— Что ж, профессор Сальви, пожалуй, ты заслужила это знание. Двенадцать десятин, Лика. Сто двадцать дней древние боги ждут завершения этого круга. Когда-то на границе... один пропущенный удар проклятого мага — и мой великий резерв выгорел дотла. В один миг я, боевой маг первого ранга, стал никем! Пустышкой, калекой, вынужденным заискивать перед министерскими ищейками и управлять чужим величием в этой академии. Ты не представляешь, какая это мука — каждый день видеть силу, которой ты лишён! Но древние тексты... о, они милосердны к тем, кто умеет читать.

Его пальцы сильнее впились в её локоть.

— Ритуал требует двенадцать сильнейших магов. Каждую десятину на алтарь ложится один из них, чтобы истечь кровью под священные песнопения. Каждому этапу — свой маг, своя молитва и своя грань силы, которая переходит ко мне. Ты — двенадцатая, Лика. Твоя смерть замкнёт контур и вернёт мне мою магию, моё величие.

Они свернули в очередной проход, и Лика, едва переставляя ноги, спросила о том, что мучило её с самого начала:

— А Блейк?.. Пропавший адепт? Его ведь тоже искали...

— Блейк? — ректор каркающе рассмеялся, и этот звук эхом разнёсся по подземелью. — Да, он был одиннадцатым. Предпоследним перед тобой. Твой ненаглядный Альдо перерыл всю академию... Я ведь сразу узнал его. Он наивно думал, что хорошо скрылся под личиной скромного профессора, — ректор насмешливо покачал головой. — Искали, искали, но мёртвый камень этих стен надёжно хранит мои секреты. Здесь магия слепа, а поисковики бесполезны.

Лика слушала его, но внезапно её внимание привлекло кое-что другое. Чем ближе они подходили к массивным кованым дверям в конце коридора, тем явственнее она... чувствовала. Сначала это было лёгкое, едва заметное покалывание в кончиках пальцев, затем — знакомое тепло, заструившееся по её иссушённым каналам.

Мёртвый камень оставался позади.

Ректор распахнул тяжёлые двери, и они переступили порог огромной круглой пещеры. Лика едва не задохнулась от хлынувшего в лицо потока... сырой, плотной магии. Конечно! Древний ритуал не мог проводиться в зоне блокировки — для поглощения чужой силы ректору были необходимы открытые, бурлящие магические потоки. Зал буквально искрил от энергии.

И в эту же секунду Лика поняла: это её шанс.

Пока ректор упивался моментом, оглядывая своё жуткое святилище, Лика изо всех сил сжала в окровавленном кулаке кулон-маячок Альдо. Влив в него мощный, отчаянный импульс восстановившейся магии, она заставила артефакт взорваться ответным сигналом. Через открытые потоки зала маячок закричал, пробивая толщу земли, посылая Альдо чёткие, безошибочные координаты: «Здесь! Она здесь, подземелье, алтарь!» Кристалл в руке обжёг ладонь прощальным теплом и затих. Сигнал ушёл.

Лика подняла глаза и похолодела от ужаса. Огромный зал был исписан багровыми, светящимися рунами. По периметру располагались каменные алтари. На первых из них лежали иссушенные, превратившиеся почти в мумии останки тех, с кого ритуал начинался сто дней назад. На последующих — люди ещё слабо, прерывисто дышали, их жизнь угасала. Сердце сжалось, когда она заметила на одиннадцатом алтаре бледное тело адепта Блейка.

Центральный, двенадцатый алтарь пустовал.

— Ну же, Лика, ложись. Не заставляй Тёмного бога ждать, — приказал ректор, доставая длинный ритуальный нож с резной рукоятью. Он потянул её к каменному ложу, абсолютно уверенный, что ведёт послушную, лишённую сил куклу.

​Лика упёрлась босыми ногами в ледяной пол, выигрывая последние секунды.

​— Вы ведь знали их... — хрипло, сквозь силу выдохнула она, глядя прямо в его безумные глаза. — Моих родителей. Вы ведь были... другом нашей семьи?

​Ректор на мгновение замер, и на его губах зазмеилась снисходительная, торжествующая улыбка. Ему явно нравилось её мнимое бессилие перед неизбежным.

​— Другом? О да, Лика. Твой отец считал меня едва ли не братом, — охотно отозвался он, поглаживая пальцем лезвие ножа. — Но когда мне позарез понадобился этот проклятый мёртвый камень, добытый на их рудниках, твой праведный папаша наотрез отказался продавать его для «сомнительных ритуалов». Пришлось забрать его силой. Жаль, конечно, их кровь тоже могла бы пойти в дело, но тогда я ещё только готовился, просчитывал каждый шаг... Все эти долгие годы я ждал, пока контур замкнётся. И вот, его собственная дочь принесёт мне то, в чём он отказал. Разве это не поэтично?

​Внутри Лики словно что-то с треском лопнуло. Горечь, страх, изнуряющий голод — всё в одну секунду выгорело, уступая место чистой, концентрированной ярости.

​Но вместо покорного вздоха Лика резко вырвалась из его хватки. В её глазах полыхнул яростный, чистый огонь. Резерв, который ректор считал заблокированным, развернулся во всю мощь, подпитанный двойным запасом энергии из кулона Альдо. Нательный кулон-накопитель, который она всегда носила по привычке, ярко вспыхнул лазурным светом, выбрасывая накопленную за месяцы силу. Ректор ведь думал, что это его подарок и без магии он бесполезен, но артефакт Альдо сработал как идеальное скрытое оружие!

​— Не в этой жизни! — выдохнула Лика.

​Она рванула руку вперёд. Сокрушительная волна сырой магии артефактора, сжатая в плотный, осязаемый таран, с гулом сорвалась с её пальцев и ударила ректора прямо в грудь. Мужчину отбросило назад. Сила толчка была такой, что он с грохотом повалился на каменный пол, проехавшись по рунической вязи и со звоном выпустив из ладони ритуальный нож.

​На мгновение в зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием Лики. Но иллюзия победы растаяла слишком быстро.

​Ректор, несмотря на выгоревшие каналы, долгие годы оставался опытным боевым магом высшего ранга. Его рефлексы и тело помнили сотни жестоких столкновений на границе, а дорогая профессорская мантия была буквально усыпана скрытыми защитными амулетами. Ткань на его груди ещё дымилась, когда он, грязно выругавшись и оскалившись точно раненый зверь, пружинисто вскочил на ноги. Лика не успела даже сделать вдох, как он перехватил инициативу.

​— Ах ты мелкая тварь! Не пила снадобье?! — взревел он, и его лицо исказилось от такой бешеной, первобытной ярости, что в нём не осталось ничего человеческого. — Избавилась от блокиратора?! Всё равно тебе не уйти! Ты слаба, девчонка, ты ничто без своего лорда!

​Завязалась отчаянная, страшная борьба на выживание. Ректор наступал без жалости и пауз, заставляя Лику пятиться. Не имея собственной магии, он с пугающей скоростью активировал один боевой артефакт за другим из своих бездонных запасов. Воздух вокруг зазвенел, наполняясь удушливым запахом озона и жженых волос. В Лику полетели зазубренные лезвия из чистого пламени, взрывающие каменные плиты пола под её босыми ногами.

​Лика защищалась из последних сил, которые только могло выдать её измученное тело. Она судорожно выставляла полусферические лазурные щиты, сотканые из энергии кулона-накопителя Альдо. Снаряды ректора с оглушительным треском разбивались об эту защиту, осыпая пещеру искрами. Осколки магии больно жалили обнажённую кожу, но Лика не обращала внимания на эту боль. Память услужливо подбрасывала суровые уроки Альдо, его чёткий, спокойный голос на тренировках: «Не стой на месте, Лика! Пользуйся окружением, заставляй врага ошибаться!»

​Превозмогая слабость в коленях, она уклонилась от очередного огненного сгустка и вскинула руки вверх. Мягкая магия защиты вмиг стала плотным подобием боевой и ударила в потолок зала: Лика заставила каменное крошево и обломки плит оторваться от земли и плотным, свистящим роем обрушиться на ректора. Следом она метнула несколько хлёстких боевых заклинаний — закрученные спирали энергии, которые должны были сбить врага с ног.

​Ректор выставил перед собой старинный щит-кольцо, который поглотил её атаку, но ударная волна всё же заставила старого мага пошатнуться и тяжело, хрипло закашляться. Лика видела, что её отчаянный отпор изматывает его, что он тоже тратит физические силы, управляя сложнейшими артефактами.