В дополнении к сказанному, она поведала ему, что рассказывала ей кухонная работница.

– Крёстный, дополню вышесказанное одной немаловажной деталью. Пелагее было всего четырнадцать лет. Пятнадцать должно было исполниться ровно через две недели. И убита она была жесточайшим образом. Когда рано утром её обнаружили в комнате бездыханную и холодную, рядом с ней лежала верёвка, возможно, ею девушку задушили. Почему ходят слухи, что её отравили, мне неведомо.

– Версий и предположений в этом деле множество. Всему верить не надо. А вот вещественное доказательство, это хорошо. Как думаешь, верёвку эту кто-то трогал? – спросил сыщик. Не дождавшись ответа, Пракшин рассуждал: – Сожалею, мне никто не докладывал об этом, хотя я посылал туда наших работников. Неужели не заметили? И в документах ничего не значится. Ничего не понимаю. Обыск – серьёзное дело. Как же они пропустили такую важную улику. Никому нельзя доверять, всё нужно делать самому.

– Не знаю, что и сказать. Но не думаю, что кто-то обратил внимание на маленький кусочек тонкой верёвки. Такой переполох поднялся в имении, не представляете, людям не до неё было.

– А где она? На экспертизу отправить не помешало бы.

– Вот этого не знаю, дорогой крёстный. В комнате, где жила девочка, прибрано. Возможно, тонкий кусочек верёвки где-то лежит и молчит. Надо бы вам самому осмотреть её комнату. Точно найдёте. За кровать могла завалиться. Я искала дневник. Не до верёвки мне было.

– Завтра же съезжу туда и сам всё проверю. Не исключаю, что обыск проводился впопыхах. Выясню, кто именно там был. Вынесу им строгое предупреждение. Давай рассуждать здраво. Если ты нашла там тетрадь, значит, в комнате уборку не делали, и это хорошо. Сам покопаюсь, авось и найду ещё что-то.

– Ваше право. Осип Данилович, вы дневничок читать будете?

– А как же. Ты ещё спрашиваешь. Я обязан досконально изучить этот документ.

– И к делу приобщите? – неуверенно спросила Полина.

– Обязательно. Такая улика серьёзная… ты не представляешь ценность вещицы, которую ты раздобыла. Я твой должник до конца дней.

– Чего уж там… Что вы выдумываете? Всегда рада помочь.

Крёстный, дорогой, прошу вас, отвезите меня домой. Всю прошлую ночь не сомкнула глаз, читала дневник. Рано утром поднялась, чтобы всё необходимое приготовить барону до отъезда и сразу к вам. Ваша девочка очень устала. Хочу обмыться и в постельку.

– Зачем домой? Поедешь ко мне. Поужинаем вместе. А утром я отвезу тебя в имение к барону.

– Крёстный, признайтесь, сколько ещё мне предстоит находиться

там. Не хочу больше. То, что просили, я нашла. Больше мне там делать нечего. Домой хочу к родным, – заныла Полина.

– Что, опять обижал тебя Антуан Витольдович? – насупился Пракшин.

– Нет, что вы. Он теперь сама деликатность. Не узнаю барона.

– Ну и славно. Думаю, ты скоро вернёшься домой. Миссию свою выполнила на славу. Приготовь для него провизии так, чтобы на неделю хватило и возвращайся в родное гнездо. А я поищу для него кухарку. Обещаю тебе. Правда, не знаю, как быстро найду, но попробую.

– Вот так обрадовали. Всё сделаю, как просите. Крёстный – вы самый лучший мой друг.

– Умница моя, поехали, завтра продолжу все дела. У самого уже голова распухла и разболелась от изобилия документов, – сыщик поднялся, взял тетрадь-находку и сказал, – теперь мне предстоит бессонная ночь. Изучать буду. А как ты думала? Нельзя откладывать. А преступник до сих пор разгуливает на свободе.

– Крёстный, обратите внимание, по описаниям Пелагеи молодой человек на портрете полностью совпадает с тем, который приходил к ней ночью и говорил ей об алмазе. И не забывайте, что сестра Пелагеи погибла сразу же после неё.

– Спасибо, Поленька, за уточнение. Всё прочитаю и неоднократно. И сопоставлю факты. Возможно, что ты права и в этом. Медаль за отвагу тебе положено выдать. Твоей находке нет цены.

– Шутите?

– Я не шучу. Ни в коем разе. Серьёзно считаю так. Поехали домой. Поужинаем и продолжим изучать дневник, анализировать и делать выводы. Времени катастрофически ни на что не хватает, – озадачился Пракшин. – А работы по этому расследованию ещё так много. Не представляешь, как я устал. Кстати, ты случайно не нашла в комнате у погибшей фотографии.

– Как же, нашла, конечно, там, в дневнике. На фотографии обе сестрички и это ещё до гибели их родных. Фотография находится в дневнике. Кстати, там же на портрете изображён молодой человек, который её преследовал.

– Что ты говоришь? Вот это находка. Поленька, ты героиня.

– Крёстный, вы меня захвалили.

– Ладно тебе скромничать. Поехали, дома всё посмотрю.

– Осип Данилович, я вам главного не сказала. Тот, который преследовал Пелагею, сегодня стоял у ограды имения барона де Кардье. Перед отъездом к вам случайно приметила его.

– Ты не ошиблась?! – Пракшин повысил голос.

– Нет. Я же вам сказала, что Пелагея изобразила его на портрете. Сами увидите в дневнике.

– Так, поедем домой позже. Жди меня здесь. Дам распоряжение полицейским, чтобы в полном составе срочно выехали к барону, кольцом окружили имение и взяли под наблюдение весь участок. Накажу им, чтобы тотчас, как появится, задержали преследователя. Не нравится мне всё это. Никак не угомонятся. Там теперь опасно. Будь предельно осторожна. Я и барону накажу, чтобы повременил с разъездами. Под прицелом полицейских преступник в дом не попадёт. В этом я уверен.

– Крёстный, правильно вы говорите. Если преступник разгуливает на свободе, мне, барону и слугам грозит опасность.

– Вот об этом я и думаю. Нужно всех обезопасить. Так оставить не могу. Полина, подожди меня здесь, пока не завершу дела. Никуда не отлучайся. Слышишь?

– Не волнуйтесь, крестный, я поняла. Подожду, сколько нужно.

***

Своевременный разговор

Пракшин, обеспечив охрану у имения барона де Кардье, не успокоился на достигнутом, долго и терпеливо продолжая работать в архиве. И не напрасно. Он обнаружил всю родословную влюблённого студента Николая. Как оказалось, в Москве и поныне проживал престарелый родственник семьи Бессоновых. Осип Данилович всегда работал оперативно и на результат, не пропуская ни единого факта в процессе расследования, который мог бы хоть чем-нибудь поспособствовать скорейшему раскрытию преступления. Вот и сейчас он, недолго думая, выписал имеющийся в архиве адрес и в тот же день поехал к престарелому родственнику.

Дверь Пракшину открыла служанка с бесцветным блеклым лицом и испуганным взглядом. Она была в почтенном возрасте, возможно, её неторопливость объяснялась именно этой причиной.

– Здравствуйте, я сыщик Пракшин из Управления Правопорядка. Мне необходимо поговорить с Григорием Всеволодовичем Бессоновым. Он дома?

– Хозяин дома, он редко выходит, ему нездоровится, – монотонно, растягивая слова, ответила служанка.

– Я ненадолго задержу его, – пояснил Пракшин.

– Проходите, доложу о вас, – у этой служанки явно была замедленная реакция. Внимание сыщика фиксировало всё. Он по привычке продолжал наблюдать. И сейчас от него не ускользнула заторможенность служанки, которая проявлялась в каждом движении.

Вскоре она вернулась.

– Хозяин сказал, что вы можете пройти к нему, – тихо и неторопливо вымолвила служанка.

– Благодарю.

– Барин, прошу вас, снимите пальто и шляпу, я отнесу в гардеробную. Трость можете оставить здесь. Вы пришли с улицы, от вас веет холодом. А мой хозяин очень мёрзнет. Старый человек, – смущённо произнесла она, стараясь объяснить гостю причину