– Матушка моей крестницы по материнской линии состояла в родстве с семьёй Сонечки Гаврилиной, – пояснил Пракшин.

– Вон оно как получается. Видите, ничего не скрыть и не упрятать. Значит, так повелела судьба: даже глубоко припрятанные тайны рано или поздно выползают наружу и становятся достоянием общественности.

– Да, вы правы, Григорий Всеволодович. Мир тесен, любезный князь.

– Так и есть. Голубчик, вы главного не сказали, что же было в этом послании? Я о нём ничего не знал. Любопытно, скажу я вам. Заинтриговали, а главного не сказали. Нехорошо, – улыбнулся ему князь Бессонов.

– Терпение, дорогой друг. Наконец мы с вами добрались до самых главных фактов.

– С большим интересом слушаю вас. Я же не зря сказал, Осип Данилович, заинтриговали вы меня и не на шутку.

– В письме Николай сетовал на судьбу, рассказывая любимой о своих чувствах, не угаснувших даже вдали от неё. Писал, как тоскует, как плохо ему в разлуке с Сонечкой. Но бросить отца без помощи не находит в себе силы.

– Как мне это знакомо. Отец, рассказывая эту историю, акцентировал моё внимание на том, каким преданным был сын Ильи Бессонова. Должен сказать, редкий мальчик. Как же Илья мог так поступить с ним? Душа болит, жаль юношу. Ни за что пострадал. И девушке наверняка тоже нелегко пришлось, насильно выдали за нелюбимого. Боже мой, какой грех родственник взял на душу. Не уехали бы из Петербурга и все были бы счастливы. А так… Ох, как нехорошо… – князь искренне сопереживал влюблённым.

– Прошу вас, вы только не принимайте близко к сердцу. История давняя, с бородой. Скажу вам честно, если бы не совершённое преступление, никто не стал бы ворошить её. А дело вашего родственника на Севере пропало, да?

– Ой, всё пошло прахом. Это было ясно с самого начала. Николай – юный отрок, один не смог бы справиться. Да и, если говорить по правде, не был он по природе своей коммерсантом. Что вы хотите, домашний мальчик. Этому ремеслу его никто не учил. Как без знаний и опыта за такое браться? А пришлось после ухода из жизни отца. Финал фатальной ошибки Ильи был предначертан. Что вам сказать, глупость совершил Бессонов. Знали бы вы, как его все родственники отговаривали, просили, умоляли не делать этого, а он упёрся и не послушал никого. Николушка, бедный мальчик, перед отъездом приезжал к своему дяде. Слёзно просил, чтобы тот воздействовал на отца. До последней минуты надеялся, что Илья Всеволодович одумается, – искренне печалился князь. – Я вам больше скажу, отец рассказывал, что дядя Николая с этой целью поехал к ним в Петербург. Он ещё на что-то надеялся. Но разве этого упрямца переубедишь? Впустую брат Ильи в который раз расточал словеса. А отец Николая даже выслушать его не пожелал. Ответил сухо и коротко:

«Дело решёное, поклажа в дорогу готова, скоро отправимся в

путь». – Погубил он свою семью. Что тут скажешь.

– Григорий Всеволодович, кто-нибудь из родственников, живших тогда, знавал семью невесты юноши-Софьи Гаврилиной?

– Ну конечно родственники встали на защиту. Близкие люди, как-никак. Николенька всех познакомил с Сонечкой, отец рассказывал, что первая встреча состоялась на приёме у князя Нилова. Все в один голос говорили, что она была чудной девочкой. Позднее в Петербурге им ещё раз довелось встретиться на балу. И семью её уважали в обществе. Всё шло к венчанию. А наш родственник одним неверным поступком разрушил их судьбы.

К сожалению, повлиять на его решение никто не смог. Досада мучила моего отца. Он близко к сердцу принял эту историю. И мне очень жаль Николеньку и Сонечку.

– Светлейший князь, скажите, отец Николая приезжал с семьёй в Петербург погостить? – спросил Пракшин.

– Что вы, батенька. Разве оттуда живыми возвращаются? Не зря туда ссыльных отправляют. На верную смерть. Климат там жестокий. Не вернулся ни он, ни члены его семьи. У родственника нашего и без того холода лёгкие слабыми были. Матушка его каждый год возила в Крым или в Одессу к морю, греться на солнышке. Он в детстве болезненным был. Повзрослел, окреп вроде бы. А на Севере чахотку заработал. Первой супруга его, Ксенюшка, ушла. Светлая ей память. И он следом за ней. Погубил родственник наш семью свою и так нелепо, – расстроенный и

озадаченный Григорий Всеволодович поминутно возвращался к ранее сказанному, – и вдруг прозрение, – Кажется, я уже рассказывал об этом, – опомнился князь и ощутил неловкость.

А Пракшин тем временем думал о своём.

– Скажите, вы знали о наследстве, которое перешло от старшего поколения Николаю? – наконец добрался сыщик до самого важного вопроса.

– Вы сейчас толкуете о подарке Императора Наполеона? – безэмоционально спросил князь.

– О нём. Как сталось, что алмаз оказался в семье вашего родственника – Ильи Всеволодовича Бессонова?

– Ничего мудрёного в этом нет. Так было указано в завещании ушедших. Никто не предъявлял ему претензий и не испытывали обиды. Приведу вам пример. Если бы дело коснулось меня, то я бы сам отказался от такого наследства. Военный человек, всю жизнь служил Отечеству. Поверьте, эта область пристрастий никогда не волновала меня. Всегда безразлично относился ко всем безделушкам и побрякушкам. И супруга моя скромницей была. Все родственники, узнав тогда о вердикте в завещании, приняли эту новость спокойно. Илье Бессонову отписали и, слава богу. Я так

полагаю, что и тогда родственники не собирались оспаривать завещание и подумали, как я сейчас. Ответственности меньше, как гора с плеч свалилась. Разве вам неизвестно, что по причине такой дорогой вещицы всегда между близкими людьми бушевали войны. Люди становились злейшими врагами. Скажите мне на милость, зачем же такое беспокойство на душу брать? Вот поэтому наши родственники приняли правильное решение, и всё обошлось мирно. И без этого алмаза многие ночами не спят. Я о себе толкую. Доктор прописал мне специальные капельки, а они на меня не действуют, вот и кукую ночами, с бока на бок перекатываясь. Иногда, блуждаю по комнате, как привидение. Акулина сердится на меня. Её комната рядом, она всё слышит. А что я могу сделать? Старость…

И те родственники уже были в возрасте. И их дети не нуждались ни в чём. Нет, милый мой сыщик, пусть другие рассудок теряют в погоне за презренным металлом и драгоценными камешками. А умные люди хотят прожить спокойно столько, сколько суждено.

– Должен сказать, умно и рассудительно они тогда поступили. И где сейчас дар Наполеона хранится, вы знаете?

– Осип Данилович, скажите мне, милый мой, зачем старику лишняя головная боль и никчемные хлопоты? – князь направил на Пракшина пристальный взгляд.

– Должен констатировать: вы абсолютно правы. Думаю, уважаемый князь, отец вам рассказывал, что Николай желал подарить алмаз Сонечке к свадьбе? – докапывался Пракшин.

– Рассказывал, да. И тогда об этом все знали. На семейном совете юноша честно и открыто объявил об этом. Он был хорошим мальчиком, никогда и никого не обманывал, говорил, как на духу.

– Признаюсь вам, этот алмаз и поныне покоя людям не даёт, – намекнул сыщик.

– Что вы этим хотите сказать, мил человек? – князь выпучил глаза на сыщика.

– Не буду скрывать от вас всей правды. Совершенно тяжкое преступление и не одно. Сначала погибла невинная девушка-служанка. Затем произошло ещё два убийства. Представьте, они связаны между собой одной целью.

– Так … а поподробнее, будьте добры. Загадками говорите, Осип Данилович. Должен признаться, озадачили вы меня и немало, – занервничал хозяин.

– Теперь, Светлейший князь, мы добрались до основных причин, из-за которых я веду расследование. Дело превратилось в довольно запутанный клубок, каждая нить которого пропитана чудовищным, дьявольским духом и отравлена губительным смертоносным ядом. Скажу, как на духу, я содрогаюсь от навязчивой мысли, что преступнику удалось скрыться за пределами нашего государства. Впервые в моей практике оказалось так непросто напасть на след убийцы. Но я не сдаюсь, продолжаю поиски преступника. Не исключаю, что их было двое. Возможно, один из них являлся организатором преступления, второй – исполнителем. Пока точно неизвестно, это всего лишь мои предположения, основанные на анализе, имеющихся фактов и находок.