— Именно, — подтвердил он. — Я, конечно же, не могу раскрывать тебе всех подробностей, но сюда меня привёл нерешённый вопрос с оборцами. Показания вашего молодого преподавателя были крайне подробными и настораживающими. У нас есть все основания полагать, что в данной местности действует одна очень активная оборская ячейка, которая баламутит воду и, что не менее важно, привлекает на свою сторону несмышлёных юнцов.

— Какой ужас… — только и смогла выпалить я, резко сбившись с такта. Дознаватель этого будто бы и не заметил: он расслабленно кружил меня, будто мы обсуждали погоду, а не возможный государственный переворот.

— Не волнуйся об этом, — ласково улыбнулся мне мужчина. — Скоро всё закончится.

— Ты поэтому уезжаешь? — сама не заметив, как перешла на «ты», тихо спросила я его. Слова вырвались сами собой, и я тут же внутренне сжалась, ожидая его реакции.

— Отчасти, — пожал Савосский плечами. В это время музыка резко стихла, и мы остановились. Зал наполнился шёпотом и смехом, но для меня всё вокруг словно замерло. Орислав неожиданно нежно прижался губами к моей руке.

— Мне нужно идти, — быстро обернувшись на ректора, рядом с которым стоял Гасар, проговорил он. — Пообещай подарить мне ещё один танец перед завершением бала. Я бы хотел с тобой кое‑что обсудить…

— Конечно… — едва слышно ответила я, кивнув головой. Его улыбка на мгновение согрела меня, а затем дознаватель с лёгким поклоном скрылся в толпе.

«О чём же ты собрался со мной беседовать?!» — эта мысль прочно поселилась в моей голове и напрочь отказывалась её покидать. Сердце билось чаще, а в груди разливалось странное, тревожно‑радостное предчувствие.

Веселье ощутимо витало в воздухе, окутывая зал тёплым облаком музыки, смеха и шёпота. Студенты наслаждались балом: кружились в танцах, перекидывались друг с другом ничего не значащими фразами, смеялись, сверкая глазами в свете сотен свечей. Искристый смех и улыбки летали в зале, словно солнечные бабочки в летний полдень, отражаясь в золочёных рамах зеркал и переливаясь на паркете, отполированном до зеркального блеска.

Однако мне было неспокойно.

Я и сама не понимала, чем была вызвана моя тревога. То ли слова Орислава, брошенные мимоходом — «Я бы хотел с тобой кое-что обсудить...», — то ли грусть от нашей скорой разлуки, то ли неясное предчувствие, что за всем этим кроется что‑то большее. Оно не давало мне расслабиться и в полной мере насладиться восхитительным праздником, словно невидимая рука сжимала грудь, мешая дышать.

— Чего киснешь? — раздалось из‑за спины, и я резко обернулась, едва не подавившись солёным крендельком, который как раз отправила в рот.

— Не кисну! — с набитым ртом пробормотала я, пытаясь выдавить улыбку. Млад, кажется, моему ответу не поверил. Его взгляд, внимательный и чуть насмешливый, скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах.

— Я серьёзно, Раска, — нахмурился он, пристально смотря на меня. — Что случилось? Ты какая‑то не такая.

— Отлично выглядишь, — постаралась я увести разговор в другое русло, машинально поправив складки своего платья. К слову сказать, я ни капли не солгала. Тёмно‑зелёный бархат костюма красиво оттенял глаза парня и делал его фигуру поистине внушительной. Никогда бы не подумала, что мой худощавый, невзрачный лучший друг может выглядеть столь привлекательно — словно преобразился за одну ночь.

— Это заслуга Миры, — отмахнулся от моего комплимента Ладка, бросив быстрый взгляд на девушку, стоящую чуть поодаль в окружении щебечущих подруг. Она кокетливо ответила на его взгляд, чуть склонив голову и улыбнувшись, лицо парня тут же посветлело.

— Ну, конечно, — весело поддела я его, — сам бы ты никогда так прекрасно не нарядился…

— Так что случилось? — ничуть не обиделся на мою поддёвку Млад. Он не сводил с меня глаз, и в его взгляде читалось неподдельное беспокойство.

— Да с чего ты это вообще взял?! — скрестив руки на груди, нахмурилась я. — У меня просто немного болит голова…

— Ой, Раска, думаешь, за столько лет я не научился понимать, когда ты врёшь?! — он слегка наклонился ко мне, понизив голос.

— Млад, я не хочу об этом говорить. Ничего серьёзного, правда, — сдалась я, тихо пробормотав ответ.

«Да и что я могла ему сказать, если и сама не понимала причин своей тревоги?!»

— Ладно, — пожал плечами парень. — Не хочешь — не говори. Пойдём потанцуем? — приглашая, протянул он мне руку. Его ладонь была тёплой и надёжной, и на мгновение мне захотелось просто ухватиться за неё и забыть обо всех тревогах.

— А твоя дама не обидится, что ты уделяешь внимание другой? — хитро скосила я глаза на свою одногруппницу, которая исподтишка наблюдала за нашей беседой, слегка нахмурив брови.

— Мы с Мирой и так весь вечер танцуем. К тому же она устала и решила отдохнуть. Не думаю, что танец с тобой будет проблемой.

— Ну что ж… — тяжело вздохнула я, бросив быстрый взгляд на сцену, где несколькими минутами ранее стояли Гасар и ректор. Ни одного, ни второго видно не было. Я поискала глазами тёмную макушку дознавателя, но и он будто бы сквозь землю провалился.

Вложив свою ладонь в руку друга, я постаралась выкинуть все мысли из головы и отдаться танцу. Вышло плохо. Мои шаги были сбивчивыми, а взгляд то и дело скользил по залу в поисках знакомых лиц.

— Раска, ты же знаешь, что я всегда рядом? — тихо обратился ко мне Млад, когда мелодия стихла и мы остановились, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Его голос звучал так искренне, что на мгновение мне захотелось рассказать ему обо всех своих глупых тревогах и печалях.

— Конечно, Ладка, — искренне улыбнулась я, посмотрев парню прямо в глаза. — Иди, Мира тебя уже заждалась…

Задержавшись на пару мгновений серьёзным взглядом на моём лице, друг кивнул мне и направился к девушке.

Я же глубоко вздохнула и направилась к столу с яствами. Бал подходил к концу, завершающий танец был не за горами, а Орислава словно и вовсе здесь не было. Тоскливое чувство одиночества разлилось внутри, я с отчётливой уверенностью поняла, что его обещание останется невыполненным.

— Дорогие друзья! — неожиданно раздался громкий голос соры Капюш со сцены. Взгляды всех присутствующих направились на дородную даму в строгом золотом платье с чёрными кружевами. Её голос звучал властно и непреклонно. — Надеюсь, наш бал пришёлся вам сегодня по душе! Но даже самое хорошее в нашей жизни имеет свойство завершаться, поэтому вынуждена сообщить вам, что зимний новогодний бал академии Ледок окончен! Расходитесь по своим комнатам!

— А как же речь короля и королевы академии? — озадаченно пробормотала я, нахмурившись. О том, что это было в программе вечера, я не сомневалась. Да и тор Борислав украшал любое торжественное мероприятие своими длинными разглагольствованиями. Сегодня этого не случилось. И это было крайне странно.

Народ недовольно потёк к выходу разноцветной волной. Многие подходили к столам и брали оставшиеся яства, кажется, они рассчитывали на продолжение банкета в своих комнатах. Кто‑то смеялся, кто‑то перешёптывался, кто‑то уже строил планы на вечер за пределами бального зала.

Я же замерла каменным изваянием, пытаясь высмотреть в толпе лица мужчин. Ни Гасара, ни ректора, ни дознавателя видно не было. Сердце тревожно затрепыхалось в груди, ладошки вспотели. Ощущение чего‑то зловещего придавило меня могильной плитой — всё это неспроста.

— Пойдёмте, Раска. Час поздний! — раздалось рядом со мной, и я, дёрнувшись, перевела озадаченный взгляд на сору Капюш. Женщина внимательно смотрела на меня, слегка прищурив тёмные глаза, в которых читалось что‑то, чего я не могла понять.

— Тор Борислав? — едва слышно промямлила я.

— Он сейчас занят, не беспокойтесь понапрасну! — подхватив меня под руку, преподавательница по заговорам увлекла меня к выходу.

Уже в своей комнате я смогла немного перевести дух. Нервно меряя её небольшое пространство шагами, я прокручивала в голове все события этого вечера, пытаясь понять, что же не даёт мне покоя. За окном шумел зимний ветер, бросая в стекло горсти снега, а в камине догорали последние угли, отбрасывая дрожащие тени на стены.