Даже со своего места я могла разглядеть, что он полностью исписан названиями сегодняшних угощений.

— Так много… — ошеломлённо выдохнула я, сглотнув мигом наполнившую рот слюну.

— А ты что думала, мы неумёхи?! Всё по высшему разряду!

— Да не думала, конечно. Я всегда знала, что вы самые лучшие, — льстиво подмигнула я ей.

В этот момент раздался рассерженный вопль моего живота, я поморщилась.

— Я ещё не завтракала. Пройдусь по рядам, перекушу, — мило улыбнулась Ганне и двинулась вперёд.

Глаза разбегались: здесь было столько всего, что хотелось набить пустой желудок всем и сразу.

Начать решила с прилавков, отмеченных жёлтым цветом. В воздухе сладко пахло сахаром, ягодами и едва уловимыми пряностями.

Аппетитной горкой высились: полоски жареного теста с копчёным сыром и красным перцем; гречневые оладьи с сушёными ягодами; маленькие песочные орешки с грушевым повидлом внутри; овсяные крендельки с ягодной глазурью, щедро посыпанные маком; крохотные пирожки в форме лодочек с куриными потрошками и яйцами; морковные бублики с ореховой обсыпкой; печенья в виде полумесяцев с творогом и смородиновым вареньем.

Завершал композицию нарезанный на мелкие кусочки песочный пирог с начинкой из сахарной брусники и лесных орехов.

— Я всё хочу, — растерянно пробормотала я, подняв глаза на довольных девчонок, умело снующих за прилавком.

— Так бери! — пожала плечами пышная рыжеволосая Малка, протягивая небольшой деревянный поднос.

И я взяла! Без зазрения совести схватила по одному экземпляру из каждой тарелки.

Дальше двинулась к закускам. На белом хлопке были расставлены дымящиеся блюда. От умопомрачительного запаха у меня волной потекли слюнки.

— А это что? — указала я пальцем на какой‑то красный фрукт, наполовину скрытый тестом.

— Запечённые дикие яблочки, фаршированные гусем в сметане под крышечкой из ржаного теста, — с милой улыбкой подробно разъяснила Валие, второкурсница с «Ожгуча».

— Ох, как интересно… А с чем тыковки?

Крохотные оранжевые «котелки» были плотно закрыты собственными крышечками, не позволяя разобрать ароматную начинку.

— Рис, лесные орехи, сушёные сливы и мёд. А это репки, фаршированные лесными грибами и травами. Ну и розы — свекольные лепестки, запечённые с чесноком и клюквенным соусом, — предупредила мои дальнейшие вопросы высокая худая девушка.

— Какое всё маленькое и аппетитное… — едва не капая слюной, протянула я к девушке поднос. — Мне всего по одному.

Перед красным прилавком озадаченно толпилась группа парней с «Латыря». Видимо, мужчинам с самого утра хотелось отведать что‑то более существенное, нежели печенья или закуски.

Локтями растолкав этих нетопырей, я протянула свой уже изрядно нагруженный поднос Умиле, моей однокурснице.

— Мне всего по одному! — с улыбкой отдала я чёткий приказ, рассматривая ассортимент.

Косточки маленьких перепелиных ножек, томлёных в диком мёду, смотрели призывно вверх, так и маня схватить их и мигом отправить в рот нежное мясо.

Рядом аккуратно лежали нарезанные тонкими ломтиками рулетики из свинины с пёстрой начинкой из квашеной капусты, зелёных яблок и ягод можжевельника. Кабаньи рёбрышки в перце и луке составляли им заметную конкуренцию. Толстые короткие колбаски из дичи с лесными травами и соусом из хрена покоились в разрезе пышных ржаных булочек. Маленькие, меньше моей ладони, окуньки в плотном кляре гордо высились на деревянных палочках, задрав хвосты вверх.

Но больше всего меня впечатлили маленькие мясные снеговики. Нижний ком был жареным шариком из куриного фарша, второй (поменьше) — идеально круглой маленькой картофелиной, а верхний — таким же ровным кругляшком из моркови. Скреплённые для верности деревянной палочкой, на «голове» они имели редкие волосёнки из веточек укропа, удерживаемого луковым колечком на манер обруча.

— Вот это фантазия у вас… — удивлённо выдохнула я, принимая поднос из рук Умилы. — Спасибо!

Осмотревшись, я поспешила к лавке, расположенной неподалёку от моего сегодняшнего поста.

— Отлично! — довольно пропыхтела я. — И поем, и службу исправно нести стану…

— Не лопнешь? — плюхнулся рядом со мной на лавку Млад, едва я успела запихнуть в рот целое яблоко с гусем в сметане.

Запихнуть вкуснотищу вышло легко, а вот прожевать оказалось той ещё задачей.

— Не лопну… — спустя пару минут проглотила я необычную закуску, довольно улыбнувшись другу. — Угощайся, тут на троих хватит. Только, чур, всего по половине съедай. Хочу пробу со всего снять.

— Как скажешь! — насмешливо хмыкнул худощавый парень, отломив кусочек от морковного бублика. — А питьё?

— Сходи! — словно царица, дала я ему своё позволение. — Я бы не донесла.

Спустя пару минут парень вернулся с тремя берестяными стаканчиками: два держал в руках, а третий, словно маятник, раскачивался в его зубах.

— Взвар из шиповника, боярышника, мёда и пряностей, — пояснил он, расставляя напитки на лавке. — Кисель из облепихи и рябины, ну и ягодный компот.

— Ляпота… — довольно вытянула я ноги, похлопав себя по животу, спустя некоторое время, когда мы с другом успешно сняли пробу со всех блюд. — Даже и не думала, что столько всего сготовить удастся. Ну кашеварки, ну мастерицы…

Помимо всего обилия, уже начавшего перевариваться в моём раздувшемся до невероятных размеров животе, по ярмарке сновали горластые девчонки с широкими подносами. На них в избытке были представлены кульки с: сахарными ягодами; зефиром; трубочками тонкой пастилы; сахарными белочками; ореховыми конфетками; и маленькими высушенными ажурными блинчиками в меду.

По бокам призывно раскачивались карамельные петушки, и тряслись аккуратные кусочки ягодных холодечиков.

— Да, славная ярмарка! — довольно улыбнулся мне Млад. — А у меня новость есть, — многозначительно поднял он тонкую бровь.

— Ну говори уж… — подалась я в нетерпении вперёд.

— Слушок до меня дошёл, — понизив голос до заговорщицкого шёпота, начал мой друг, — что дознаватель наш шуры‑муры закрутил…

— С кем же? — испуганно пискнула я.

«Уж неужто меня в его воздыхательницы записали?!»

— Так, знамо дело, с кем…

— Да не знамо! И не дело! Говори уж, интриган носатый!

— Пффф, — усмехнулся парень. — Грубиянка ты, Раска! Уж и не знаю, делиться ль с тобой теперь этой тайной…

— Да что ж ты творишь, лихо тебя подери?! Говори уж, не томи!

Помолчав несколько мгновений, друг глубоко вдохнул и выдал:

— С тари Беляной!

— Не старовата ли она для него? — скривилась я, стараясь звучать как можно более равнодушно. Даже самой себе мне было сложно признаться, что новость Млада меня неприятно удивила. На душе отчего‑то стало гадко и противно.

— Да ну! — цокнул друг насмешливо. — Они почти одного возраста, да и наша секретарь — дама ещё в самом соку…

— Соку… — поддела я его недовольно, пряча глаза в стаканчике с киселём. — И что, эта новость для нас так уж важна? Ну крутят шуры‑муры — так и Лихо с ними… Нам‑то с этого какой прок?

— Ну мы же хотим Бориске помочь, а значит, и о каждом шаге Орислава ведать должны…

— Прямо‑таки о каждом! — недовольно выдохнула я, переводя взгляд на выход из академии.

Там, в лучах яркого зимнего солнца, стоял и щурился вышеупомянутый дознаватель. Не слушая, что мне ответил Млад, я пристально смотрела на порог, где показались новые действующие лица — тор Борислав и тари Беляна.

Дознаватель галантно подал руку женщине, и та с милой улыбкой её приняла. Мне стало тошно.

Оторвав взгляд от направляющейся к прилавкам троицы, я вскочила и кинулась к деревянной доске.

— Народ, подходите, не стесняйтесь! — заголосила я, пытаясь отвлечься от неприятно скребущих нутро мыслей, природу которых я не могла понять. — Оцените наши блюда! Выбирайте яства для праздничного бала!

Ко мне хлынул поток жующих студентов, и я наконец смогла отвлечься от тёмного взгляда дознавателя и его, как оказалось, дамы сердца.