В расстроенных чувствах я готовилась к новогоднему балу. Он должен был состояться завтра, но все мысли были заняты абсолютно неуместными волнениями.

— К Лихо его! — зло пробормотала я, рассматривая своё платье. Оно было простеньким, но мне нравилось: тёмно‑зелёная ткань выгодно подчёркивала цвет моих глаз, а едва заметный вырез в районе груди изящно выделял особенности фигуры, не переходя границ приличия.

Я провела рукой по ткани, вспоминая, как кропотливо украшала подол. Небольшое количество блёсток, позаимствованных у прях с Красимака, превратило его в сияющий летний луг, покрытый росой: при каждом движении они переливались, словно капельки воды на траве под утренним солнцем. Довольно оглядев дело своих рук, я улыбнулась, подумав, что на балу точно смогу обратить на себя взор Орислава.

— Тьфу ты! — выругалась я, вновь прогоняя прочь все упоминания о мужчине. — Ну почему ты никак не желаешь покидать моей головы?! — топнув ногой от злости на саму себя, я выскочила из комнаты, решив навестить друга.

В последнее время с Младом мы нечасто общались. А между тем наш план по вызволению ректора из лап царского правдоруба стоял крайне остро.

— Ой! — влетела я в обитель друга, едва ли постучав. В шоке я резко затормозила и во все глаза уставилась на раскрасневшуюся парочку, сидящую за столом.

Моя одногруппница Мира Валеш растерянно смотрела на меня, нервно теребя край рукава. Её щёки пылали, а взгляд метался между мной и Младом. В то время как Ладка, кажется, был готов меня убить.

— Простите, я помешала? — пробормотала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Нет‑нет, — быстро проговорила Мира, поднимаясь со стула. Прихрамывая (травма, полученная в турнире по Белобою, всё ещё давала о себе знать), девушка двинулась к двери. — Мы уже закончили.

— Может, тебя проводить? — поспешил помочь Мире парень, и я хитро прищурилась, уловив в его голосе непривычную мягкость.

— Спасибо, Млад. Я справлюсь. До завтра! — подарив моему другу ласковую улыбку, однокурсница скрылась за дверью.

— И что это было? — во все глаза уставилась я на друга, плюхнувшись на его кровать. — С каких это пор ты водишь дружбу с Мирой?

— С тех самых, — недовольно протянул Млад, скинув мои ноги в ботинках со своего покрывала. — Будто ты от меня ничего не скрываешь…

— О чём ты? — сердце ёкнуло, и в голове сразу замелькали картинки наших встреч с Ориславом. Я хранила их в тайне даже от лучшего друга — неужели он как‑то об этом узнал?! Если так, то дела мои паршивы: слухи распространяются по академии со скоростью ветра. Если до Ладки донеслось, то и до остальных уж точно. Только этого мне не хватало!

— Гасар… — многозначительно скривился парень, и я облегчённо выдохнула. Слава Лихо, о дознавателе никто ничего не знает.

— Мы просто дружим, — равнодушно пожала я плечами, ни капли не соврав. Я и правда не чувствовала к Вилову ничего, кроме дружеского любопытства. Ну и позлить с помощью него Савосского было делом архиважным.

— Ага! Ты его на дух не переносила, а теперь вдруг дружбу завела! — не поверил мне Млад. — В последнее время, Раска, ты стала другой. Слишком много тайн и недосказанностей...

— Неправда! — возмущённо вскочила я с постели. — Я просто сильно занята фестивалем, и вообще усталость, знаешь ли, даже мой язык горазда в трубочку свернуть…

— Ой, не смеши Лихо! — прыснул парень, и я обиженно насупилась, скрестив руки на груди. — Ладно, не дуйся! — подмигнул мне друг. — Есть новости…

— Какие? — приободрилась я, подавшись в нетерпении вперёд и забыв про обиду.

— Говорят, дознаватель скоро отчаливает, — огорошил меня Млад, и моя душа ухнула в пятки. — Не нашёл он ничего против ректора, по крайней мере ничего такого, за что его сместить можно было бы…

— Это ж хорошо… — не своим голосом прохрипела я, пытаясь побороть разлившуюся в груди горечь. В горле встал ком, а в глазах защипало. Я поспешно опустила ресницы, делая вид, что рассматриваю узор на покрывале. — Ну уедет Орислав в столицу, так и скатертью ему дорожка…

— Видишь, нам даже и предпринимать ничего не пришлось, а ты панику разводила, — искренне улыбнулся мне Ладка. — Ты что, не рада?

— Рада, — поспешно выпалила я, выдавливая из себя подобие улыбки. — Очень рада, теперь можно спать спокойно.

— Именно! А ещё мост в Беркутках восстановили. После бала желающие смогут отправиться по домам. До начала занятий, правда, всего ничего осталось, потому думаю, что многие останутся, но всё ж новость славная. Видать, с оборцами царские вояки смогли разобраться…

— Видать так… Чудесные вести, — ощерилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ладно, Млад, пойду я. К балу готовиться нужно.

— А чего приходила-то? — прищурился друг, явно не веря в мою внезапную занятость.

— Да так, не бери в голову, — взявшись за ручку двери, я вдруг резко обернулась. — Я рада за тебя, Млад. Ну, ты и Мира… Она хорошая девчонка...

Не дожидаясь ответа друга, я выскользнула в коридор. На душе было больно от скорого расставания с дознавателем. От мысли, что я, возможно, больше никогда его не увижу, внутри всё сжималось. Но за друга я была действительно рада. Он заслужил быть счастливым, в отличие от меня.

Зал для торжеств мерцал, словно яркая новогодняя игрушка, ожившая в сказке. Белое кружево крохотных снежинок, свисающих с потолка на тонких серебристых ниточках, едва уловимо колыхалось от потоков воздуха, погружая комнату в волшебство зимнего снегопада. Каждая снежинка, будто сотканная из лунного света, переливалась в отблесках сотен свечей, расставленных вдоль стен в старинных бронзовых канделябрах.

В центре комнаты возвышалась огромная ель, украшенная таким количеством разноцветных бантиков и стеклянных шаров, что у меня замельтешило в глазах. Ветви, тяжёлые от украшений, слегка прогибались, а на макушке сияла золотая звезда, отбрасывающая блики на деревянный пол. Что уж говорить, пряхи действительно постарались на славу — их мастерство превратило зал в настоящую зимнюю феерию. Я словно оказалась в ожившей сказке.

Столы ломились от яств. Дерзкие ароматы блюд смешивались с тонким запахом хвои, создавая неповторимое ощущение праздника. Мне даже показалось, что здесь было куда больше съестного, чем на нашей ярмарке.

В душе растеклась тёплая волна удовольствия. Всё-таки фестиваль действительно удался — студенты с искренним восхищением улыбались, а в воздухе витала магия предвкушения.

Я медленно шла по проходу, скользя взглядом по толпе. Даже самой себе я не хотела признаваться, что упорно выискивала среди присутствующих гордый профиль дознавателя. Орислава нигде не было. Воспоминания о его скором отъезде резанули по сердцу тупой болью — я и сама не понимала, почему эта новость так меня огорчала. В груди что-то сжималось, а мысли путались, словно снежинки в вихре.

«Хватит! — дала я себе мысленную оплеуху. — Это уже переходит все границы! Чего ты себе вообще напридумывала?!»

Впопыхах схватив со стола стакан с компотом, я опрокинула в себя всё содержимое, пытаясь смочить непонятно отчего пересохшее горло. Кисло-сладкий вкус яблок и слив на мгновение отвлёк, но тревога не отступала.

— Замучила жажда? — раздалось вкрадчиво из‑за спины, и я резко обернулась.

— Вкусный компот, — сморозила я какую‑то глупость, скользя взглядом по Гасару.

Парень сегодня был особенно хорош: тёмно‑синий бархатный костюм сидел на нём как влитой, подчёркивая стройную фигуру, а белоснежная рубашка с кружевными манжетами добавляла благородства. Он, кажется, уже не раз приложился к своим знаменитым настойкам — уж больно радостно и призывно сверкали его глаза, а на губах играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка.

— Предпочитаю напитки покрепче, — хмыкнул он, весело подмигнув. — Отлично выглядишь, Раска.

— Ты тоже, — кивнула я и, улыбнувшись, обвела взглядом стремительно заполняющих зал людей.

— Кого‑то ждёшь? — прищурившись, хитро поддел меня следопыт.