Молодой человек присел рядом и взял её за руку.

– Полина Капитоновна, нет больше сил молчать. Выслушайте меня, слёзно прошу.

– Говорите, Антуан Витольдович, слушаю вас, – еле слышно проговорила она, предчувствуя, что сейчас произойдёт нечто очень важное в её жизни, от чего она отказаться не сможет.

– Вы даже не представляете, кем являетесь для меня, как я томлюсь ожиданиями, когда покидаете мой дом. Вы так много значите в моей жизни. С некоторых пор, как любовь ворвалась в сердце и завладела мной, я дышу вами, все мои помыслы только о вас. Все самые дерзкие и заветные желания, недосягаемые мечты обращены к вам. Я никогда раньше не испытывал таких пьянящих, обострённых и всепоглощающих чувств. Поверьте мне, так сильно полюбил вас. Мучительны ожидания. Если вы мне откажете, моя жизнь кончена.

– Друг мой, ну зачем же так изводить себя? Я ведь не враг вам.

– Нет, вы не враг. Вы – моё спасение. Я люблю вас и жду с нетерпением, когда вы примите моё предложение, и я поведу вас под венец.

– Антуан Витольдович, вы поторопились и позабыли, что на Руси предложение делают в присутствии родных. Сама я ничего не решаю. А что, если отец и матушка откажут вам? – Полина разумно и своевременно напомнила барону о незыблемых правилах аристократов.

– Только не это. Клянусь, не переживу такого ответа. Но почему, скажите, они должны отказать мне? У вас прекрасные родители: умные, достойные, добрые. Увидят, что я пришёл с искренними намерениями и согласятся выдать вас за меня.

– А вы проверьте. Лично я не уверена. Папенька у нас человек строгих правил.

– Не пугайте меня. Умоляю.

И тут он задал Полине провокационный вопрос, после которого ей было не до шуток.

– Полина Капитоновна, вы-то сами пойдёте за меня? – спросил барон и застыл в ожидании ответа.

Полина выдержала паузу и сказала:

– Вот там и посмотрим. В любом случае, милостивый государь, раньше чем через месяц под венец не пойду. Сами подумайте, сколько дел и хлопот добавится и поспеть нужно будет к намеченному сроку.

– Так вы согласны?! – от волнения щёки барона покрылись малиновыми пятнами.

Полина, привстала. Не поднимая взгляда на барона, незначительно кивнула ему в ответ.

– О, как я счастлив! Сто пудов свалилось с души, – он вскочил с дивана, обнял любимую и немного притянул к себе, но границу дозволенного не переходил. – Красавица моя, ангел мой, жизнь моя, избранница, вечером ждите в гости. Приеду непременно. И в присутствии родных попрошу вашей руки.

***

Допросы продолжаются

Пракшин работал в своём кабине в Управлении Правопорядка. Помимо текущих дел, появилось новое расследование. Но Осип Данилович решил, что пока не завершит дело о погибших служанках, не приступит к новому. Сыщика отвлёк осторожный стук в дверь.

– Введите задержанного, – отозвался Пракшин. Несколькими минутами ранее он сделал распоряжение служивому доставить на допрос сына организатора преступлений.

Дверь открылась. На пороге появился молодой человек высокого роста с растрёпанными волосами до плеч и озлобленным, испепеляющим взглядом.

– Садитесь задержанный. Я сыщик Пракшин, веду дело об убийствах трёх служанок. Попрошу отвечать на мои вопросы точно, лаконично и вести себя сдержанно, как и подобает аристократу. Итак…

Назовите своё полное имя, фамилию, возраст, род деятельности, где и с кем проживаете.

– Зачем спрашиваете? Если меня привезли сюда, значит, вам всё известно и без лишних вопросов, – дерзил молодой Винкльдорский.

Осип Данилович собрался с силами, с духом и настроился на трудный разговор.

– Вы не поняли моего вопроса? Я не на свидание вас пригласил. Как видите, я здесь работаю. Мне некогда вести с вами разговоры на посторонние темы. Будьте так любезны отвечать по существу, когда вас спрашивает должностное лицо. Мне необходимо законспектировать в документе ваши ответы. Кстати, от них многое будет зависеть. Потрудитесь вести себя прилично. Повторяю свой вопрос. Ваше полное имя, фамилия, возраст, род занятия, где и с кем проживаете?

– Вильгейм Винкльдорский. Адрес вот здесь записан. Я не так давно в России, плохо ориентируюсь в вашем городе. Живу с отцом.

– Другого имени при рождении вам не давали? – спросил Пракшин.

– Какое ещё другое? Чего вдруг? К вашему сведению, я родился в Лондоне. Да, будет вам известно, это Англия.

– Благодарю за дополнения. Если вы не в курсе, поясняю, я это изучал ещё в гимназии на уроках географии. И в Лондоне бывал по работе неоднократно. Скажите, вы раньше приезжали в Москву? – строго, не меняя тон и интонацию, опрашивал сыщик.

– Нет, никогда. Что мне здесь делать?

– Цель приезда в Россию?

– У отца спросите. Его решение было. Я не стремился сюда попасть. Хоть сейчас бы уехал назад. Не нравится мне здесь. Всё чужое.

– Что так? В Лондоне жилось лучше? – с издёвкой в голосе спросил сыщик. – Насколько мне известно, у вас там нет родственников или я ошибаюсь?

Задержанный проигнорировал вопрос Пракшина.

– По крайней мере, полицейские не увозили в наручниках.

– Если бы вы, задержанный Винкльдорский, не нарушали наш закон и не совершали противоправных действий и здесь бы вас никто не побеспокоил. Слово чести, – спокойно ответил ему Осип Данилович.

Задержанный не реагировал на его слова, упёрся взглядом в пол и глаз на Пракшина не поднимал.

– Расскажите, как вы познакомились с Пелагеей, которая работала служанкой в имении барона де Кардье?

– Это та, что конопатая такая? Случайно на улице встретил.

– Вы сами подошли к ней? – чувствовалось, что Осип Данилович с трудом сдерживал себя.

– Да. А что нельзя? В Англии это не запрещается, она не аристократка, – дерзил задержанный.

– А вот здесь вы очень ошибаетесь, но в данном случае, для дела

эта деталь значения не имеет. Теперь послушайте меня. Хочу напомнить кое-что. Да будет вам известно, Вильгейм Винкльдорский, мы не в Англии. В России, между прочим, у аристократов существуют правила приличия. Вы что же об этом ничего не слышали? Где вы тогда воспитывались?

Преступник не ответил.

Другой бы на месте Пракшина поговорил бы с ним другим языком и тон подобрал бы подходящий, но сыщику некогда было отвлекаться на ерунду, он занимался серьёзным делом и терпеливо проводил допрос.

– И просто так на улице к незнакомым девушкам не положено подходить. Странно, что отец вам не рассказал об этом. Он-то наверняка знал. Как же вас воспитывали? – Пракшин поднял на преступника непроницаемый взгляд, за пеленой которого можно было обнаружить, какая борьба шла в его душе. Сыщик нутром не воспринимал и не переносил подобных людей. Они вызывали у него отторжение и отвращение. Он считал их отбросами общества.

– Любезный, к вашему сведению, меня родители не воспитывали.