Конечно, это не помогло нам победить. Но в турнирной таблице мы заняли почётное третье место — за нами, к всеобщему изумлению, шли музычки. Меткий бросок дознавателя позволил им подняться вверх, сместив в самый конец прях.

Первый турнир по «Белобою» в академии «Ледок» удался на славу. Несмотря на травмы и проигрыши, все остались довольны и веселы. Участники обменивались шутками, хлопали друг друга по плечам, а следопаты гордо поднимали над головой свой трофей — ледяную чашу, украшенную снежными узорами.

Я тоже была донельзя счастлива, вот если бы ещё не тяжёлый взгляд дознавателя, следующий за мной повсюду, и вовсе было бы чудно. Каждый раз, оборачиваясь, я натыкалась на него. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. И от этого непрошенного внимания по моей спине пробегал странный холодок — не то тревога, не то предвкушение чего-то нового.

Утром следующего дня я проснулась от настойчивого, почти агрессивного стука в дверь. Звук резанул по нервам, вырвав из остатков сна. Со стоном поднявшись, я заставила себя сделать шаг — и прошипела сквозь зубы, чувствуя, как ноют мышцы. Всё-таки вчерашняя игра оказалась изнуряющей: каждое движение отзывалось теперь тупой болью в спине и ногах.

Доковыляв до двери, я со злостью её распахнула, уже приготовив едкое замечание для незваного гостя. Но на пороге никого не оказалось. То ли кто-то не дождался, пока я наконец доползу до двери, то ли у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса последних дней…

— Не галлюцинации… — едва слышно пробормотала я, когда случайно зацепилась глазами за смятый белый лист бумаги, валяющийся на полу у порога.

Кряхтя и отфыркиваясь, я подняла его и развернула дрожащими пальцами. Послание было коротким, написанным неровным почерком:

«Приходи после завтрака в лабиринт. Есть о чём поговорить. Это срочно! Гасар»

— Что он опять задумал… — простонала я, затворяя за собой дверь. Положив странную записку на стол, я плеснула в лицо холодной водой — капли скатились по щекам, немного приводя в чувство. Затем открыла шкаф, машинально выбирая одежду. Мне отчаянно захотелось узнать, что следопыт хочет со мной обсудить. В том, что послание мог написать не он, я отчего-то даже не сомневалась.

***

Наспех съеденная каша недовольно каталась по желудку, а я старательно пробиралась к лабиринту, кутаясь в плащ. Сегодня выдался особенно морозный денёк: воздух был прозрачным и колючим, а дыхание вырывалось изо рта белыми клубами. Неудивительно, что студентов академии «ЛЕДОК» на улице почти не было — все сидели в тепле собственных комнат и не желали высовывать нос в это ледяное утро. Даже поле для «Белобоя», столь любимое следопытами, нынче пустовало: ни криков, ни смеха, только одинокий скрип снега под моими сапогами.

— Ну и где он? — недовольно пропыхтела я, крутя головой по сторонам. Гасара нигде не было видно. Постояв пару минут в одиночестве, я тяжело вздохнула и решила зайти внутрь ледяных стен. Может, Вилов уже поджидает меня там?

— Хорошо потрудились, — довольно улыбнулась я, проведя рукой по ровному срезу ледяной стены лабиринта. В суете последних дней я так и не успела выкроить время, чтобы посетить творение студентов «Латыря», хотя многие его хвалили. Особенно его облюбовали влюблённые парочки. Млад намедни сказывал, что наш лабиринт стал самым ходовым местом для назначения свиданий.

— Ау! — прокричала я, осторожно двигаясь вдоль стены. Я старалась не сворачивать, не желая потерять дорожку, по которой вошла в ледяные чертоги, но буквально спустя пару минут поняла, что неотвратимо заплутала. Тропка, которая должна была вывести меня из лабиринта, завела меня всё глубже, петляя между полупрозрачными стенами.

— Гасар! — начиная нервничать, закричала я, но ответа не последовало. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно потрогать.

— Ну что ж… — глубоко вдохнула я, двинувшись наугад. — Рано или поздно я выберусь. Но если это его дурацкая шутка… — додумать свою мысль я не успела, так как впереди что-то мелькнуло. Не разбираясь, я поспешила следом, в полной уверенности, что это Гасар.

— Вилов! Лихо тебя побери! — прорычала я, выйдя на небольшую площадку с низенькой лавочкой. Но там никого не было. — Выходи уже! Это не смешно! Слышишь?

Холод уже ощутимо пробирался под одежду, начиная сковывать моё тело. По коже неумолимо побежали щекотные мурашки, заставив меня поморщиться.

— Идиот! — крикнула я, со злости ударив ногой по лавке.

В это же мгновение что-то резко толкнуло меня в спину. От неожиданности я упала на землю и больно ударилась головой о лёд стены. Зашипев от боли, я попыталась скинуть с себя тело, которое навалилось на меня сверху.

— Спокойно! — отдал мне тихий, но властный приказ мужчина, в котором я безошибочно узнала дознавателя Орислава Савосского.

— Какого Лихо?! — завозилась я с удвоенной силой, зло пыхтя и перебирая в голове все эпитеты, которыми сейчас награжу этого наглого хама. — Что всё это значит?!

— Всего лишь то, — пробормотал Орислав, наконец поднявшись. Он нарочито медленно отряхивал с одежды мелкие куски льда, исподтишка наблюдая за мной, — что я спас тебе жизнь…

— Чего?! — насмешливо фыркнула я, вскочив на ноги. Но, переведя взгляд на то место, на котором минуту назад стояла, я поперхнулась. Там лежала огромная глыба льда, отколовшаяся от стены. Не столкни меня Савосский, я бы уже точно проверяла на мягкость перины Мары. — Какой ужас…

— И почему ты всегда ищешь неприятности на своё седалище? — насмешливо протянул дознаватель, и я, нахмурившись, уставилась прямо в его льдистые глаза. В них, вопреки насмешке, читалось неподдельное беспокойство.

— Это всё ваши проделки? — уперев руки в боки, выдала я гневно. Первый шок прошёл, и я смогла мыслить мало‑мальски здраво. — Вы подкинули мне записку от лица Гасара с приглашением прийти в лабиринт! Устроили эту глупость с глыбой, благородно спасли! Думаете, я теперь растаю и упаду к вашим ногам?!

— Что за чушь? Какая записка? — прищурился Орислав, озадаченно наклонив голову набок. Его голос звучал искренне — ни намёка на игру.

— Ох, не прикидывайтесь! Это низко!

— Я уже устал, Раска, что ты обвиняешь меня во всех смертных грехах. Почему в твоих глазах я такой монстр? Чем я это заслужил? Я из кожи вон лезу, чтобы ты обратила на меня свой взор, но, кажется, ты построила обо мне настолько каменное убеждение, что мне его уже не расколоть… — с каждым словом он сокращал расстояние между нами. На последних словах он подошёл вплотную, и я упёрлась спиной в холод стены.

— Зачем вам мой взор? — едва слышно пробормотала я, словно зачарованная, утонув во льде его глаз.

— Потому что ты свела меня с ума, Раска! Затопила собой все мои мысли, напрочь лишив покоя и здравости всегда такого холодного рассудка! — горько усмехнулся дознаватель, покачав головой. — Но ты права! К тебе это не имеет никакого отношения, это только моя проблема.

— Я…

— Забыли! — холодно отрезал Савосский, отступая на шаг. — А теперь подробнее расскажи мне о записке. Я должен знать, кто и зачем хотел выманить тебя в лабиринт!

С моей памятной прогулки в лабиринте прошло два дня. Орислав более не попадался мне на глаза, будто бы специально меня избегая. Его слова никак не желали покидать моей головы: я снова и снова прокручивала их в уме и не могла признаться самой себе, какие будоражащие чувства они пробуждали.

Признаться честно, в эти дни я сама искала встреч с дознавателем, который мастерски их избегал. В конце концов я была вынуждена признаться, что без его внимания, которое он оказывал мне в последнее время, мне стало неуютно — словно из жизни пропал какой‑то важный элемент, придававший ей остроту и смысл.

Было даже обидно: сначала он разбередил мою душу своими речами, а затем спрятался, словно лихо в летнем лесу, оставив меня метаться между догадками и невысказанными вопросами.