Пракшин обратил внимание на красоту посуды. Он подметил про себя: «Стариной повеяло».

– Барыня, всё готово для чаепития, – сказала служанка.

– Спасибо, Даша. Ступай. Понадобишься, позову.

– Слушаюсь, – служанка присела в книксене и тут же покинула комнату.

– Прошу. Будем пить чай с десертами. А тем временем вы мне расскажете что-нибудь увлекательное из вашей практики.

– Генриетта Арнольдовна, голубушка, увольте, прошу, давайте побеседуем на другую тему. Хотите, я расскажу вам о своей крестнице? – сыщик ловко перевёл внимание баронессы на другую тему.

– О вашей крестнице? Заманчивое предложение. Конечно, хочу, рассказывайте.

– Благодарю. Только сперва хотелось бы разузнать о картине, что на стене напротив нас.

– Вот вы какой. Хитрец! А я и не знала, что сыщики интересуются живописью, – Осип Данилович приятно удивил баронессу.

– Как видите, исключения случаются, – скупо улыбнулся Пракшин. – Моя матушка великолепные полотна создала и мне привила любовь к живописи.

– Что вы говорите? Как интересно. И вы умеете рисовать?

– Раньше умел. Давненько не брал кисти в руки. Некогда. Работа требует большой отдачи и жадно съедает время. Поверите, если скажу? Суток не хватает. Беру папки с документами домой и ночами корплю над ними. А утром опять в дорогу. Уважаемая баронесса, я очень занятой человек. Так и живу: одиноко и совсем неинтересно.

– Как жаль, что работа отбирает у вас лучшие годы жизни, – с сожалением произнесла она.

– Вы правы, Генриетта Арнольдовна. Но делать нечего. Сам выбирал такую профессию.

– Не грустите, Осип Данилович. Вы молоды. Всё ещё будет. Попробую отвлечь вас. Так и быть расскажу об этом полотне. То была знаменитая коллекция портретов моих родителей: карандашных рисунков и акварелей художницы Ефросиньи де Лансере, по мужу Арнштайн. Она приходилась детям моей тётушки сводной сестрой, по-простому, кузиной. Много тайн скрывалось под вуалью этой женщины. Они придавали ей помимо благородной красоты, врождённого и изысканного изящества, ещё и прелестный ореол загадочности. История умалчивала, кто именно родной отец этой дамы.

– Ого, даже так…

– Да. Лишь ранняя смерть приоткрыла завесу тайны. Безутешная мать настояла, чтобы на могильной плите выбили подлинную фамилию дочери. Тогда и приоткрылось имя ещё никому неизвестного Казимира Максимовича Аксёнова. Он и был кровным отцом Ефросиньи. Его Капитолина Елизаровна Голятина любила задолго до встречи с графом де Лансере. Как потом выяснилось, она тяжело переживала мимолётные интрижки своего супруга. В отместку, воспользовавшись подходящим моментом, тётушка возобновила отношения с Казимиром Аксёновым, принимая ухаживания художника. Как выяснилось, он и поныне любил её. А вот их близость произошла совершенно случайно и всего лишь раз. Тогда Капитолина Елизаровна в очередной раз жестоко страдала от очередной измены мужа. Графиня де Лансере утаила от Казимира, что Ефросинья его кровная дочь. Супруг знал об этом, но никаких сцен ревности не устраивал и сделал всё, чтобы их союз не распался. И не удивительно, наедине с собою он испытывал мучительные угрызения совести, ибо чувствовал вину перед женой.

– Загадки и проделки судьбы, – задумчиво произнёс сыщик.

Осипу Даниловичу многое предстояло узнать о самой баронессе и её родственниках. – Как любила говорить моя матушка, вспоминая наставления своего отца: «Настоящая любовь – это истинное испытание и вовсе не отдельно взятые чувства, эмоции, переживания, которые случаются в повседневной жизни. Это великое таинство, которое происходит с душой, ибо только Бог вершит судьбы людские и благословляет на брак».

– Мудрые слова, – произнесла задумчиво Генриетта Арнольдовна и

продолжала экскурс в историю семьи тётушки.

– Как видите, портрет предполагает богатые цвета, насыщенные краски, ещё и потому, что за окном похоже осенний пейзаж. Думаю, это только начало осени. Фон создаёт особое настроение. На столе спелые яблоки нового урождая. Вдали на подоконнике веранды, где находится женщина, в плетёнке тыква. В вазе цветы запоздалые, опять же осенние астры. Дама на портрете в пышном нарядном платье с открытыми плечами, на которые наброшен меховой палантин, его концы скреплены жемчужною брошью в центре. Всё это является олицетворением романтичности, нежности, что свойственно ярким представителям того времени.

– Женщина-загадка, говорите, – произнёс Пракшин, не отрывая глаз от полотна.

– Вы правы, Осип Данилович, таковою она и была, графиня Ефросинья Арнштайн.

В тот день они долго беседовали. Баронесса забрасывала Пракшина трудными вопросами, и он подробно отвечал на них.

Пройдёт довольно продолжительное время, когда Осип Данилович очень осторожно, не спеша, словно на ощупь, начнёт ухаживать за ГенриеттойАрнольдовной фон Гохкенгольц, при этом испытывая неимоверное волнение. Постепенно он многое узнал об этой женщине из её же рассказов. Она поведала ему о своей семье, о далёком детстве и юности. Безбоязненно поделилась с Пракшиным историей первой любви, что тоже для обоих имело немаловажное значение. Хотя он, соблюдая присущий ему такт, ни словом, ни жестом не пытался выспрашивать у неё подробности личного свойства. Видимо, сыщик сумел так расположить баронессу к себе, что она доверилась ему. Не так просто было подступиться к Генриетте Арнольдовне и тем более заслужить её расположения. Осип Данилович своевременно вспомнил дельные советы матушки, которая когда-то давно рассказывала ему, как надо ухаживать за барышнями. Выдержка, железная воля пришли на помощь. Он очень старался вызвать у неё доверие. Прошло немало времени, пока Осип Данилович решился сделать предложение Генриетте Арнольдовне. Да, он впервые в жизни полюбил, и выбор судьбы пал на эту необыкновенную женщину.

Интересно, что баронесса ответит ему? Как думаете?

Об этом мы узнаем со временем.

***

Люблю глаза твои, мой друг,

С игрой их пламенно-чудесной,

Когда их приподымешь вдруг

И, словно молнией небесной,

Окинешь бегло целый круг…

Но есть сильней очарованья:

Глаза, потупленные ниц

В минуты страстного лобзанья,

И сквозь опущенных ресниц

Угрюмый, тусклый огнь желанья.

Федор Тютчев.

Воспоминания

А вот первая их встреча была окутана флёром дивной романтики. Пракшин часто в своих мыслях спонтанно уходил в воспоминания, связанные с событием того дня.

Дело было так.

Как-то возвращаясь из очередной поездки, Осип Данилович почувствовал чрезмерную усталость. Ему захотелось выйти из кареты, сбросить с плеч неподъёмную ношу и подышать свежим воздухом. Пракшин попросил кучера остановиться и вышел недалеко от реки. В тот день стояла ветреная погода. У Невы было особенно прохладно. Наблюдательный Осип Данилович вдали приметил женский силуэт. Но, к своему удивлению, не признал никого из знакомых. Уставший сыщик сделал несколько шагов навстречу, но намеренно оставался на расстоянии от дамы. Профессиональная привычка заставила его рассмотреть незнакомку. Его поразила неземная красота, стать истинной леди и плохо скрываемая беззащитность. Тонкие черты лица искажала гримаса скорби. Стройный стан противился сильному ветру. И в какой-то миг Пракшину показалось, что она подобно надломленному дереву, тотчас рухнет, ибо с трудом держалась на ногах. Прозрачный длинный шарф развивался на ветру и его концы нет-нет, а прикрывали её прекрасный облик. Осип Данилович не выдержал и подошёл ближе.