– А говорите, что не знаток и опыта в деликатном деле не имеете. Вон, как разбираетесь в тонкостях. Я заслушался. Благодарю, все советы беру на заметку и вооружение. Осип Данилович, как и обещали, напишите, пожалуйста, записочку для Масленникова. Завтра же с утра к нему и поеду.

– Да-да, конечно. Подождите минутку, – сыщик посмотрел на барона и добавил. – А опыта с женщинами у меня действительно нет. Знания эти понадобились, когда расследовал дело антиквара.

Сыщик, присев к рабочему столу, ровным почерком написал послание для антиквара.

– Вот, возьмите, как и обещал.

– Осип Данилович, от всей души благодарю вас, что в шею не выгнали, выслушали и столько дельных, ценных и, что немаловажно, практичных советов дали. Вы – находка и добрейшей души человек. Как хорошо, что я решился приехать к вам. На этом попрощаюсь. Пора и честь знать. Простите, не получится разделить с вами трапезу, в другой раз. Как будут хорошие новости – извещу вас. До встречи, уважаемый Осип Данилович.

– И вам желаю не хворать и фантастических успехов в достижении Эвереста, – сыщик улыбнулся своим словам.

– Прощайте.

А Осип Данилович подумал:

«Не зря я уговорил Полюшку помочь барону. Глядишь, из этого выйдет толк. В мою крестницу нельзя не влюбиться. Чудная, нежная, добрая, ласковая девочка. Умница! Редкая умелица. А красавица какая. Всё правильно. Так и должно было случиться», – кивнул в ответ своим мыслям Пракшин, и остался вполне доволен собой.

Он так задумался, что не услышал, как вошла служанка.

– Барин, докладываю. Гостя проводила. Стол накрыт. Обед ждёт вас.

– Иду, Дуся. Скорее ужин, нежели обед, – на ходу бросил реплику сыщик.

***

Впечатляющая находка

Полина всё время думала о задании Пракшина. Она выжидала удобного момента, чтобы начать поиски. Однажды после ужина, закончив работу, когда все разошлись отдыхать, девушка решилась. Она пошла вдоль коридора, где находились комнаты обслуги, и по подсказке экономки нашла комнату погибшей служанки. Полина осторожно постучала в дверь на тот случай, если случайно в комнате кто-то уже поселился. Не услышав ответа, она открыла дверь. В помещении было темно.

– Без свечи не обойтись… – произнесла она. Девушка вернулась на кухню, прошла в подсобное помещение, достала с полки свечу. У раскалённой плиты, которая ещё не успела остыть, расплавила воск, фитилёк мгновенно воспламенился. Полина взяла с полки блюдце для свечи и вернулась в комнату умершей служанки. Прошла вглубь помещения, осмотрелась, приблизилась к столу, поставила блюдце со свечой. Осмотрелась, но ничего нужного не обнаружила. На столе стояла чашка Пелагеи, тарелка, на ней кусочек подсохшего хлеба и щепотка соли.

– Бедная, не успела поесть. Кто-то помешал, наверное, – тоскливо произнесла Полина.

Она огляделась и стала думать, что же ей дальше делать.

– Надо посмотреть в шифоньере. А вдруг там среди вещей Пелагеи что-нибудь нужное найду. Размышляя, Полина присела на кровать,

на которой спала служанка.

– Где же искать дневник? Господи, прошу тебя, подскажи, должны быть отдельные записи или тетради Пелагеи. Где они? Мой крёстный ждёт помощи, а я бездействую. Пойми, чем скорее я найду нужные улики для расследования, тем быстрее смогу вернуться домой. Ты думаешь, я не скучаю по родным, по библиотеке нашей, по книгам своим? Даже по кровати своей скучаю. Очень тоскую по нашей кухарочке. Барон любезно предложил мне воспользоваться их библиотекой, но работы так много, что мне не до чтения. И я очень устаю.

Полина задумалась, но ответа на вопросы не находила. И вдруг

нагрянули мысли совершенно другого содержания и перевели её внимание на постороннюю тему.

– Удивительно, молодой барон заметно сменил гнев на милость.

Я-то понимаю, что не без участия и внушения Осипа Даниловича –

моего ангела-хранителя. Спасибо, крёстный, защитил свою девочку. Однако барон стал таким обходительным, внимательным, заботливым. Даже не верится. Вчера предложил мне после обеда уйти отдыхать и вовсе не готовить ужин, объясняя это тем, что обычно после дневной обильной трапезы остаются лишние порции. Если кто-то проголодается, при желании, может разогреть на плите пищу и поужинать тем, что есть. Я выслушала его доводы и ответила, что не приучена бросать дело, за которое несу ответственность. Похоже, мне не показалось: барона действительно подменили. Помнится, я готовила мясо в кисло-сладком соусе с

сухофруктами, а дверь от кухни осталась открытой и до меня донеслись слова экономки, которые она адресовала кому-то в коридоре:

«Нашего Антуана Витольдовича не узнать.

– Как подменили, – ответил незнакомый голос экономке.

– Вы заметили? Сама деликатность и вежливость. Интересно, кого мы должны благодарить за это?».

– Голоса собеседницы или собеседника Мирославы Игоревны я не расслышала, кто-то оставшийся в тени ответил шёпотом. По всей вероятности, не хотели, чтобы работники кухни услышали их разговор. Я не в обиде. У самой головушка на месте, всё вижу, замечаю и анализирую. Спасибо, крёстному, научил. Надо будет в промежутке между обедом и ужином понаблюдать за бароном, чтобы удостовериться, не спектакль ли это хорошо разыгранный, не то я устрою ему такую драму – навсегда запомнит. Не переношу фальши в отношениях между людьми.

И вдруг:

– Ой, какая каверзная мысль ворвалась в голову. А вдруг барон был знаком с убийцей и как-то задействован в злодеянии. Я не могу ручаться за него, мы едва знакомы, – эти мысли так напугали Полину, что девушка занервничала. Но, сосредоточившись на главном, тут же одёрнула себя:

– Что это я… даже не хочу думать, что Антуан Витольдович может быть причастным к убийству Пелагеи. Только не это! Зря я допустила такую коварную мысль. Он действительно очень изменился в лучшую сторону.

Что-то я отвлеклась. Забыла, зачем пришла сюда, понапрасну трачу время. Начну с шифоньера, посмотрю там. Возможно, Пелагея туда спрятала свои записи. – Полина подошла к узкому платяному шкафу, открыла дверцы, проверила наощупь все полки, не вытаскивая оттуда вещи. Старый шифоньер трещал по швам, издавая очень неприятные звуки. Дверцы скрипели так, словно просили о помощи. Это вызвало внезапные смутные ассоциации. Полине показалось, что сейчас из всех щелей выползут нечисти из потустороннего мира и в комнате погибшей Пелагеи начнётся шабаш ведьм. Она читала об этом в одном из старинных фолиантов. После этого стало неуютно находиться в комнате. Впечатление было настолько сильным, что Полина мгновенно представила себе эту пугающую картину: сейчас из всех закоулков комнаты на неё обрушатся страшные сущности и своим пугающим видом прогонят прочь. Но Полина собралась с духом и продолжала поиски.

– Нет, и здесь ничего не нашла, – разочарованно сказала девушка. – Где же искать? Сегодня был трудный день, много работы навалилось, я так устала, ноги гудят. А тут эти бессмысленные поиски. Присяду и подумаю, где ещё можно посмотреть. Вернувшись к кровати, опустилась на неё и стала более тщательно осматривать комнату. На всякий случай прощупала постель.

– Не думаю, что Пелагея под периной прятала свои записи и рисунки. И всё же, где-то лежат они, молчат и смеются надо мной. А я голову ломаю, покоя не даю себе.

Полина машинально положила руку на подушку.

– Надо возвращаться в свою комнату, не то невзначай засну здесь от усталости.

Достаточно было провести рукой по мягкой подушке, как она почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев, затем мгновенно горячая волна прокатилась до плеча.