Отвернувшись к столу, Лика так и не заметила тяжёлый, пристальный взгляд, направленный прямо ей в спину.

Немного поболтав с коллегами из её сектора, которые кучковались у фуршета, Лика почувствовала, что в зале становится слишком шумно, и решила ненадолго выйти освежиться. Она прошла по коридору и скользнула во внутренний заснеженный дворик с беседками. Если в тёплое время года они были густо увиты зелёным плющом, то сейчас, когда наступили холода, каждая беседка снаружи была припорошена пушистым свежим снегом. Внутри них, впрочем, царила сухая чистота — встроенные в каменные основания обогревающие артефакты не давали снегу попасть внутрь.

Лика медленно шла по расчищенной дорожке, кутаясь в плечи. Взгляд сам собой упал на самую отдалённую, скрытую в тени деревьев беседку. На губах появилась невольная улыбка — она вспомнила их первый по-настоящему откровенный разговор с Альдо, случившийся именно там.

Уйдя в эти тёплые воспоминания, Лика далеко не сразу услышала, как её зовут. Потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из мыслей и обернуться на голос. К ней торопливо шёл мужчина, чьё лицо скрывала лазурная маска-личина, но по голосу и характерной манере держаться она сразу узнала молодого профессора Кломера — спутника Каталины с кафедры зельеварения.

— Профессор Сальви! — в который раз позвал он, слегка запыхавшись.

— Да? — Лика удивлённо обернулась. — Что-то случилось? Где Каталина?

— Вас зовёт ректор! — Кломер почтительно склонил голову. — С Каталиной всё в порядке, не переживайте. На улице морозно, я просто не хотел, чтобы она замёрзла, поэтому оставил её ждать нас около входа в главный зал. Идёмте?

Внутри у Лики неприятно закололо. Этот внезапный вызов в отсутствие Альдо... Ей это слишком сильно что-то напоминало. Прошлые недомолвки, странные намёки главы академии, от которых по спине бежал холодок. Но делать было нечего. Кивнув Кломеру, она вернулась в замок.

Ректор обнаружился именно там, где и сказал молодой зельевар — у входа в зал. Стоило Лике подойти, как мужчина в безупречной маске-личине плавно шагнул ей навстречу. Обычный человек не узнал бы его, но Лика, знавшая его столько времени, мгновенно считала его ауру и характерную, чуть грузную манеру держаться.

— Прекрасный вечер, не правда ли, Аделика? — раздался его вежливый, вкрадчивый голос. — Окажете мне честь? — он плавно протянул руку, приглашая на тур вальса.

Отказывать главе академии на глазах у всего профессорского состава и министерских гостей было верхом неприличия. Лика, мысленно поблагодарив Альдо за спрятанный кулон, осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Они вышли в круг, подстраиваясь под ритм музыки.

Ректор вёл её уверенно, но как-то механически, словно его мысли были далеко.

— Я заметил, что у вас появился весьма... импозантный спутник, — как бы между прочим начал он, кружа её по залу. Его маска смотрела прямо на неё. — Наш новый преподаватель с кафедры боевой магии. Альдо Сартори. Скажите, Аделика, как продвигается его интеграция в наш коллектив? Всё же внезапные министерские проверки всегда приносят столько... суеты и лишнего беспокойства.

У Лики внутри всё сжалось. Он знает. Или, как минимум, прощупывает почву, пытаясь понять, что ей известно.

— Профессор Сартори — прекрасный специалист, — осторожно ответила она, взвешивая каждое слово. — Коллектив принял его тепло, его опыт неоценим.

— Рад слышать. И как ваши дела? Как поживает ваша очаровательная подруга, Каталина? Надеюсь, предпраздничная нагрузка не слишком вас истощила? — ректор продолжал задавать вопросы, но Лика вдруг заметила, что его шаги становятся всё более тяжёлыми и неровными.

Магическая личина полностью скрывала выражение его лица, но его дыхание внезапно стало прерывистым, хриплым. Рука, лежащая на её талии, судорожно сжалась, а сам он на секунду сильно навалился на неё, едва не сбив девушку с ритма танца. Под конец музыкальной фразы ректор резко остановился, тяжело опершись рукой о ближайшую мраморную колонну.

— Господин ректор? — испуганно спросила Лика, чувствуя, как его аура начинает хаотично и болезненно пульсировать, буквально обжигая её чуткие каналы. — Вам нехорошо?

— Пустяки... — глухо, с явным усилием выдохнул он, и сквозь иллюзию проступил отзвук настоящей, пугающей хрипоты. — Видимо, слишком душный зал... Аделика, будьте добры, проводите меня до моего кабинета. Мне нужно принять лекарство.

— Я... я сейчас позову целителей! Или кого-то из боевых магов, Альдо... — Лика порывисто оглянулась на толпу, готовясь привлечь внимание.

— Нет! — ректор грубо перехватил её за запястье, останавливая. Его пальцы сквозь ткань перчатки казались ледяными. Тут же смягчив тон, он добавил с болезненным вздохом: — Не нужно шумихи, дитя моё. Я не хочу казаться слабаком перед всей академией и министерскими гостями. Всего лишь до кабинета. Пожалуйста.

Лика замерла в нерешительности. Ректор академии, сильный и обычно непоколебимый маг, буквально умолял её о помощи, выглядя при этом пугающе беспомощным. Но внутри неё набатом бил суровый голос Альдо: «Не оставайся одна».

Кабинет ректора встретил их полумраком и тяжёлым запахом книжной пыли. Глава академии, тяжело дыша, бессильно опустился в кресло и указал дрожащей рукой на массивный шкаф в углу.

— Третья полка... Там шкатулка. Набери комбинацию... два-четыре-семь-один... — он хрипел, и его иллюзорная маска наконец растаяла, обнажая бледное, покрытое крупными каплями пота лицо. — Налей капли в бокал... и себе налей чаю, согрейся. Я видел, как ты пришла с холода за несколько минут до нашего танца.

Лика, подгоняемая искренней тревогой и жалостью, бросилась выполнять инструкции. В суматохе она даже не обратила внимания на то, с какой поразительной лёгкостью этот скрытный, мнительный человек доверил ей код. Никогда прежде он не позволял себе подобного: даже во время официальных проверок министерства ректор открывал сейф самостоятельно, тщательно закрывая замок широкой спиной. Но сейчас паника за его жизнь затмила её бдительность.

Она быстро отсчитала нужные капли для мужчины, а сама налила себе горячего травяного чая из заварника, чтобы унять внутреннюю дрожь. Лика сделала несколько поспешных глотков. Жидкость мягко обожгла горло, но на языке остался странный, неестественно сладковатый привкус. Будучи воспитанницей пансиона и подругой зельевара, она сама частенько собирала травы для отваров, но этот оттенок вкуса не был похож ни на одно известное ей растение. В нём сквозило что-то чужое, маскирующее... Химическое.

Предчувствие беды опоздало всего на долю секунды.

Внезапно комната поплыла перед глазами, а очертания мебели смазались в уродливые полосы. Поняв, что теряет контроль над собственным телом, Лика судорожно, со стуком опустила чашку на деревянную поверхность стола — фарфор едва не выскользнул из её мгновенно ослабевших, ватных пальцев. Ноги подкосились, отказываясь держать её, и мир вокруг начал стремительно погружаться в беспросветную тьму.

Последнее, что запечатлела её угасающая память перед тем, как окончательно провалиться в беспамятство, — это лицо ректора. Вся его пугающая, болезненная немощь испарилась в одно мгновение. Он сидел в кресле абсолютно ровно, и на его лице не осталось ни следа от недавних судорог. Глава академии смотрел на неё сверху вниз со страшным, мертвенным безразличием. В его глазах не было ни злости, ни безумия — лишь холодный, расчётливый интерес исследователя, наблюдающего за подопытной мышью, которую обрекли на убой ради важного эксперимента.

Тьма, в которую провалилась Лика, была плотной, тяжёлой и лишённой сновидений. Ей казалось, что она падает в глубокий бездонный колодец, где не было ни звуков бального зала, ни тревожного шёпота Альдо — ничего.

Пробуждение оказалось мучительным. Первым, что вернулось к ней, было ощущение въедливой, пробирающей до самых костей сырости и леденящего холода. Настоящего, глубокого холода, какой бывает только в глухих подземных каменных мешках. Лика попыталась пошевелиться, инстинктивно желая подтянуть одеяло или согреть руки, но пальцы натыкались лишь на пустоту. Ничего не попадалось под руку.