​Каталина опустила голову, судорожно вздохнула и начала говорить, отводя взгляд в сторону. На её лице сменялись выражения жгучего стыда и глубокой, личной боли.

​— Это всё из-за меня... Я ведь видела, Лика. В ту ночь на балу я краем глаза заметила, как ректор уводил тебя в свой кабинет. Я хотела пойти за вами, спросить, что случилось, но... — Каталина запнулась, и из её глаз снова брызнули слёзы. — Но Кломер меня остановил. Мой... профессор Кломер. Он буквально вцепился в меня, начал нести какой-то бред, увёл в другую сторону, закружил в танце... Он намеренно отвлекал меня! Всё ради того, чтобы я не побежала за тобой, не подняла шум и ничего не заподозрила!

​Лика потрясённо молчала, слушая признание подруги. Теперь пазл складывался. Ректор действовал не один, у него был сообщник среди преподавателей, который помогал вычислять сильных магов и следил, чтобы свидетели ничего не заметили.

​— Он оказался его сообщником, Лика, — глухо, с трудом выдавливая слова, продолжила Каталина. Ей было невыносимо больно признавать предательство человека, который понравился ей впервые за долгое время и так красиво проявлял к ней знаки внимания, но сейчас ей было в сто крат больнее за едва не погибшую подругу. — Когда ты пропала, я места себе не находила. В конце концов я не выдержала, прибежала к твоему Альдо и рассказала, что видела тебя с ректором. Кломер до последнего крутился рядом, пытался выставить меня сумасшедшей перед Сартори, уверял, что мне показалось... Но Альдо... Сартори не стал слушать его ложь. Он сразу всё понял. Твой маячок сработал в самый последний момент, но Альдо к тому времени уже знал, где именно искать. Ищейки министерства до этого обыскали всё, но их магия просто слепла, они ничего не видели!

​Лика тяжело вздохнула, и на её губах появилась горькая усмешка.

​— Они и не могли увидеть, Кат... — тихо, прерывисто произнесла она. — Ректор сам мне всё рассказал, пока вёл по коридорам. Весь этот подвал выстроен из мёртвого камня. Из того самого минерала, который когда-то добывали на шахтах моих родителей. Он полностью блокирует поисковую магию и искажает эманации, создавая слепую зону. Ректор из-за этого камня и убил мою семью много лет назад... Папа отказался продавать его для сомнительных ритуалов. Ректор долгие годы готовил этот контур.

​Каталина в ужасе прижала ладонь к губам, не в силах осознать весь масштаб открывшейся жестокости.

​Дверь лазарета тихо скрипнула, прерывая их тяжёлый разговор. В палату мягкой, но уставшей походкой вошёл мэтр Лимер. Главный лекарь академии выглядел так, словно не спал несколько суток. На его лице, обычно спокойном и собранном, сейчас читалось крайнее потрясение.

​Он молча подошёл к кровати, покачал головой, глядя на бледную Лику, и аккуратно поставил на тумбочку поднос с дымящимися отварами и запечатанными флаконами.

​— Ну и напугали же вы нас, профессор Сальви, — негромко произнёс Лимер, принимаясь измерять её пульс мягким диагностическим заклинанием. — Вот, выпей это немедленно. Здесь восстанавливающий комплекс и мягкое питательное средство для вашего истощённого желудка. Пищу принимать только в жидком виде и по чуть-чуть.

​Лика послушно приняла флакон, чувствуя, как целебное тепло начинает медленно разливаться по телу, утихомиривая боль.

​Лекарь отошел на шаг, скрестив руки на груди, и его плечи бессильно опустились.

​— До сих пор не могу поверить... — негромко, качая головой, признался Лимер. В его голосе сквозило глубокое разочарование. — Столько лет работать бок о бок с человеком... Мы ведь считали его гордостью академии, сочувствовали его трагедии на границе. А он... устроить такое чудовищное судилище прямо под нашими ногами? Похищать собственных адептов ради возвращения силы? Это просто в голове не укладывается. Какое безумие…

Лика опустила пустой флакон на тумбочку, и в её мыслях испуганной птицей забилось воспоминание о жутких каменных плитах, на которых, опутанные багровыми нитями магии, лежали другие жертвы.

— Профессор Лимер... — Лика подалась вперёд, отчего в глазах на мгновение потемнело. — Там, на остальных алтарях... Блейк. И, кажется, ещё один человек, они дышали. Они... они ведь живы?

Целитель поспешно шагнул к ней и мягко, но настойчиво уложил обратно на подушки. На его уставшем лице впервые за всё время появилась слабая, облегчённая улыбка.

— Живы, профессор Сальви, живы. Успокойтесь, вам нельзя нервничать, — мягко произнёс он. — Сартори ворвался в зал вовремя. Ректор успел сильно истощить их, они были на самом краю, едва дышали... Но контур разрушен, и выкачка силы прекратилась. Их ждёт очень долгое, тяжёлое восстановление, — честно продолжил Лимер, посерьёзнев. — Магические каналы истощены почти до основания, тела слабы, но самое главное — их жизни больше ничего не угрожает. Мы вернём их на ноги.

Словно огромный камень свалился с души Лики. Она прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза облегчения. Они выжили. Блейк выжил. Весь этот кошмар действительно подошёл к концу.

— Ну а теперь, — лекарь строго посмотрел на обеих девушек, возвращая себе профессиональный тон, — разговоры окончены. Профессору Сальви нужен абсолютный, беспрерывный покой, чтобы восстанавливающий комплекс подействовал как надо, прошу вас покинуть палату.

— Да, конечно, — Каталина поднялась, напоследок бережно и крепко сжав пальцы Лики. — Главное — вы все живы. Отдыхай, Лика. Я приду завтра.

Когда за подругой и целителем тихо закрылась тяжёлая дверь, в палате воцарилась звенящая, мирная тишина. Мягкий жёлтый свет светильников теперь казался убаюкивающим. Лика расслабилась на мягких простынях, готовая провалиться в глубокий сон без сновидений.

Но едва она закрыла глаза, как в углу палаты, у самого окна, послышался тихий, едва уловимый шорох.

Лика испуганно распахнула глаза и тут же замерла. Из тени медленно вышел Альдо. На нём не было привычного безупречного сюртука — только белая рубашка с засученными рукавами и расстёгнутым воротом. Он выглядел отчаянно уставшим, на бледном лице залегли глубокие тени, но когда его тёмный взгляд остановился на ней, в нём вспыхнуло столько острой, живой нежности и облегчения, что у Лики перехватило дыхание.

В палате тонко, едва заметно пахло хвоей и морозным ветром.

— Ты не спишь, — негромко произнёс он, делая шаг к стулу около кровати.

​Лика вместо ответа лишь слабо покачала правой, здоровой рукой, подзывая его ближе. Горло всё ещё саднило, а эмоции, которые она так долго сдерживала, подступили к самому сердцу жгучим комком.

​Альдо пересёк палату в два счёта. Он опустился на край постели, и Лика тут же потянулась к нему, утыкаясь носом в изгиб его шеи. От него пахло ночной прохладой, снегом и едва уловимо — терпким табаком. Мужчина осторожно, словно она была невероятно хрупкой статуэткой, обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы. Его плечи, до этого напряжённые как струны, наконец бессильно опустились.

​— Я думал, что опоздал, — хрипло прошептал Альдо, и Лика почувствовала, как сильно подрагивают его пальцы, гладящие её по спине. — Когда маячок погас... Лика, Светлый, я никогда в жизни так не боялся.

​— Ты успел, — тихо ответила она, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в его измученные глаза. — Ты спас нас. Но тебе нужно отдохнуть. Пожалуйста... ляг со мной.

​Альдо удивлённо приподнял брови, вглядываясь в её лицо, но спорить не стал — у него просто не осталось на это сил. Он аккуратно сбросил тяжёлые уличные сапоги и скользнул на постель, устраиваясь рядом. Места на больничной койке было немного, но это было даже к лучшему.

​Лика сразу же устроилась на его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Альдо укрыл их обоих одеялом, крепко прижимая её к себе рукой, словно всё ещё боялся, что она исчезнет, стоит ему ослабить хватку. В его объятиях ледяной страх подземелий наконец-то начал отступать.

​В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их глубоким дыханием. Лика перебирала пальцами пуговицы на его рубашке, чувствуя, как сонливость от лекарств Лимера накатывает с новой силой. Но оставался один важный узел, который ей нужно было развязать, чтобы отпустить это прошлое.