По холлу пронёсся ошеломлённый выдох…

— К счастью, пострадавших нет! Но восстановление переправы — дело небыстрое. Выбраться из Витичей ныне невозможно…

Ошеломление сменило недовольное роптание.

— Я понимаю, сколь неприятна эта новость, но прошу отнестись к ней с пониманием. Другого пути в зимнюю пору на большую землю нет! Как только мост будет восстановлен, вы отправитесь по домам. Если, конечно, пора каникул к этому времени не пройдёт. Но пока примите стены академии вторым домом и не глупите! Надеюсь на вашу сознательность и благоразумие!

По кислым лицам студентов и их недовольным перешёптываниям становилось понятно, что сими качествами они явно не располагают.

— Ах да! — вновь заговорил начавший было удаляться тор Борислав. — В связи с данными событиями каникулы будут урезаны на неделю. Указ подписан самим царём!

Под гневные крики своих подопечных ректор важно отправился восвояси. Млад был задумчив; подхватив меня под руку, он двинулся прочь из холла.

— Ну что?! Увеличили каникулы?! Отдыхай — не хочу! — ехидно показала я язык черноволосой первокурснице, из‑за наряда которой ранее попрощалась с доброй копной своих волос.

— Да пошла ты! — скривилась она, отворачиваясь к Гасару.

— Иду! — счастливо улыбнулась я ей и направилась вслед за другом, разрезающим толпу подобно огромному кораблю.

— Эй! — вскрикнула я, когда, залюбовавшись на спину Млада, не заметила, как кто‑то грубо схватил меня за руку. — Что за наглость?! — повернулась я на этого храбреца и обомлела.

— Ну, здравствуй! — злющим взглядом буравили меня ледяные озёра под смолью густых бровей.

— Что ты сделала?! — прокричал Млад, после того как я волоком затащила его в свою комнату.

— Отправила царского дознавателя вместо архива в женскую душевую… — нехотя промямлила я, неуверенно пожав плечами.

— И когда ты только успела?! — удивился друг. — Раска, у тебя в седалище магнит для неприятностей, что ли?

— Да нет там ничего, — на всякий случай скосила я глаз на упомянутую Младом часть моего тела. — Оно само вышло. Возвращалась от тебя вчера, час поздний, а тут он… Ну я с перепугу и сморозила глупость…

— М‑да, — устало выдохнул парень. — С тобой скучать не приходится. То одно, то другое. Я порой думаю, что это лихо мне тебя в наказание послало!

— Где же ты успел так нагрешить?! — ничуть не обидевшись на слова друга, ехидно пошутила я. — Я думала, он и не вспомнит меня, а он… — обиженное пыхтение слетело с моих губ. — Руки — что клещи, как схватил… Думала — оторвёт. Вовремя эти дураки решили драку устроить, если бы не они, не вырвалась бы я из его захвата, — панические воспоминания мелькали в моём мозгу, подобно испуганным светлячкам. — Как вспомню эти ледяные глазищи, аж дрожь берёт… Бррррр…

— Сейчас выпуталась, — буравил меня строгим взглядом Млад, — а что потом делать станешь?! Он здесь не на день и не на два. Всё время бегать не получится!

— Придумаю что‑нибудь, — отмахнулась я от него. — Скажу, что сама дорогу в архив забыла, или буду на его тугоухость гнуть. Не решила пока. Ну не отправит же он меня на рудники за неверно указанную дорогу?!

— На рудники‑то, может, и не отправит… — почесав затылок, медленно протянул парень. — А вот зуб заточит… Даже ребёнок, Раска, знает, что с дознавателями шутки плохи.

— Не нагнетай! — отмахнулась я от его слов, плюхнувшись на так и не заправленную с утра кровать. — Скажи лучше, ты придумал, как мы от него Бориску спасать станем?

— Придумаешь тут… — цокнул Млад недовольно. — Одна новость дурней другой, да и что придумывать, коль неясно пока ничего. Пригляд буду за дознавателем тайный вести, там и определимся. Думал, ты мне в том помощь окажешь, да с твоим талантом находить приключения, сиди‑ка ты лучше спокойно на том самом месте, что постоянно тебе эти приключения сыскать норовит.

— Да ладно тебе! — равнодушно махнула я рукой на его слова. — Ты на меня всегда рассчитывать можешь.

— Себе дороже, — щёлкнув меня по носу, пробурчал друг и засобирался к выходу. — Пойду я, у меня сегодня зачёт у сора Гаяжеца, надо бы повторить…

— Зубрилка! — поддела я его, но тут же вскочила, будто ужаленная. — Вот же ж, лихо одноглазое, у меня же сегодня диктант по заговорам!

***

Диктант был в самом разгаре, когда в дверь кабинета громко постучали и в проёме показалась голова тари Беляны:

— Студентка Раска Хвоя, срочно к ректору!

Я перевела растерянный взгляд на сору Капуш, почтенную даму в чопорном кружевном чепце, которую мы за глаза прозвали Капюшоном.

— Ступайте, Раска! — сухо промолвила она, подавив внутреннее недовольство. — Завтра после занятий жду вас у себя для продолжения диктанта. Положите лист на стол, будьте добры.

Робко улыбнувшись преподавательнице, которая даже этого не заметила и продолжила диктовать строки заговоров, я вылетела за дверь кабинета.

Тари Беляны уже там не было.

И зачем я понадобилась ректору?

Всю дорогу меня мучил этот вопрос, и, кажется, я знала, кто был виновником сего вызова.

— Будьте здравы, тор Борислав! — влетела я в кабинет начальника академии, едва ли постучав.

Мои предположения относительно цели визита оказались верны. На стуле напротив ректора, вальяжно развалившись, высилась фигура царского дознавателя.

— Я ни при чём! — тут же выпалила я. — Я сказала трижды налево, но, видимо, господин дознаватель не так меня понял или перепутал лево и право, — зачем‑то обвинила я в глупости лучшего царского дознавателя, дав себе мысленную оплеуху.

Вот же дура!

— Подобной глупостью не страдаю! — отчеканил Орислав Савосский, внимательно изучая моё взволнованное лицо.

— О чём ты, Раска? — недоумённо нахмурил брови тор Борислав.

Осознав поспешность своих оправданий, я выпалила:

— А вы о чём? Ну, в смысле, зачем меня с занятий выдернули?

— Хотел представить тебе главного царского дознавателя Орислава Савосского… — задумчиво пробормотал тор Борислав. — Думал, ты ему знакомство с нашей академией организуешь… А то он недалече чем вчера вместо архива в женской душевой оказался… — прищурился старик, кажется, сложив два и два.

— Я не лучший проводник, может, кого‑то из следопытов попросить? Они куда лучше об академии расскажут, — старалась я отделаться от поручения ректора.

Бродить по огромной академии вместе с грозным дознавателем жутко не хотелось.

— Цыц! — прервал мои лепетания тор Борислав. — Это не обсуждается! Глядишь, и сама знания о родной академии обновишь… — хитро причмокнул он, буравя меня задумчивым взглядом.

— Прямо сейчас? — всё ещё оттягивая момент, кисло выдохнула я.

— А чего тянуть? — вместо ректора довольно протянул Орислав. — И начнём, пожалуй, с архива.

— Может, с женской душевой?! — само лихо выкатило эту желчь из моего нутра, не дав мне вовремя захлопнуть рот.

— Там я уже был вчера… — оскалился дознаватель и задиристо подмигнул мне. — Но если вам нужно помыться…

Вот же гад!

— Ну, кажется, всё, — устало протянула я, остановившись перед дверью в библиотеку.

Работа экскурсоводом оказалась выматывающей, да ещё эта каменная глыба под боком заставляла неимоверно нервничать.

Все три часа наших блужданий по моей альма‑матер я молилась Лихо, чтобы это всё как можно скорее закончилось: так сильно меня нервировал этот дознаватель.

— Здесь у нас хранятся все книги и дремучие карты. Заглядывайте, если не страдаете аллергией на пыль. И не забудьте надеть тапочки при входе. Здешний домовой Прохор жуть как следит за порядком в стенах книжной обители, — пожала я плечами напоследок и направилась было прочь, но цепкая рука Орислава меня резко остановила.

— Я тебя, кажется, не отпускал, — ехидно выдохнул он, прищурив свои ледяные зенки.

— А я что, вам рабыня или жена, чтобы вы мной повелевали?! — вырвала я руку из его захвата, гордо задрав нос. — Вот из‑за таких, как вы, наша академия и появилась!