– Осип Данилович, не беспокойтесь понапрасну. Вы меня не отвлекаете. Всё в порядке.

Через несколько минут в кухню пожаловал немолодой, крупного телосложения мужчина, с обветренной кожей на лице и жилистыми руками. Он был очень просто одет: рубаха-косоворотка навыпуск с длинными рукавами, но небрежно закатанными до локтя и на нём мешковато висели широкие штаны. На талии рубаха подпоясывалась шёлковым шнуровым поясом. Одежда плотника не производила впечатления безупречной чистоты и аккуратности. Бросалось в глаза, что работник занимался нелёгким делом, напряжённо трудился и сильно пропотел: пятна пота просочились на рубахе со стороны спины и частично на груди.

– Доброго здоровья, господа! Звали, барыня? – немногословность работника о многом говорила сыщику.

– Да. Егор, звала. Скажи мне, у нас на хозяйстве лопата есть?

– Имеется, конечно. Почему спрашиваете, Евгения Кирилловна?

– Выдай её на время нашему гостью.

– Слушаюсь, барыня, – плотник перевёл взгляд на Пракшина. – Господин хороший, пройдёмте со мной, все инструменты хранятся в мастерской.

– Благодарю, следую за вами, – ответил сыщик. – Полина подожди меня здесь.

– Хорошо, крёстный.

Через несколько минут Пракшин вернулся в дом с лопатой.

– Собирайся, поедем.

– Я быстро.

***

Вот это находка!

Самое удивительное, что тот самый сквер, упомянутый в послании студентом Бессоновым, на самом деле находился вблизи от Александрийского театра. По всей вероятности, архитектором так и задумывалось: возвести храм искусства и муз, а рядом с ним –уютный скверик для отдыха горожан и свиданий влюблённых. Здесь завсегдатаи и любители Александрийского театра могли бы присесть на скамью после спектакля и обменяться впечатлениями. А юные влюблённые встретиться и прогуляться в тиши высоких деревьев и многочисленных кустарников.

Вы знаете, случалось и такое именно в этом сквере. Доводилось приметить на скамье грустную барышню с опущенной головой. Она украдкой подносила платок к глазам, чтобы промокнуть слезы. А рядом кавалер, надзирателем стоявший над ней и отчитывающий её, громогласно произнося долгие и нудные нотации. Но такое бывало гораздо реже, ибо эта сторона жизни юных и неопытных мечтательниц Петербурга того времени была недоступна окружающим. Поэтому оставалась извечной загадкой и непостижимой тайной, скрываемой под плотной вуалью для посторонних глаз, назойливых и словоохотливых сплетниц. Юные барышни тщательно прятали свои сердечные переживания от взора обычных любопытствующих граждан, а за завесой будничной кипящей жизни столичного города достичь этого было гораздо проще.

Сыщик со всей скрупулёзностью обследовал сквер. Однако только первая скамья вблизи входа привлекла его пристальное внимание. Он со всей тщательностью прощупал верх скамьи и на её спинке нашёл зарубки. Осип Данилович нагнулся и, приложив большую лупу, впился немигающим взглядом в текст.

– Гляди, крестница, что кавалер выстругал ножом:

«Милая моя Сонюшка, то, что вы ищите, лежит глубоко в земле под левым краем скамьи».

– Видишь, Полина, вот и первая подсказка стала доступна нам. Ай да студент… ай да Бессонов. И не пришлось детально обследовать все деревья, скамейки сквера и что под ними. Какой молодец! Если

бы мне довелось встретиться с ним, с превеликим удовольствием пожал бы его мужественную руку. Теперь надо нащупать выпуклость в земле. И только тогда я начну копать. Видишь, он указал нам, что искать надо с левого края.

– Дорогой крёстный, прошу вас чуточку повременить. Я кое-что почувствовала. Магия требует моего вмешательства, – и Полина, согнувшись, направила руки на то место, откуда шла струя тепла.

– Осип Данилович, я чувствую это место. Вот здесь надобно искать.

– Ай да крестница, даровитая моя. Полина, мы близки к цели, – вдохновенно произнёс Пракшин.

– Да, крёстный, я вся дрожу от напряжения. По всему телу бежит горячая волна. Не знаю, что это, но думаю, моя энергия указывает нам правильное направление.

– Всё верно, моя дорогая. Сохраняй спокойствие, я с тобой и мы у цели, – ответил ей Осип Данилович, согнувшись над землёй. Пракшин присел и стал обследовать рукой поверхность земного покрова с левого края под скамьёй, а именно того места, которое указала Полина.

– Ты угадала, девочка. Это именно здесь. Есть горбик. Тут копать буду. Будь добра, подай-ка мне лопату.

Крестница послушно подала сыщику орудие поиска, и Пракшин стал удалять с поверхности земли слой за слоем.

– Нащупал что-то твёрдое, – сказал он. – Надо бы копнуть глубже. Но есть опасение нарушить целостность клада.

– Не нарушите, я руками почувствовала, что клад находится глубже, а то, что сверху – упаковка, чтобы сырость земли не испортила его.

– Полина, да ты гениальная. Я горжусь тобой.

– Не отвлекайтесь, крёстный, прошу вас, – взмолилась она.

– Буду понемногу удалять слои земли и на ощупь проверять.

Бедный сыщик, в три погибели согнувшись, от волнения и напряжения весь взмок, невзирая на холодную и дождливую погоду.

– Дальше копать нельзя.

– И не нужно. Клад близко, я чувствую его, по телу пробежала вторая волна, и горячая дрожь молоточками выстукивает по спине, словно огнём меня опалило, – ответила ему Полина.

– Попытаюсь достать руками.

Когда сыщик дошёл до нужной глубины и зацепил нечто твёрдое, он обрадованно произнёс:

– Час пробил! Дорогая моя, готовься увидеть клад студента Бессонова.

Девушка склонилась над ним и от нетерпения вымолвила:

– Крёстный, такая горячая струя поднимается с того места. Вы не представляете. Жаром обдаёт всё тело. Умоляю, только не молчите. Что там? – спросила она шёпотом. В груди пылал огонь, девушка очень волновалась.

– В самом низу что-то очень твёрдое, но чувствую, сам клад покрыт плотной, но не твёрдой тканью.

– А я вам об этой упаковке и говорила.

– Надо сказать, предусмотрительным молодым человеком был этот студент Бессонов, – рассуждал сыщик. Логика Пракшина и здесь руководила им.

– Крёстный, вы не сказали, что под тканью? – детское любопытство разбирало так, что девушка торопила сыщика. – Я чувствую драгоценные металлы, возможно, это украшения.

– Полина, сделай одолжение, не торопи меня, – строго наказал он.

– Простите, очень волнуюсь.

– Терпение, друг мой. Ещё немного… видишь, я тружусь. Последний рывок. Всё, наконец, достал. Сейчас увидим, что

влюблённый студент припрятал для Сонечки.

– Давайте, присядем на скамейку и там развернём. Благо, что сегодня плохая погода, и никто не гуляет в сквере, – рассуждала она.

– Давай, только сперва поставь лопату у дерева, чтобы она не привлекала внимание случайных прохожих. Не то нарвёмся на патрульных, нас вынудят проехать в полицейский участок для

разъяснительной беседы. Штрафом не отделаемся.

– Уже поставила. Крёстный, вы знаете, о чём я думаю?

– Пока не скажешь, знать не буду.

– Давайте вернёмся в дом вашего друга и там в спокойной обстановке посмотрим. Побаиваюсь взглядов посторонних.

– Умница моя! Светлая у тебя голова. Правильное решение. Я всегда говорил твоим родным, что они привели на свет гениальную наследницу. Сейчас я закопаю яму, припорошу сверху землёй, чтобы даже намёка не осталось, что мы здесь делали. Потом остановлю экипаж и вернёмся к Чернышёвым. Подержи-ка, – и Осип Данилович дрожащими руками передал находку крестнице. Надо сказать, сыщик сам был немало взволнован.

Девушка прижала к сердцу клад и стала ждать Пракшина.

***

Трагедия юного влюблённого

Путешественники подъехали к дому друга Пракшина, когда уже вечерело. Поднялись на второй этаж, именно там находились жилые помещения, в которых располагались Чернышёвы. Дверь открыла служанка, следом за ней появилась матушка Андрея Михайловича.