​— Он даже не подошёл, Лина, — тихо, с тщательно скрываемой горечью произнесла Лика, и её настроение окончательно покатилось на дно. — Ни словом не обмолвился. Все вокруг только и делают, что обсуждают пары, а он... Ему просто плевать. Видимо, столичным гостям не пристало приглашать провинциальных профессоров.

​Каталина сочувственно вздохнула и накрыла её ладонь своей.

​— Тем более нужно ехать, — твёрдо сказала она. — Хватит сидеть и изводить себя из-за него.

​Лика перевела взгляд на подругу. Идея покинуть стены Академии хотя бы на несколько часов сейчас действительно казалась спасением. Сбежать из этого душного замка, не видеть хитрых глаз Альдо, не думать о его таинственных звонках и просто заняться чем-то абсолютно приземлённым. Например, поиском маски.

​— Ладно, — согласилась Лика, и на её губах впервые за это утро появилась слабая, но упрямая улыбка. — Съездим. Только давай сразу после моих лекций. Мне нужно выбрать что-то такое, в чём меня не узнает ни одна живая душа. Особенно он.

Третий час они ходили по лавкам, отвергая одно платье за другим. Всё было не то: не та ткань, не тот рисунок, не тот фасон.

​— Попробуй вот это, — Каталина указала на пышное белое платье, щедро украшенное перьями и блёстками. — Оно будет отлично смотреться на твоей фигуре, а в свете волшебных огней ты будешь просто сиять.

​— Хорошо, — вздохнула Лика. Она соглашалась почти на каждый предложенный наряд — это помогало отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на поиске.

​Спустя несколько минут Лика осторожно вышла из примерочной. Лина, сидевшая на мягком диванчике, едва не поперхнулась чаем, который ей любезно предложили в лавке.

​— Нет, нет и ещё раз нет! — Она отчаянно замотала головой. — У тебя такая прекрасная фигура, а этот кошмар скрывает абсолютно всё! Ты в нём как пуховое облако.

​— Оно ещё и колется ужасно, — пожаловалась Лика. Она почесала руку, потом бок и попыталась дотянуться до лопатки, но не смогла и тихо взвыла от досады: — Всё, не могу, я переодеваюсь.

​— Девушки, — негромко обратилась к ним незнакомая женщина неопределённого возраста, соткавшаяся, казалось, прямо из полумрака за дальними вешалками. Она была одета просто, но с безупречным вкусом. — Я думаю, я знаю, что вам может подойти. Вы ведь обе так и не нашли наряды?

​Увидев два синхронных кивка, женщина мягко улыбнулась:

​— Переодевайтесь. Кара проводит вас в мою закрытую секцию, я буду ждать там.

​Она повернулась к молоденькой девушке-консультанту, которая до этого безуспешно пыталась подобрать им ассортимент.

​— Проводи их ко мне, пожалуйста.

​— Хорошо, — та коротко кивнула и перевела выжидающий взгляд на подруг, терпеливо дожидаясь, пока Лика избавится от злосчастного колючего платья.

Они зашли в закрытую секцию магазина через неприметную узкую дверцу. Лика готова была поклясться, что никогда бы не заметила её, замаскированную среди плотных рядов тяжёлых портьер, если бы её не открыли прямо перед её носом.

​За дверью скрывался ещё один зал, гораздо меньше и уютнее предыдущего. Стены здесь были обиты тёмным бархатом, а в воздухе едва уловимо пахло сушёной лавандой и дорогой пудрой. На изящных кованых стойках висело всего несколько десятков нарядов, но даже беглого взгляда Лике хватило, чтобы понять: каждая вещь здесь — настоящее произведение искусства, штучный экземпляр. Два платья уже были предусмотрительно вывешены на деревянных плечиках возле зеркальных кабин.

​— Проходите, переодевайтесь, — мягко, но с непоколебимой уверенностью профессионала скомандовала женщина, присаживаясь на небольшой бархатный диванчик в центре комнаты. — Простите, не знаю, как вас зовут... Но пусть рыженькая идёт в левую примерочную, а тёмненькая — в правую.

​Подруги удивлённо переглянулись и открыли было рты, чтобы что-то сказать или хотя бы представиться, но незнакомка лишь ласково покачала головой, останавливая их плавным жестом ладони:

​— Сначала переоденьтесь, а потом уже познакомимся. Ткань и фасон скажут мне о вас гораздо больше, чем имена. Ступайте.

​Заинтригованная Каталина первая юркнула за левую шторку, не удержавшись от предвкушающего смешка. Лика вздохнула, чувствуя, как внутри вопреки всему просыпается чисто девичье любопытство, и решительно шагнула в правую кабинку.

Когда Лика застегнула последний крючок на спине, у неё невольно перехватило дыхание. Из зеркала на неё смотрела не профессор Сальви, а женщина, чья истинная сущность была скрыта за строгими мантиями до этого самого дня.

​Это платье было соткано из самой полуночи. Глубокого, почти мистического тёмно-синего оттенка, ткань казалась почти осязаемой бездной, которая жила своей жизнью под светом магических огней. В полотно были вплетены тысячи крошечных сапфировых кристаллов и тончайшие серебряные нити, создающие иллюзию мерцания живого ночного неба — казалось, сделай шаг, и вокруг тебя закружатся далёкие созвездия. Благородный тяжёлый корсет облегал фигуру безупречно, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и хрупкость талии, прежде чем перейти в каскад тяжёлой, струящейся юбки. При каждом движении подол мягко шуршал по полу, словно дыхание ночного ветра. Но самой завораживающей деталью была накидка-шлейф из чистейшего, невесомого шифона. Она едва касалась обнажённых плеч, ниспадая вдоль рук призрачной, едва уловимой дымкой, придавая образу Лики неземную, пугающую величественность. Она была похожа на саму тьму — притягательную, глубокую и опасную.

​Шторка левой примерочной распахнулась в тот же миг, и Лика замерла, глядя на подругу.

​Они стали абсолютными противоположностями, двумя сторонами одного мироздания. Если Лика воплощала в себе манящую тайну глухой ночи, то Каталина в своём наряде искрилась торжествующим золотом предрассветного солнца.

​Её платье, с дерзким кроем «халтер», полностью открывало плечи и изящную линию шеи, акцентируя внимание на гордой осанке. Лиф был расшит сложным узором из янтарных и медовых кристаллов, которые улавливали каждый блик, заставляя Лину буквально сиять изнутри, словно она сама была источником тепла. Тугой пояс, украшенный в тон, стягивал талию, переходя в роскошный, почти архитектурный объём юбки из матового атласа. Ткань ложилась по полу крупными, скульптурными складками, и при каждом шаге по ним перекатывались тёплые солнечные блики, превращая Каталину в ожившую богиню рассвета.

Хозяйка закрытого зала медленно поднялась с диванчика. Она переводила взгляд с одной подруги на другую, словно сравнивая свет и тень, и на её губах расцвела торжествующая улыбка творца, который только что закончил свой главный шедевр.

​— Да, именно так всё и должно быть, — удовлетворённо сказала она, плавно обходя девушек по кругу. — Теперь можем и познакомиться. Меня зовут Кирана, мастерица Кирана. Обычно я создаю наряды на заказ или пополняю коллекцию для общего зала. Но иногда... иногда на меня находит истинное вдохновение, и я творю без эскизов. И эти платья всегда сами находят своих хозяек. Сегодня они дождались вас.

​— Благодарим, мастерица Кирана, — вежливо отозвалась Лика, глядя на своё отражение. — Меня зовут Аделика Сальви.

​— А меня — Каталина Сейдж, — представилась Лина и, не выдержав, озвучила самый насущный вопрос: — Сколько стоят ваши шедевры?

​— Скажу честно, они не дешёвые, — мягко улыбнулась женщина, поправляя невесомый шифон на плече Лики. — Но, думаю, цена в десять золотых за каждое удовлетворит нас всех.

​Лика закусила губу, быстро подсчитывая в уме. Сумма была внушительной. Один золотой приравнивался к сотне серебряников или тысяче медяшек, а её чистая зарплата преподавателя в академии составляла около сорока-пятидесяти золотых за четыре десятины. Отдать пятую часть за одно-единственное платье... это было безумием. Настоящим, чистокровным безумием.

​Подруги переглянулись. В глазах Каталины горел точно такой же отчаянный, чисто девичий азарт. Они поняли друг друга без слов, мгновенно вспомнив утренние обиды и решив, что этот бал стоит любых жертв.