— Мы подняли все старые архивы, задействовали все связи и закрыли это дело раз и навсегда, — улыбнулась мать Альдо, шагнув вперед и тепло, по-матерински обнимая невестку. — Никаких судов, никаких чиновников. Твоё имя полностью очищено, а рудники официально принадлежат тебе. Поздравляем, родная.

— Теперь никто не посмеет даже косо взглянуть в сторону твоего наследства, сестрёнка, — весело вставил Торн, обменявшись с Альдо понимающим, крепким мужским взглядом.

Лика прижала бесценные бумаги к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слёзы глубокой благодарности. Огромный, удушающий груз, который она в одиночку несла столько лет, наконец-то растаял без следа. Попрощавшись с родителями и забравшими Элину братом, которые тактично оставили молодожёнов наедине, Лика повернулась к мужу. Альдо смотрел на неё с нежной, загадочной и слегка лукавой улыбкой.

— Раз уж родители вручили свой подарок... пора и мне отдать свой, — тихо произнёс он, шагнув к ней вплотную и доставая из кармана сюртука два запечатанных билета из плотной тисненой бумаги. — Это на магический экспресс.

— Что это? — спросила Лика, с улыбкой вытирая со щеки хрустальную слезинку.

— Наш медовый месяц, душа моя, — Альдо властно притянул её ближе за талию, заставляя их тела соприкоснуться. — Мы отправляемся в горы. В твоё родное поместье ре'Сальви.

Лика ахнула, удивлённо округлив глаза, в которых отразился испуг вперемешку с надеждой:

— Но Альдо... там же всё заброшено, разрушено после той страшной ночи...

— Уже нет, — перебил он её, нежно целуя в лоб, успокаивая её тревогу. — Мои люди работали там, не покладая рук, последние три месяца. Конечно, восстановить всё огромное поместье так быстро было просто невозможно, но центральное крыло, ваша семейная спальня, гостиная и камины полностью готовы к нашему приезду. Мы проведём этот месяц вдвоём, в твоих родных горах. Будем дышать чистым воздухом, скрытые от всего мира, и ты сможешь сама, никуда не торопясь, решить, как перестроить всё остальное для наших будущих детей.

Лика не выдержала. Бумаги скользнули на столик, и она крепко, отчаянно обвила его шею руками, утыкаясь носом в изгиб шеи. Счастья было так оглушительно много, оно затапливало её изнутри, едва умещаясь в груди.

Но Альдо еще не закончил. Он мягко перехватил её лицо ладонями, заставляя приподняться и посмотреть на себя. Его взгляд, обычно строгий и холодный для чужаков, сейчас стал предельно серьёзным, глубоким и наполненным невероятным, выстраданным облегчением.

— И это ещё не всё, Дели, — тихо, но удивительно твёрдо сказал он, заглядывая ей в самую душу. — Помнишь, я обещал тебе, в те дни в академии, что больше никогда не заставлю тебя так дрожать от страха за мою жизнь? Накануне свадьбы я подписал официальное прошение о переводе. Я ушёл из боевого ведомства первого ранга на более спокойную, штабную и аналитическую службу здесь, в столице.

Лика замерла в его руках, боясь пошевелиться, боясь поверить в услышанное.

— Больше никаких опасных рейдов по границам, никаких смертельных миссий в темных подземелях и тяжёлых заданий, с которых можно не вернуться, — продолжал Альдо, и на его губах появилась тёплая, бесконечно облегчённая улыбка, разгладившая суровую складку у рта. — Из этих командировок меня больше не должны привезти мёртвым. Я нужен тебе здесь. Живой, здоровый и любящий. Я хочу возвращаться к тебе каждый вечер. Хочу видеть, как растут наши дети, Дели.

Лика судорожно всхлипнула, но на этот раз это были слёзы абсолютного, безграничного покоя. Ледяной, липкий страх, который глубоко внутри неё долгие месяцы шептал, что её выстраданное счастье могут в любой момент отобрать, наконец-то разбился вдребезги, как хрупкое стекло.

Альдо прикрыл глаза и с тихим, счастливым стоном, в котором смешались вся его многолетняя выдержка и скопившаяся страсть, вовлёк её в глубокий, головокружительный поцелуй. Он целовал её как свою жену — уверенно, горячо, забирая всё её дыхание без остатка. Подхватив её на руки, он заставил тяжелый шёлк подвенечного платья взметнуться в воздухе белым облаком, и уверенным шагом понёс её с веранды в сторону их спальни.

Впереди у них были величественные горы, окутанные прохладным утренним туманом, восстановленный отчий дом, тихая, безопасная служба в столице и целая, бесконечная жизнь, которую они отвоевали у тьмы вместе.

Навсегда.

Тяжёлые дубовые двери спальни захлопнулись от резкого, нетерпеливого движения его ноги. Короткий, властный пас руки — и на замок легли мощные, переливающиеся золотом контуры блокирующей магии рода Сартори. Следом по комнате развернулся плотный полог молчания. Всё. Ни один звук, ни один вздох не вылетит за пределы этих стен.

Альдо не стал нести её к кровати. Он опустил её на пол прямо у двери, но не выпустил из рук, тут же вжимая спиной в прохладное дерево. Он навис над ней всем своим сильным, тяжело дышащим телом. Его светлые волосы растрепались, а глаза, потемневшие до черноты, горели таким откровенным, голодным пламенем, что у Лики перехватило дыхание.

— Ну что, леди Сартори, — его голос стал неприлично низким, вибрирующим бархатом. Он поймал её подбородок, заставляя смотреть прямо на себя, и на его губах промелькнула опасная, обещающая улыбка. — Помнишь, что я сказал тебе тогда в академии? Что после свадьбы ты у меня месяц не выйдешь из спальни?

Лика с трудом сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, но взгляд не отвела. Она дерзко вскинула голову, уходя от его пальцев лишь для того, чтобы приподнять подбородок ещё выше, прямо к его лицу. Медленно, дразняще облизнула сухие губы и томно, низко выдохнула:

— М-м-м... Помню, лорд Сартори... — её глаза блеснули вызовом. — Неужели вы собираетесь выполнять свои угрозы прямо у двери?

— Это не угроза, душа моя. Это обещание, — выдохнул он ей в самые губы и резко, безраздельно овладел её ртом.

Он целовал её жадно, глубоко, до головокружения, сминая её губы и заставляя Лику тихо, беспомощно стонать. Горячие мужские руки скользнули по её талии вверх. Раздался тихий, трепетный треск — Альдо безжалостно рванул шнуровку на спине, освобождая её из плена дорогой ткани. Тяжёлое платье соскользнуло к её ногам белой пеной, оставляя Лику в полупрозрачном, невесомом нижнем платье, сквозь которое соблазнительно просвечивало тончайшее кружевное бельё и шёлковые чулки. Альдо скинул мешающий сюртук и рубашку прямо на пол. Контраст его горячей, рельефной мускулистой груди и её нежной кожи заставил Лику всхлипнуть.

Он подхватил её под бёдра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов перенёс её на огромную кровать, обрушиваясь сверху. Одеяла и подушки поглотили их, но Альдо не дал ей опомниться. Его ладонь, горячая и слегка шершавая, медленно скользнула вверх по её бедру, сминая тонкую ткань нижнего платья, очертила изгиб талии и замерла на груди. Он нежно, но требовательно провёл пальцами по кружеву белья, заставляя её соски мгновенно затвердеть под его ладонью, а саму Лику — сладостно выгнуться навстречу этой пытке. Мужчина окончательно избавил её от последних клочков одежды и спустился к её ногам.

Лика не успела сообразить, что происходит, как Альдо развёл её бёдра в стороны, устраиваясь между них на коленях.

— Альдо... что ты... — выдохнула она, когда его горячие ладони скользнули по внутренней стороне её бёдер, заставляя раскрыться ещё сильнее.

— Я собираюсь заставить тебя забыть, как дышать, Дели, — хрипло отозвался он.

Он приник губами к нежной коже у самого лобка, заставляя Лику сладко вздрогнуть, а затем спустился ниже, туда, где всё уже изнывало от влажного, тянущего жара. Когда его горячий, влажный язык впервые коснулся её самой чувствительной точки, Лика резко выгнулась в пояснице, пальцы судорожно впились в шёлковые простыни, а из горла вырвался высокий, сорванный стон.

Альдо действовал со знанием дела, лаская её уверенно, глубоко и невероятно чувственно. Он чередовал широкие, дразнящие мазки языка с быстрыми, прицельными толчками, одновременно лаская её пальцами, проверяя, насколько она податлива и влажна. Внизу живота Лики закружился тугой, раскалённый вихрь. Ощущения были настолько острыми, что она начала всхлипывать, теряя контроль. Напряжение росло лавиной, и когда Альдо прижал язык сильнее, всасывая её чувствительную плоть, Лику сокрушительно накрыло первым, ослепительным оргазмом. Она громко закричала, её бёдра мелко задрожали, а мышцы судорожно сжали его пальцы.