​Они лежали на плитах, тяжело и прерывисто дыша. Вокруг них всё ещё бешено кружились и медленно оседали гаснущие, жалящие искры разбитой магии. Воздух буквально пах озоном, палёной травой и пороховым дымом.

​Лика оказалась в абсолютной ловушке, распластанная на его взвинченном теле. Его грудь под ней ходила ходуном, а рука на талии держала так крепко, словно он привязывал её к себе. Чуть приподняв голову, она встретилась с его взглядом. Его глаза, окончательно потемневшие от адреналина и ярости боя, смотрели на неё снизу вверх — дико, голодно и опасно близко.

​— Ладно, Сальви... Признаю, — выдохнул Альдо, и его горячее дыхание опалило её покусанные губы. Он не ослаблял хватку, заставляя её чувствовать каждую мышцу своего напряжённого тела. — Твоя защита — это настоящее искусство. Я готов брать у тебя уроки хоть каждое утро. И поверь, я очень способный адепт.

​Лика судорожно сглотнула, чувствуя, как дикий драйв падения мешается с обжигающим, почти болезненным чувством его пальцев на своих запястьях. Пульс стучал в ушах набатом, а близость их тел на земле была уже запредельной. Она упрямо вскинула подбородок, глядя на него сверху вниз, и изо всех сил постаралась скрыть крупную дрожь, бившую всё её тело от избытка адреналина.

​— Рада, что ты оценил, Сартори, — уже тише, но с вызовом сказала она, отчаянно пытаясь перевести дыхание.

— Но если ты продолжишь лежать на мне, я рискую пропустить начало рабочего дня, — с тихой, вкрадчивой усмешкой добавил Альдо.

— Напоминаю, это ты схватил меня, и мы упали, а не наоборот, — так же тихо выдохнула она.

Его взгляд скользнул к её губам, задержался там на мучительное мгновение, а затем рука на талии медленно, нехотя расслабилась. Пальцы, удерживающие её запястья, раскрылись, но он не спешил убирать ладонь, лишь невесомо погладил большим пальцем её нежную кожу на сгибе кисти.

Лика тут же отстранилась. Она резко села на плитах, упираясь ладонями в холодный камень, и попыталась поправить тунику, которая безбожно перекосилась во время падения. Сердце всё ещё совершало кульбиты где-то в районе горла, а кожа в тех местах, где её касался Сартори, горела.

Альдо поднимался не торопясь. Он сел, опёршись локтями о согнутые колени, и взъерошил пятернёй и без того растрёпанные волосы. По его лицу блуждала ленивая улыбка. Вся его утренняя спесь вернулась на место, но теперь в ней сквозило что-то новое, глубоко личное.

— И всё же, — он посерьёзнел, и взгляд его снова стал собранным, шпионским. Он протянул руку и поднял с плит флакон с укрепляющим зельем, к счастью, уцелевший. — Твои замечания по поводу зажима в шее... это было дельно. Нас в отделе учат выжимать из резерва максимум, не думая о последствиях для каналов.

Лика поднялась на ноги, стряхивая с брюк налипшую каменную крошку. Туман вокруг них постепенно рассеивался, уступая место блёклому утреннему свету.

— Боевая магия всегда крайне прямолинейна, Сартори, — вернув себе строгий профессорский тон, ответила она, хотя голос всё ещё немного сипел. — Вы привыкли сокрушать. А защита требует гибкости. Надеюсь, ты запомнил, как распределять потоки.

— Запомнил, — Альдо встал во весь рост, словно и не принимал на спину вес их обоих. Он подошёл к краю полигона, подобрал свои наручи и закрепил их на предплечьях. — А теперь давай вернёмся к делам, пока нас не застукали на полигоне.

По пути на кафедру Лика решила срезать дорогу через старую галерею. В это время здесь обычно никого не было, но, едва ступив на холодные каменные плиты, она замерла. Впереди, у самого конца длинного коридора, у залитого утренним солнцем стрельчатого окна стояла высокая, до боли знакомая фигура. На Альдо снова была строгая преподавательская мантия, но свободная, непринуждённая поза выдавала привычную, почти хищную уверенность человека, который в любой обстановке чувствует себя хозяином. В его правой руке тускло мерцал активированный кристалл дальней связи. Лика уже хотела развернуться и уйти, решив, что это рабочий отчёт в столицу, но донёсшийся из артефакта звук заставил её прирасти к месту. Он эхом разнёсся по галерее.

​Это был голос. Чистый, звонкий, безупречно поставленный девичий голос с характерным для столичной аристократии растягиванием гласных. И звучал он непозволительно интимно.

​— ...ты обещал, что это займёт от силы пару дней, — капризно и одновременно с глубокой тоской произнесла невидимая собеседница. — В столице без тебя невыносимо скучно. Отец постоянно спрашивает, когда ты вернёшься, а мне приходится придумывать глупые отговорки. Альдо, возвращайся скорее, я ужасно скучаю.

​Лика почувствовала, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. Пальцы, сжимающие папку с конспектами, побелели, а кожа на лице стала на несколько тонов бледнее.

​— Всё под контролем, он знает, почему я здесь, — ответил Сартори. Лика никогда не слышала у него такого тона. Из него исчезла вся привычная жёсткость, ирония и наглый вызов. Голос мужчины звучал удивительно мягко, почти бережно. — Потерпи ещё немного. Скоро буду. Не глупи и никуда не выходи из особняка без охраны, здешние дела принимают скверный оборот. И не сбегай больше.

​— Обещаешь? — выдохнул кристалл.

​— Обещаю, — тихо отрезал он.

​Лика попятилась назад, стараясь ступать как можно тише и молясь, чтобы каблуки не выдали её с головой. Свернув за угол, она прижалась спиной к прохладной стене и закрыла глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Воздух, казалось, вообще не хотел поступать в лёгкие.

​«Обещаю... Скоро буду...»

​Какая же она дура. Какая непроходимая провинциальная дура! Ещё час назад она плавилась в его руках на полигоне, верила его хриплому голосу, его полунамёкам и тому, как он закрывал её собой в комнате Блейка или в тёмной нише. А в столице его ждёт какая-то изнеженная леди, дочь влиятельного лорда, которая имеет полное право называть его по имени и требовать его возвращения. Для него нахождение здесь — просто работа. А она — удобное подспорье, местный специалист, с которым можно приятно скоротать холодное утро между делом.

​Пытаясь подавить поднимающуюся к горлу горькую обиду, Лика быстрым шагом направилась к переходу в жилой корпус. Гордость полыхала внутри обжигающим пламенем, требуя немедленно выстроить вокруг себя самый мощный, непробиваемый купол и больше никогда не подпускать Сартори к себе ближе, чем на длину боевого заклинания.

​Но судьба решила добить её окончательно.

​Проходя мимо ниши за библиотечными стеллажами, где адепты обычно прятались с учебниками, Лика услышала приглушённый смех и шушуканье. Пройти мимо незамеченной не получалось — тропинка была одна.

​— ...да я тебе говорю, моя старшая сестра служит в академии в столице, она точно знает! — увлечённо шептала первокурсница с бытового факультета, активно жестикулируя. — Профессор Сартори не так прост. Он из древнего столичного рода, любимчик придворных дам. И невеста у него под стать — дочь министра финансов. Там помолвка чуть ли не с их детства решена!

​— Серьёзно? — ахнула вторая, прижимая руки к груди. — А здесь он тогда зачем? Наши девчонки из боевого курса уже вовсю глазки ему строят, думают, столичный красавчик обратит внимание...

​— Ой, умоляю! — фыркнула первая. — Для него вся наша академия — глухая провинция. Поразвлекается от скуки, пока идёт расследование, и уедет обратно в свой дворец к высокосветской невесте. Стал бы такой мужчина смотреть на местных...

​Лика не выдержала. Она специально погромче стукнула каблуком по каменной плите и резко вышла из-за угла. Адептки тут же испуганно пискнули, мгновенно выпрямляясь и пряча за спины тетради.

​— Профессор Сальви... — пролепетала одна из них, бледнея.

​— Сплетни в коридорах во время утренней подготовки не делают чести будущим магам, — ледяным, режущим тоном произнесла Лика, даже не взглянув на девушек. Она прошла мимо них с абсолютно прямой спиной и высоко поднятым подбородком, словно фарфоровая статуя. — Живо по аудиториям.

​— Да, профессор... Извините...