– Кажется, моя магия пришла на помощь. Ай, да умница. Вот кстати. Давай, давай, веди меня к заветной тетради, – проговорила Полина вслух. И тут она услышала звук, очень похожий на хруст.

– Ой, что это? Так обычно хрустят страницы старой открытой толстой тетради. Полина стала хаотично прощупывать подушку, подозревая, что служанка могла вложить тетрадь в наволочку, но и там ничего не оказалось. Однако магия вела её. С помощью покалываний в кончиках пальцев, девушка стала планомерно передвигать горячую ладонь над подушкой, чтобы выявить то самое место. Полина подумала, что не мешало бы оголить подушку, возможно, внутри под наволочкой затерялись отдельные листы и поэтому энергии, которая вела её, сложно определить место. Она анализировала и продолжала прислушиваться к своим ощущениям, и вести руку к цели. И только прикоснувшись к подушке и приподняв её, увидела, что из-под одеяла выглядывает краешек коричневой обложки толстой тетради. Боже, как она обрадовалась.

– Спасибо тебе, магия, помощница моя. Выручила. Нашла! – Полина схватила тетрадь и хаотично стала листать исписанные мелким почерком странички. Попадались рисунки, среди которых были портреты людей. Пейзажи, всевозможные растения, маленькие самодельные украшения мелькали перед глазами.

– Выходит, Пелагея была грамотной и хорошо рисовала. Ещё бы понять, кто эти господа на портретах? Если судить по одежде, они дворяне. Но под портретами нигде ни одной надписи. Так странно.

И тут шальная мысль промчалась у неё в голове:

«Как много можно узнать о незнакомом человеке, читая записи в его дневнике». – Рассуждала девушка, одновременно, разыскивая нужную информацию. И неожиданно нашла то, что искала. – Вот, конечно, вот это просил найти крёстный. Я немедленно возвращаюсь в свою комнату, устала очень. А завтра, когда приготовлю обед, под любым предлогом отпрошусь у барона. Придумаю, что сказать. А надо ли придумывать? Скажу ему правду, что мне срочно нужно поехать к крёстному. Неужели не отпустит и откажет мне? Не должен. Непременно поеду к Осипу Даниловичу. Обрадую его.

Полина бегом отправилась в свою комнату и спрятала в саквояже находку. Она переоделась и устроилась в постели, в надежде на отдых. Но где там… Любопытство разбередило душу любознательной девушки и заставило вновь и вновь, перелистывая странички тетради, не отрываясь, читать, читать, читать, подробные описания жизни погибшей служанки…

***

Откровения погибшей Пелагеи

«Из дневника…

Липовые аллеи и каскадные пруды. Тайны и легенды этих мест, которые во все времена из поколения в поколение дарили свою первозданную красоту, необыкновенные чувства от соприкосновения с неподражаемой природой и вечными загадками предыдущих поколений. Для того чтобы вникнуть, углубиться в историю с детства любимых мной мест, достаточно было хорошей погоды и желания прогуляться! Каждый кустик, камешек, цветок, прудик и роскошные старинные деревья дарили необыкновенное тепло и дивные эмоции. – Писала Пелагея. – В этой некогда нашей усадьбе матушка моя трудилась, а я ребёнком бегала там. Тогда и не знала, что нашу семью настигла беда: разорение и полный крах. Нашу усадьбу купил граф Арбузов, у которого была большая семья. А матушка и папенька нанялись к ним на работу. Вот здесь я обитала с момента рождения. Тогда все мои родные были живы. Да, именно здесь в окружении дорогих моему сердцу матушки, отца, нянюшки, которая служила у хозяйки и присматривала за мной и сестрицей Грушенькой. Тогда я была самой счастливой на свете. Когда мы подросли, многое изменилось. Не могу простить себе, что в то лето мы с сестрой уехали в нашу деревню погостить у бабушки. А родные остались трудиться в усадьбе, их задержали какие-то неотложные дела. Мы с сестрицей и представить себе не могли, что больше никогда не увидим родителей и наша жизнь изменится настолько, что превратится в ад. Как потом стало известно, кто-то забыл потушить свечу перед тем, как ушёл спать. Свеча осталась в высоком подсвечнике на подоконнике. В то лето стояла невыносимая жара, окна в доме на ночь не закрывали. Под утро подул ветерок, занавес коснулся пламени и загорелся. В доме случился пожар, когда ещё все мирно спали. Так погибли наши родные, нянюшка, дворецкий, слуги. Только кучер Игнат спал в конюшне вдали от дома и благодаря этому остался жив. Он-то и сообщил нам о страшной трагедии. Игнат знал, где находится деревня бабушки. И в самом начале лета отвёз нас туда. Вот так в один ненастный день мы остались сиротами. Возвращаться в графскую усадьбу душевных сил не хватило, да и что мы могли сделать. У нас всё равно не было средств, чтобы восстанавливать чужой дом. Матвей Никифорович, доверенное лицо графа, куда-то пропал, так что и спросить не у кого было, остались ли средства родных, которые они заработали и откладывали впрок, неизвестно. Не знала я, и где находились средства, которые по праву принадлежали нам-наследницам родителей. По закону мы могли бы получить их на содержание. Между тем, я и Грушенька жили у бабушки. Она к тому времени была уже старенькой, да и средств на наше содержание у неё не было. А взять негде было. Через год и бабушки не стало. Нам с Аграфеной к тому времени исполнилось по тринадцать лет. Мы с ней близнецы: сначала родилась я, а через десять минут моя сестрёнка. Что делать мы не знали. Нас приютили соседи, но вскоре и у них начались трудности и мы, уговорив Игната, который остался с нами по просьбе бабушки, вернулись в город. Кое-как перемучились у знакомых родителей в течение последующего года, а потом пришли к выводу, что дольше там оставаться нельзя: наше присутствие доставляло людям дополнительные хлопоты. И мы ушли оттуда. Как-то на столбе у конторы знаменитого нотариуса я увидела объявление, в котором писалось, что барону де Кардье требуется грамотная и трудолюбивая служанка. Адрес был указан, поэтому я в тот же день отправилась к нему. Барон учтиво побеседовал со мной, подробно расспросив обо всём. Он по моей внешности сразу заподозрил, что я дворянского происхождения. После нашей беседы, Антуан Витольдович распорядился, чтобы мне подобрали комнату и выдали форменную одежду, в которой трудились служанки. Меня поселили в уютной комнате, и я вздохнула легко. Но мысль, что сестра осталась не пристроенной, не давала покоя. Я улучила момент и поинтересовалась у экономки, не возьмёт ли барин Антуан Витольдович на работу мою сестрёнку Грушеньку. Она странно взглянула на меня, пожала плечами и сухо ответила, что им нужна была только замена уехавшей горничной. Пришлось вечерами после работы блуждать с сестрицей и искать для неё убежище. Скажу честно, долго мы бродили в поисках, но так ничего подходящего и не нашли. Выхода не было, я, рискуя потерять работу и хорошее место, дожидалась, когда все засыпали, впускала сестрицу в свою комнату переночевать. Кормила её, а на рассвете она уходила. Я отдавала ей сэкономленную провизию, которую сама не съедала, чтобы сестрица в течение дня не голодала. А потом случайно узнала от Игната, что недалеко от нас маркиза Нильская ищет компаньонку и помощницу по дому. Это оказалось так кстати, туда и пристроили сестрицу мою. Поздними вечерами мы с ней виделись, обменивались новостями, жаловались друг дружке на усталость и плохое настроение. Но что поделаешь, если судьба иного выхода нам не уготовила, приходилось терпеть. Так мы и жили. На такой работе мы быстро повзрослели. Кожа на руках стала сухой, грубой и покрылась корками. Взгляд потускнел. Сердце стонало, было горько и больно, что в нашей жизни всё сложилось именно так страшно и несправедливо. Мы не ведали, что ожидает нас завтра. Ледяной ветерок безысходности замораживал душу. Не было даже лучика света, который бы согревал, спасая нас от тягостных мыслей. Тревожное, гнетущее предчувствие беды лишало покоя.

Нам исполнилось четырнадцать. Мне этот день запомнился, и все события отразились в памяти отчётливо. Однажды на рассвете, когда молочница привезла молоко, я, дожидаясь, пока она наполнит бидон, приметила у витой металлической ограды молодого человека высокого роста, худощавого и довольно богато одетого. Помню, подумала тогда: