Князь задумчиво слушал Пракшина. И вдруг заговорил:

– В связи с этим мне на ум пришла одна мысль. Вот что я поведаю вам, достопочтенный Осип Данилович, послушайте. Тут намедни приезжал ко мне странный господин. Интересовался подарком Императора Франции. Но ему не повезло. Не по адресу обратился. Я всё равно ничего ему не сказал, ибо сам толком не знаю о судьбе алмаза.

Пракшин тут же насторожился и стал выяснять.

– Вы с этим господином раньше были знакомы? Как он выглядел? Что запомнилось больше всего? Пожалуйста, мне нужны все подробности, точные сведения.

– Господин сыщик, расскажу всё, что знаю и отвечу на ваши вопросы. Никогда раньше не видывал этого мужчину в наших краях. Бог миловал. Знаете, очень неприятный человек. Внешность отталкивающая. Сверлящий, испепеляющий взгляд его узеньких прищуренных глаз вызывал у меня отторжение, хотелось бежать от него. Ухмылки, издёвки, чрезмерная напористость, даже наглость своего рода оттолкнули меня, тут же и в полном смысле слова я вынужден был выставить его за дверь.

– Зачем приезжал, сказывал? А чем интересовался, помните? Попрошу вас излагать подробнее.

– Как не помнить? Посмотрели бы вы на него. Александрийский столп в подлиннике, худющий, будто с каторги бежал. Глаза колючие, злые, тревожные. Мне он напомнил голодного испуганного волка в зимнем лесу. Я видывал таких. Сколько времени просидел за столом, подобно вору, обшаривал комнату взглядом, словно выискивал что-то. Мутный какой-то господин, давно таких людей не встречал. Заметьте, ни на один вопрос не ответил мне. А сам всё выспрашивал, выведывал, интересовался.

– Григорий Всеволодович, что, собственно, его так интересовало в вашем доме? Причину визита хоть назвал? – допытывался Пракшин.

– Нет. Сперва о родственнике – Илье Всеволодовиче – подробно расспрашивал. Потом о Николае. А после решил сыграть под дурачка. Думал, я в возрасте, не разгадаю его замысел. Прикинулся, что слыхивал от своих родственников о подарке Императора Наполеона. Когда я подтвердил ему, что такой подарок на самом деле был, гость стал хмурым, заскрежетал зубами и впился в меня взглядом. Желваки заходили у него на лице, он заёрзал на стуле. А потом… вдруг всё изменилось. Внезапная радость появилась в его глазах и отразилась в самодовольной и торжествующей улыбке. Такое впечатление создалось, что он был уверен: этот подарок принадлежит ему. Представляете?

– Любезный князь, теперь скажите мне, кем приходится вам этот гость? Он состоял в родстве с кем-то из вашей семьи? – поинтересовался Пракшин.

– По совести скажу, я так и не понял. Седьмая вода на киселе, разве что, – как любила говаривать наша старая кухарка. Сказывал, что по материнской линии дальний родственник супруги покойного Ильи Всеволодовича. Вы думаете, я поверил ему? Ни в коем случае. По всему было видно, что незваный гость из пальца высосал эту историю и был уверен, что на мякине меня проведёт.

Но он очень ошибся. Я военный человек, не таких видал. Могу себе представить, как он рассуждал: старый, одинокий, беззащитный человек всё примет на веру, а я на этом и сыграю. Но он не знал, что и я не лыком шит. Взял и не поверил ни единому его слову.

– Светлейший князь, меня интересует вот что. Он вам о себе что-нибудь ещё рассказывал?

– Очень мало. Цедил сквозь зубы какую-то ерунду и повторял, как заезженную пластинку. Нетрудно было уловить, что человек чрезвычайно скрытный. И вероятнее всего, ему было, что прятать и утаивать. Я не возьмусь утверждать, что слова его правдивы. Скорее всего, выдумал на ходу.

– И всё же. Поясните, пожалуйста, подробнее. А я, между тем, запишу, с вашего позволения. Мне для дела нужно.

Маленькое отступление…

За годы службы Пракшин выработал способность записывать в блокнот самые важные мысли и, одновременно, анализировать их.

Как он любил повторять: «Чтобы не убежали».

Вот и сейчас сыщик, слушая князя, успевал фиксировать в блокноте важные сведения и обдумать их.

Поиски главных фигурантов дела

После визита к светлейшему князю Бессонову Пракшин напрямую занялся поисками гастролёров: отца и сына.

Сыщик у себя в кабинете мысленно рассуждал:

«Господа, эндшпиль на подходе. Будем расставлять фигуры по местам для заключительного этапа. Что мы имеем?

Пункт первый. Визитёра князя Бессонова и организатора преступлений в одном лице. Его же в юном возрасте перевезли из России в Англию. Он в избытке впитал все прелести чужбины и напрочь лишился каких бы то ни было трогательных чувств к Родине.

Пункт второй.

До отъезда сей господин и его отец виделись со старшим-Бессоновым в Сибири. Задача номер один – выяснить, где ныне живущие господа, а именно преступники, обитают. Исходя из бесед со свидетелями, я понял, что так называемый, барон Винкльдорский-старший не захотел спрятаться и отсидеться. Значит, он где-то бывает.

Если я на правильном пути и мои рассуждения верны, искать его дом нет смысла. Но следует учесть то обстоятельство, что в добропорядочных дворянских семьях принято посещать службу в храме. Думаю, их семья должна была каждое воскресенье присутствовать там. О чём это говорит? Что и вдали от родины они поступали точно так же, ибо в дворянских семьях эта привычка в воспитание детей закладывается с раннего детства. Однако интуиция мне подсказывает, что в Лондоне их семья посещала католический храм, чтобы произвести хорошее впечатление на публику и войти в доверие. Не могу объяснить, почему именно там, но нутром чувствую, что прав. Моя интуиция упрямо и настойчиво твердит об этом, подсказывая именно такой вариант. Хотя подтверждения данному факту я пока не получил. Осип, какой вывод напрашивается? Минутку… – Пракшин на мгновение задумался и произнёс:

– Постой, постой, я поручал своему тайному агенту проследить за имением барона де Кардье и всеми, кто приходил туда. А также, обследовать церкви, в том числе и немногочисленные католические храмы. Если допустить, что убийца Пелагеи часто крутился у ворот, агент должен был его приметить, взять под контроль и проследить за ним. А Семён Семёнович Говорков давно не появлялся у меня и не докладывал. Следовательно, что-то у него пошло не по плану. Так, надо в Управлении посмотреть адрес агента и съездить к нему. Мог захворать. А пока, мне нужно посетить православные и католические храмы и побеседовать со священниками. Определённо кто-то из пастырей мог видеть гастролёров. Не успел он договорить, как раздался стук в дверь.

– Войдите, – скомандовал сыщик.

Дверь открылась, и на пороге нарисовался немолодой мужчина приземистого роста, щуплого телосложения, с узкими щёлочками вместо глаз и подобострастным поведением. Всё это красноречиво демонстрировало Пракшину, что этот господин будет послушно и примерно выполнять любое поручение. Нарочито демонстрировать всяческое послушание, стремиться угодить и льстить. При первой встрече с тайным агентом сыщик обратил внимание и на характерные впадины на его лице. Вот тогда шальная мысль промелькнула в голове Осипа Даниловича: «Остатки детской болезни».

Сейчас же Пракшин припомнил, что тогда, прежде чем брать его в свой отдел, он провёл ревизию документации тайной канцелярии, в которой сам служил прежде и там же познакомился с агентом. Заодно сыщик поинтересовался мнениями коллег. Рекомендации были вполне приемлемыми, и Осип Данилович сообщил руководству Управления Правопорядка, что согласен принять к себе на службу Говоркова Семёна Семёновича.