— Давайте голосовать, — предложила сора Капюш, хлопнув в ладоши. — Пусть каждый из судей назовёт своего кандидата, на том и порешаем. Я за Вилова!

— Отличная мысль, — воодушевилась я, весело улыбнувшись. — Мой голос тоже идёт ему!

— Рить был куда сильнее, — не согласился с нами сор Гаяжец, постукивая пальцами по столу. — Его визитная карточка — продуманная, логичная, яркая. Он продемонстрировал глубокие размышления при ответах на вопросы, да и творческий номер… Цурам устроил на сцене целое представление, демонстрируя, казалось бы, самое обыденное занятие — готовку. Но как он это сделал! Каждый его жест был отточен, каждое слово — взвешено. Нет, я уверен, что именно он должен победить…

— Согласен! — отчеканил дознаватель, мазнув по мне взглядом, от которого по спине пробежал неприятный холодок. — К тому же он накормил нас вкусными блинами…

— Лишь бы брюхо набить… — недовольно прошептала я, вызвав неожиданную улыбку на губах Орислава.

Творческий номер Цурама и впрямь был на редкость удачным. Он устроил на сцене целое представление: пел, ловко переворачивал блины на сковороде, подбрасывал их в воздух, танцевал, а потом угощал судей блинчиками с разными начинками. Некоторым в зале тоже досталось угощение, и они аплодировали стоя.

— Признаться честно, — задумчиво начал тор Борислав, потирая подбородок, — Вилов меня сегодня удивил. Никогда бы не подумал, что этот лоботряс так умело умеет играть на губной гармошке. Он исполнил народную мелодию так, что у многих на глазах выступили слёзы. Думаю, его стоит поощрить.

Взгляды всех присутствующих за столом уставились на тари Беляну. Именно за ней было последнее слово. Отдай она свой балл Гасару — и он победит, но ежели она предпочтёт Цурима, значит, вопрос с выбором царя вновь повиснет в воздухе, вынуждая судей искать какой‑то новый способ разрешения спора.

Я немного скисла, когда увидела, как она ласково взглянула на Орислава. Их взгляды на мгновение встретились — и в этом коротком обмене был целый разговор: едва заметный кивок дознавателя, лёгкая улыбка секретарши. Понятное дело, она захочет угодить своему ухажёру и поддержит его выбор. Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает досада.

Однако тари Беляна меня удивила. Она на секунду задержала взгляд на Ориславе, чуть заметно покачала головой, а затем повернулась к жюри и чётко, громко произнесла:

— Я тоже за Вилова. Его выступление мне понравилось больше. В нём было что‑то настоящее, неподдельное — та самая искра, которой порой не хватает даже самым безупречным номерам.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает — будто тяжёлый камень свалился с плеч. Не удержавшись, я насмешливо взглянула на кислое лицо Савосского, откинувшегося в кресле. Он скрестил руки на груди, его губы сжались в тонкую линию, а в глазах читалось явное недовольство. Но возражать было уже поздно.

Тор Борислав уверенно кивнул Глафире, стоявшей у края сцены. Она широко улыбнулась, проводила уплывающий за кулисы ансамбль ласковым взглядом и подняла руки вверх, призывая присутствующих к тишине. Я почти бегом направилась к ней, чтобы передать ей лист с именами победителей.

— Итак, — голос Глаши зазвучал торжественно, — по решению нашего достопочтенного жюри, царём академии «Ледок» становится Гасар Вилов! Факультет "Латырь"! А царицей — Юка Таволга! "Дунин"! Ура! — не сдержалась она, громко взвизгнув.

Зал взорвался овациями. На сцену поспешили участники: Юка, раскрасневшаяся и счастливая, и Гасар, который на этот раз не стал изображать свою обычную ленивую небрежность — он широко улыбался, слегка растерянный от такого поворота событий. Вилов даже на мгновение замер, будто не веря в победу, а потом кивнул мне — коротко, благодарно. Я радостно засмеялась.

Царь и царица академии «Ледок» были определены.

Спустя два дня после памятного мероприятия было решено провести межфакультетский турнир по «Белобою». На этом настояла Ванда Миройская, которая вместе с ребятами из «Ергуя» уже давно подготовила всё необходимое для проведения игры.

— Пока ты созреешь, нам всё поле разбомбят и оставят от него рожки да ножки! — отчитывала меня Ванда вечером после знаменательной победы Гасара. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела так строго, что я невольно поежилась.

— Может, через недельку? — устало улыбнулась я. Сегодняшний день выпил из меня все силы, а мысли о новом мероприятии погружали в уныние. Хотелось просто свернуться калачиком кровати и не шевелиться хотя бы сутки.

— Следопыты там каждый день с утра до ночи играют, — не унималась Ванда, размахивая рукой в сторону поля. — За неделю они наше поле окончательно уничтожат! Мы и так каждое утро проверяем его и сглаживаем неровности. Лёд, знаешь ли, Раска, требует заботы! А ещё он имеет свойство таять!

Парни из «Латыря» и впрямь полюбили игру — всё своё свободное время, которого ныне было хоть отбавляй, проводили на поле, соревнуясь друг с другом. Их громкие крики, смех и хлопки снежков разносились по всему двору академии, заставляя преподавателей недовольно хмуриться, а студентов — с завистью поглядывать в их сторону.

— Я знаю, Ванда! И я вам очень благодарна, но не думаю, что ваше прекрасное поле растает за неделю. До весны ещё как до пупка Лихо…

— Два дня! — не услышав меня, выпалила девушка, отрицательно покачав головой. — Турнир проведём в пятницу! Иначе мы умываем руки!

— Хорошо… — прошептала я, сдавшись. — Пятница так пятница.

И вот теперь я сидела на самом верху ступенчатой лавки, вдыхая морозный воздух и глядя вниз на прямоугольное поле, разделённое на две равные части высокой сеткой. На нижнем ярусе с противоположной стороны поля сидел дознаватель и буравил меня нечитаемым взглядом. Нарочито равнодушно взглянув на него, я уставилась на пять команд, выстроившихся внизу.

— Беру свои слова обратно, — обратилась я к Младу, который устроился рядом, поправляя шапку и дыша паром в морозный воздух. — Места, которые ты выбрал, замечательные… Всё отлично видно, ну почти…

«Но самое приятное — смотреть на Орислава свысока. Вот это действительно пришлось мне по душе!» — мелькнуло в голове, и я едва сдержала улыбку.

— Я же говорил, — гордо ухмыльнулся друг, поправляя шарф. — Всё прекрасно видно, да ещё и безопасно. Вероятность получить снежком по шапке крайне мала.

Ничего не ответив парню, я принялась изучать внимательным взглядом членов каждой команды.

— Все такие большие… — ошеломлённо прошептала я, скользя взглядом по широкоплечим фигурам игроков. Даже девушки с Дунина были подтянутыми и не сильно выделялись на фоне других.

— Да, заруба будет знатная! — кровожадно ощерился Млад, потирая руки. — Готов поспорить, что «Латырь» вынесет всех за два раунда.

Я насмешливо покачала головой:

— Тебе лишь бы зрелищ!

— Было бы странно, приди я сюда за чем‑то другим… — хмыкнул этот зануда. — Что-то я не пойму, кто на какой позиции играет…

— Посмотри, — принялась объяснять я, указывая пальцем на игроков. — Синие ленты на руках у «давков», видишь? У них на поясах висят деревянные черпаки. Они будут подавать снежки, но если их «снаряды» закончатся, черпаки помогут им быстро налепить новые. Красные ленты у «бросяк» — они должны быстро принимать снаряды у «давков» и молниеносно атаковать противников. Ну а стражи с зелёными лентами… Думаю, это ты и так понял. Только у этих двоих в руках есть «лопаты».

Лопатой мы называли широкую палку, расширенную с одного конца. С помощью этого приспособления стражи защищали свои корзины от снежков противника — ловко отбивали летящие снаряды, создавая своеобразный барьер.

Под громкий звук горна на середину поля вышла Ванда. Высоко подняв руку, она попросила тишины и громко объявила:

— Уважаемые участники и зрители! Сегодня мы станем свидетелями захватывающего зрелища — первого турнира по «Белобою» академии «Ледок»! Прежде чем мы начнём, позвольте напомнить вам основные правила игры.