— Договор у меня с одним деревенским мужиком имеется. Настойки я у него покупаю. Тайник в лесочке у нас есть: он там свои бутыли оставляет, я — оплату.

— И чтобы в лесочек незамеченным выпорхнуть, ты по этой каменной кишке, как крыса, и пробирался… — догадалась я.

— Опустим твои дурацкие эпитеты, — недовольно передёрнул плечами Гасар. — Но в общем‑то ты права. К тому же настойки можно было здесь оставить, а в нужный час достать. Не стану же я огромные бутыли у себя под кроватью хоронить.

— С тебя станется! — усмехнулась я. — Так вот почему здесь ягодами пахнет…

— Ага... Я здесь не так давно смородиновую настойку разлил. Так жалко было…— протянул он жалобно, но слов сочувствия от меня так и не дождался.

— А сейчас‑то чего здесь забыл? Неужто горячие объятия дознавателя не подсказали, что с вечорками надобно бы повременить?!

— Подсказали! Уж поверь, справно подсказали! Не за тем я сюда пришёл. Улики мне нужно было уничтожить… — тихо прошептал следопыт, отодвигая одной ногой ящик, за которым притаилась стеклянная бутылка с красной жидкостью. — Я ректору соврал… — поджав губы, признался Гасар. — Сказал, что ходы для своих любовных дел использовал. Всё ж в этом случае можно и на снисхождение рассчитывать... Дело-то молодое… А вот с алкоголем в академии так просто не получится разобраться. Это куда более серьёзный проступок. За такое меня и с последнего курса под зад пинком вышвырнуть могут.

— Тут ты прав, — почесала я задумчиво макушку. — Ну давай ликвидировать твою улику и пойдём отсюда. Меня этот запах уже доконал.

— Что??? — удивлённо нахмурилась я, когда Гасар замялся.

— Жалко выливать. Она три серебрушки стоила.

— И что ты предлагаешь?

— Не хочешь попробовать знаменитую малиновую настойку Виса? Вку‑у‑у‑сная…

— Я вообще‑то не пью, — свела я брови к переносице, грозно смотря на манящее стекло бутылки. — Но малиновую, пожалуй, попробовать можно. Чуть‑чуть!

— Я тебе много и не предлагаю! — улыбнулся Гасар, откупорил напиток и протянул его мне.

Запах был приятный. Свежо пахло сладкой малиной. Запаха алкоголя не было слышно вообще.

— Вкусно! — удивлённо выдохнула я, покатав на языке терпкую жидкость. — Очень вкусно!

— А то ж! — гордо, будто сам готовил эту настойку, проворковал следопыт, забрал у меня бутыль и сделал смачный глоток прямо из горла.

— Ещё хочу! — хихикнула я, вновь усаживаясь на ведро.

Передав мне бутыль, Гасар устроился на ящике напротив. В упор глядя на меня, он прошептал:

— А ты ничего такая! И почему я всегда думал, что ты серая мышь?

— Потому что ты дурак! — проглотив розовую жидкость, выдохнула я, и мы, не сговариваясь расхохотались.

— Уууххх… — ошарашенно выдохнула я, решив подняться со своей импровизированной табуретки. Пол поплыл, и я с визгом плюхнулась назад, опрокинув деревянное ведро.

Потирая ушибленное седалище, я обиженно взглянула на смеющегося Гасара.

— Да, настойки у Виса коварные… — подмигнул он, поднимаясь. Его тоже ощутимо повело, и я злорадно прищурилась.

— Кажется, пора на боковую, — едва слышно прошептала я, принимая руку следопыта.

Он резко дёрнул меня на себя, и я недовольно зашипела. От резкого движения всё вновь завертелось у меня перед глазами, а внутренности противно взбунтовались.

— Полегче, — сделав глубокий вдох, прошептала я.

— Прости, не подрассчитал, — пожал плечами высокий парень без тени вины.

— Веди уже. Желательно поближе к комнатам выйти. Не дай Лихо кому из соров попасться — проблем не оберёшься.

Даже мой затуманенный развесёлой жидкостью мозг отдавал себе в этом отчёт.

Гасар вышел из кладовой и направился по каменной кишке коридора. Даже в абсолютной темноте он двигался уверенно. Я же плелась за ним следом, стараясь не отставать. Маленький огонёк на моей ладони освещал путь донельзя скупо. Я то и дело натыкалась на какой‑то хлам, разбросанный на полу, получая недовольные взгляды от своего спутника.

— Будто бы я виновата… — раздражённо пропыхтела я, стараясь внимательнее смотреть под ноги.

Следопыт резко юркнул в какую‑то нишу, и я стремглав понеслась за ним следом — оставаться одной в этой темноте было шибко страшно.

— Ну вот, — указал он мне рукой на низкий деревянный щиток, упирающийся в пол. — Вылезешь аккурат в девичьем крыле.

— Это что ещё такое? — нахмурилась я. — Лаз для кошек?

— Где ты таких кошек видала?! — примерился к размерам щитка парень и насмешливо взглянул на моё растерянное лицо.

— Ползком, что ли? — скривилась я недовольно, осматривая грязный пол.

— Могу в преподавательской вывести, — пожал плечами этот насмешник. — Там ползти не придётся.

— Вот ещё! Ладно, ползти так ползти. Но ты первый. Я в таких передрягах не бывала, а ты уже тёртый калач. Вылезешь и мне поможешь!

— Эка ты наглая… — покачал головой Гасар, но всё же принялся отодвигать деревянную преграду, закрывающую лаз.

Он лёг на живот и уверенно пополз вперёд, остановившись только для того, чтобы отодвинуть в сторону тумбу, закрывающую дыру с той стороны.

— Давай! — тихо прошептал он, добравшись до девичьего крыла. — Я тебя вытяну!

Тяжело вздохнув, я опустилась на пол, стараясь не думать, во что превратится моя и без того видавшая виды форма.

— Ну тяни давай, — прошипела я, высунув руки из лаза.

Гасар быстро сцапал их и резко потянул на себя. Облако пыли взметнулось вверх и окутало меня с головы до ног.

— Ну спасибо! — недовольно прошипела я, пытаясь отряхнуться. Голова закружилась от резкой перемены положения, и я, охнув, ухватилась за следопыта.

— Лишь бы облапать, — наигранно воспротивился он, но, вопреки своим словам, прижал меня к себе ещё теснее.

— Ну что ты делаешь, Гасар?! — недовольно пропыхтела я, пытаясь вырваться из его объятий. — Что за вольности?

— Ну, знаешь ли, ты первая начала, — пожал он могучими плечами. — Могу и отпустить.

Следопыт резко разжал руки, и я чуть было не рухнула на пол от неожиданности. Снова схватившись за него, я пробормотала:

— Ладно, держи уж, так и быть. Вот ведь лихо одноглазое… — заметила я разошедшийся по шву рукав. — Гасар! Ты что наделал?!

— О чём ты?

— Всему вас, остолопов, учить надобно, — не обратила я никакого внимания на его искреннее недоумение. — Зачем так сильно дёргал, когда меня вытаскивал? Не мог нежнее быть? С девушками ласково нужно, а не так… Вытащил, дёрнул, разорвал… — несла я сумбур, распаляясь.

— Как же двусмысленно это звучит… — захохотал следопыт, а я нахмурилась.

— Ничего не понимаю.

— Подрастёшь — поймёшь, — щёлкнул он меня по носу, и я обиженно насупилась, решив ему отомстить.

В щекотке мне не было равных. Во всех своих спорах с Младом я прибегала к этому способу и всегда выигрывала. Вот и сейчас я принялась щекотать Гасара, отчего тот удивлённо подпрыгнул и начал извиваться, как уж на сковородке.

— Прекрати, Раска! — пропищал он, прижав меня к стенке и задрав мои руки над головой.

— Неужто боишься щекотки? — весело прошептала я, донельзя довольная собой.

Гасар ничего не ответил. Он уставился на мою блузу, нахально обтянувшую бюст, и перевёл взгляд на пухлые губы.

— Что ты делаешь? — словно зачарованная, прошептала я, наблюдая, как его лицо неумолимо приближается к моему.

— А ты как думаешь? — едва слышно пробормотал парень, и я закрыла глаза в будоражащем ожидании своего первого поцелуя.

— Что. Здесь. Происходит??? — чеканя каждое слово, прогремел злой голос дознавателя, разорвав звенящую тишину.

Я испуганно дёрнулась, распахнула глаза и выглянула из‑за плеча следопыта, чтобы тут же спрятаться назад от яростного взгляда Орислава.

Свирепый дознаватель стоял прямо напротив нас и вся его поза кричала о не шибко хорошем расположении духа. Тяжёлый взгляд чёрных глаз, яростно поджатые губы, кажется, даже его ладони были сжаты в кулаки.