— Ну, раз ты всё ещё находишь силы шутить, то и правда в порядке, — его голос стал чуть тише, глубже. — Доброй ночи, Сальви.

— Доброй ночи, Сартори, — выдохнула она.

Не искушая судьбу и не дожидаясь, пока эта интимная тишина пустого коридора окончательно лишит её воли, Лика быстро юркнула за дверь своей комнаты. С едва слышным щелчком замок встал на место. Она прижалась спиной к деревянному полотну и судорожно выставила максимальный защитный контур, словно пыталась отгородиться не от внешней угрозы, а от мужчины, оставшегося по ту сторону.

А Альдо так и стоял в полумраке коридора, глядя на вспыхнувшие на её двери защитные руны, наедине со своими очень непростыми мыслями.

Прошло несколько выматывающих дней. Все они были настолько по уши загружены работой, бесконечными планами и проверками, что Аделике порой казалось, будто она нанималась в академию вовсе не преподавателем магии, а захудалым полковым писарем. Количество бумаг росло в геометрической прогрессии, и вместо тренировок на полигоне она целыми днями только и делала, что строчила отчёты, заполняла ведомости и ставила подписи на бесконечных циркулярах столичной комиссии.

​В один из таких дней, когда от чернил уже ныли пальцы, Лика привычно укрылась в общей преподавательской.

​В комнате было светло. Тёплые лучи полуденного солнца пробивались сквозь высокие стрельчатые окна и мягко падали на дубовые столы, отражаясь от чернильниц и линз артефактов весёлыми солнечными зайчиками. В кабинете сидело ещё несколько преподавателей; двое из них тихо переговаривались в углу, обсуждая планы на следующие лекции.

​Аделика же со вздохом зарылась в отчёты по проведённым практикам. Каждая такая бумага требовала кучи нервов: её нужно было подкреплять подробнейшим планом занятия. Поскольку боевые практики считались потенциально опасными для новичков, все краткие транскрипты и поминутные протоколы заклинаний обязательно дублировались в архивных копиях. От этой бюрократии уже под вечер рябило в глазах.

​Раздался короткий, требовательный стук. Дверь кабинета отворилась, и на пороге появился старый знакомый Аделики. Служащий столичной стражи Брант был точно так же высок, подтянут и убийственно серьёзен, как и в их первую встречу. Выправка у мужчины была железная. Он переступил порог и цепким, сканирующим взглядом осмотрел присутствующих.

​— Добрый день, профессора, — ровным голосом произнёс он, слегка склонив голову. — Прошу двоих из вас пройти со мной и выступить в качестве свидетелей при обыске в одной из лабораторий некромеханики.

​— Добрый день, служащий Брант, — вежливо отозвалась Аделика, откладывая перо. — Свидетелями?

​Она растерянно посмотрела на коллег, но те отреагировали на удивление спокойно. Профессора уже закрывали свои журналы и поднимались с мест, будто для них подобное приглашение не было ничем из ряда вон выходящим.

​— Именно, — Брант повернулся к Лике. — Вы в этой процедуре ещё не участвовали, а вот ваши коллеги уже присутствовали при прошлых проверках. Это необходимо, чтобы всё оставалось в рамках закона. Столичная комиссия должна исключить любые обвинения в том, что улики могли подбросить. В данном случае это лишь формальность, но соблюсти регламент крайне важно, — спокойно и методично объяснил он. — К слову, при обыске вашего личного кабинета свидетели также присутствовали. Был составлен подробный протокол, они его подписали, так что при желании вы можете с ним ознакомиться.

Лика вежливо кивнула, но внутри у неё всё равно неприятно ёкнуло сердце. О том, что её комнату и рабочий стол перетряхнут, она знала и сама дала стражам разрешение ещё в первый день их появления. Но именно сейчас, когда Брант заговорил про официальный протокол, у неё по спине пробежал холодок. Накануне она как раз вовсю копалась в бумагах из пансиона. Неужели ищейки их заметили? Внесли ли они её семейные тайны в свои записи?

​С трудом удержав маску полного спокойствия, Лика заставила себя ровно улыбнуться.

​— Да, хорошо, я помню. Раз нужно пойти свидетелем к некромеханикам — я готова, — ответила она, поднимаясь из-за стола и мысленно пообещав себе при первой же возможности перечитать этот злосчастный протокол её собственного обыска.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, а обыск всё ещё не был закончен. Они битый час стояли в лаборатории некромеханики и уныло наблюдали за тем, как содержимое очередного шкафа старенького профессора практически вываливают на длинный демонстрационный стол. Вокруг росли горы из пожелтевших чертежей, странных медных шестерёнок, магомеханических шарниров и коробочек с непонятными винтиками.

​Сам хозяин кабинета невозмутимо сидел на стуле в углу. Опираясь обеими руками на свою резную палочку для ходьбы, он совершенно спокойно наблюдал за этим официальным безобразием. На его лице не было ни капли страха — только глубокое профессорское неодобрение.

​— Проверили? А теперь обратно в точно таком же порядке! — сварливо потребовал старик, когда стражники потянулись к следующей полке. — Давайте, давайте, складывайте всё строго как было. Не дай Светлый я не досчитаюсь детали при следующем эксперименте или на лекции! Живьём из-под земли вас достану, и вы мне лично будете объяснять, что и в какой угол засунули.

​Дедушка ворчал, но его претензии были абсолютно справедливыми. По ощущениям Аделики, у этого некромеханика в закромах хранилось столько вещей, сколько не было, пожалуй, у всей остальной академии вместе взятой.

​Лика с тоской переступила с ноги на ногу — туфли уже казались свинцовыми, а спина отчаянно затекла. Она повернулась к окну, наблюдая, как последние солнечные лучи медленно, но верно гаснут за горизонтом. Придётся возвращаться в темноте. Она тихо вздохнула и вернула взгляд на проверяющих. Весь день — весь их законный выходной! — они с коллегами потратили на то, чтобы просто поработать живой мебелью. Никто из них и представить не мог, что обычная формальность затянется на такое колоссальное количество времени.

​— Мы закончили, — спустя ещё добрых полчаса глухо раздался голос Бранта. Служащий аккуратно промокнул исписанный пергамент. — Профессора, подойдите, пожалуйста. Подпишите протокол об обыске, и вы свободны.

Поставив размашистую подпись под протоколом Бранта, Аделика наконец-то смогла вздохнуть спокойно. Коллеги поспешили разойтись по своим комнатам, и она тоже искренне мечтала о мягкой постели. Но, бросив взгляд на часы, она поняла, что если не допишет эти несчастные отчёты сегодня же, то завтра её просто погребёт под лавиной деканских взысканий.

​Еле переставляя гудящие от усталости ноги, она поплелась обратно в общую преподавательскую.

​Ночные коридоры академии встретили её сонной тишиной. За высокими окнами вовсю властвовал поздний вечер, плавно переходящий в глухую полночь. Лика зажгла на своём столе маленькую магическую лампу, настроив её на мягкий, не режущий глаза свет, и устало опустилась на стул.

​Вокруг неё высились стопки пергаментов, но мысли упорно отказывались концентрироваться на оценках адептов. Стоило тишине окутать комнату, как в сознание наглым образом ворвался образ Альдо. Его проницательный взгляд в тёмном коридоре, его тихий, бархатный голос, задающий вопрос: «Ты в порядке, Сальви?»...

​Лика раздражённо потрясла головой, пытаясь отогнать наваждение.

​— Совсем с ума сошла, Сальви. О работе думай, о работе, — прошептала она себе под нос, беря в пальцы перо.

​Она честно попыталась. Заполнила одну ведомость, сверила списки заклинаний начального уровня во втором документе... Но монотонный стук возобновившегося за окном дождя действовал гипнотически. Сон навалился внезапно, тяжёлой свинцовой плитой. Строчки поплыли, превращаясь в неразборчивую вязь, веки сделались неподъёмными. Лика даже не заметила, как её голова опустилась на сложенные руки прямо поверх раскрытого журнала первого курса. Перо выпало из ослабевших пальцев, и девушка провалилась в глубокий, беспамятный сон от глубокой усталости и истощения.