– С чего он взял, что в нашем доме хранится подарок Императора Франции? – недоумевала я. – Мои родные и супруг никогда не состояли в родстве с царской семьёй и даже близко знакомы с ними не были. Скажу по правде, я так разозлилась на него, что тут же села и написала ответ:

«Ставлю вас в известность. Если вы ещё хоть раз появитесь возле моего дома, станете донимать служанок своими притязаниями, имейте в виду, немедленно вызову полицейских и подам на вас жалобу комиссару».

– И что, после этого он больше не появлялся и не домогался девушек?

– Через три дня после этого случилось страшное: мы обнаружили прямо у входа в имение бездыханное тело Грушеньки, на шее у неё была верёвка, которой он задушил девочку. А третьего дня после первой смерти погибла Снежана, вторая моя служанка. Она дружила с Грушенькой и её сестрой. – Юлия Павловна всплакнула, приложив к лицу платок. – Так жалко девочек. Несчастные, за что они гниют в земле? Снежане не было ещё и шестнадцати лет от роду. Грушеньке и пятнадцати ещё не исполнилось. Такая боль. Бедные мои девочки. Они не успели даже повзрослеть, радости не познали, любви, материнства, а тут такое.

– А как Груша оказалась за порогом, если никуда не отлучалась? – спросила Полина.

– Грушенька и Снежана по очереди рано утром выходили за молоком. К нам молочница приезжает день через день. Служанки всегда успевали принести кувшин с только что надоенным молоком. Дело в том, что молочница живёт недалеко от нашей округи, – рассказывала маркиза Нильская.

– Какой ужас! Тот же почерк. Пелагею – сестру Груши и подругу Снежаны убили точно так же.

– Боже, а я не знала. Это не люди – звери. За что, за что они убили девочек?

– Не могу ответить на ваш вопрос. Сама терзаюсь этой мыслью. Мой крёстный весь извёлся, столько работы по этому делу. Где он только ни был в поисках сведений об убийцах.

– Осип Данилович – истинный труженик и знаток своего дела, он найдёт преступников и докажет их вину. Вот увидите. Вспомнила, мне супруг рассказывал о нём много хорошего.

– Вы правы, крёстный такой. Простите, Юлия Павловна, пора мне. Рада была повидаться с вами.

– Полина, передайте отцу и матушке поклон от меня.

– Непременно. Благодарю вас, что уделили мне время. Пойду, пора мне.

***

Объяснение

Полина завершила все намеченные дела на кухне и собралась домой. Она сняла фартук, повесила его на гвоздь у двери, что наспех прибил конюх, и направилась на выход. Как вдруг в дверях вырос барон де Кардье.

– Вы поспели ко времени. Я всё приготовила, думаю, на неделю, а то и больше у вас будут полноценные обеды и ужины. И на завтраки всё необходимое есть. Голодным уж точно не останетесь. Скоро подадут обеденную трапезу. А мне пора домой.

– Благодарю, Полина Капитоновна, я не голоден. Не за этим шёл.

– Вы что-то хотели? Тороплюсь домой.

– Прошу вас до отъезда уделите мне несколько минут.

– Слушаю вас.

– Нет, не здесь.

– А где?! – Полина подняла на барона удивлённый взгляд.

– Пройдёмте со мной в кабинет, там …

Непривычное поведение барона, его неуверенность, сбивчивая речь вызвали у Полины не просто удивление, а ожидаемую реакцию.

«Что это с ним? Какой-то он сегодня странный», – подумала она, идя вслед за бароном по длинному коридору.

Они приблизились к кабинету, Антуан Витольдович открыл дверь и, как подобает галантному кавалеру, пропустил свою гостью вперёд, – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Благодарю вас. – Полина присела на диван.

– Хочу показать свой сюрприз, приготовил для вас.

– Для меня?! Что вдруг? Мой день рождения ещё не скоро.

– Для него непременно появится другой сюрприз. А этот вот… –

и он поднёс большой пакет в нарядной упаковке.

– Антуан Витольдович, такое красивое оформление на вашем сюрпризе, жалко нарушать его, – произнесла девушка, принимая подарок из рук барона.

– Не думайте об этом, смело открывайте. Очень хотел доставить вам удовольствие.

И Полина слой за слоем стала снимать упаковку.

– Боже мой, так это же произведение искусства. Я такое оформление видела только в дорогих изданиях романов и поэзии. Папенька, зная мою любовь к книгам, привозил из дальних поездок. И ещё у нас дома хранятся монографии художников. И вот там были представлены образцы их работ.

Антуан Витольдович, вы волшебник. Я немею пред непревзойденной красотой, воплощённой руками мастера. Какое великолепие, словами не описать. Благодарю вас.

– Полина Капитоновна, вы не всё увидели, открывайте упаковку

дальше. Там, за фолиантом в обшивке ещё кое-что есть, взгляните, сделайте одолжение … – барон наслаждался, наблюдая за Полиной. Вот когда влюблённый мужчина испытал наивысшее счастье и истинное удовольствие: ему удалось своим подарком расположить девушку к общению.

Она добралась до шкатулки и, когда сняла с неё упаковку, ахнула:

– Невероятно.

Вот теперь, дорогие мои читатели, мы узнаем, что было выгравировано на крышке шкатулки:

«Любовь моя тиха, незрима,

Невинна и кротка,

Любовь моя, что песнь соловьиная

В саду волшебном разлилась.

Любовь моя, подобно птице в клетке

Стремится на свободу к той,

Что всех дороже,

Но так неосторожно

Любви моей не замечает и не ждёт.

Любовь моя покорно, терпеливо

Живёт надеждой, что день такой придёт,

Когда вокруг всё озарится светом –

Её заметят, возжелают и ответным ветром

В душу моей милой залетит и розой расцветёт».

В комнате повисло гробовое молчание. Полина притихла, вся сжалась, не поднимая на барона глаз. Они на время словно поменялись местами. Прочитав посвящение, сердечко Полины вздрогнуло и забилось так часто, что не было сил угнаться за ним. Она вспомнила наказы матери, которые внезапно подоспели. Девушка, следуя им, как могла, сдерживала смешанные, но столь щемящие чувства. Молодой человек очень старался не показывать своего состояния, но и он не мог пересилить непривычное волнение. Барон с нетерпением ждал, что скажет она… та, которая затмила все его мысли, та о которой он давно грезил. А она удивлялась: куда пропала надменность и строгий взгляд. Голос, в котором звучали требовательность, нетерпение и нежелание выслушать. Исчезли манеры собственника и властного господина. Всё наносное растворилось в утреннем тумане, словно призрак. Антуан Витольдович превзошёл все её ожидания.