Она жестикулировала руками, указывая на противоположные части поля:

— Один десятиминутный раунд, две команды. Два «бросяка» атакуют, «давки» подают им снежки, — указала она пальцем на аккуратно сложенные горки «снарядов» по обоим сторонам поля. — «Стражи» защищают свою корзину от снежков противников. Та команда, чья корзина из‑за веса закинутых туда снежков первая упадёт на землю, переломив деревянный рычаг, — выигрывает!

Толпа затаила дыхание.

— Использование магии любого вида запрещено — это игра на силу, ловкость, меткость и стратегию! Все снаряды должны быть одного размера: не больше среднего кулака взрослого человека. Запрещено целенаправленно атаковать игроков. Участники могут перемещаться по своей половине поля, но не имеют права пересекать сетку. Играем по кругу: команда‑победитель получает три балла, в случае ничьей каждой из команд присуждается по одному баллу, проигрыш, безусловно, ноль.

— Что ещё за ничья? — крикнул кто‑то из игроков, и Ванда поморщилась от недовольства.

— Если корзины команд падают одновременно или за десять минут раунда никто из них так и не скинет корзину соперника, присуждается ничья. Понятно? — посмотрела она на участников, а затем перевела взгляд на нетерпеливых зевак. — Наши судьи будут внимательно следить за ходом турнира!

Ванда уверенно кивнула на троицу парней, которые стояли чуть поодаль. Среди них я признала нашего «царя» Вилова, учителя по физической подготовке сора Юлита и старосту «Латыря» Радима.

— Это ж нечестно! — подавилась я воздухом, повернувшись к Младу. — Они будут следопытам подсуживать!

— Чего тут подсуживать?! Сбил корзину — молодец, делов‑то… — пожал плечами парень.

— То‑то же, ты мне постоянно проигрываешь, — поддела я друга, вспоминая бесчисленное количество его неудач.

— Если бы не лёд… — поджал губы Млад, и я захохотала:

— Так в этом‑то и вся суть!

— А мы начинаем! — громогласно завопила Ванда, и я испуганно дёрнулась. — Желаю всем командам успеха! Надеюсь, зрители не поскупятся на свою поддержку! Первый тур: «Ергуй» против «Красимака»! Прошу команды занять свои места!

Толпа зевак взревела, захлопала, засвистела. Ванда довольно улыбнулась, осторожно покидая ледяное поле.

Первый в истории академии «Ледок» турнир по «Белобою» начался.

Млад, как всегда, оказался прав. «Латырь» сразу же взяли первенство, не оставляя ни единого шанса своим соперникам: их слаженные действия и молниеносные броски снежков буквально сметали корзины противников со столбов. Каждый их ход был продуман, каждый бросок — точен. За ними с небольшим отрывом шла команда лечебников: они действовали осторожнее, но уверенно и методично.

К моей досаде, кашеварки пока не сильно преуспели. Их позиция на турнирном табло была второй с конца — всего на строчку выше «Дуняш». Такое соседство было досадным, музычки были слишком нежны для такой игры. Кажется, они не особо-то и старались победить, вяло кидая в соперников снежками — больше для вида, чем для результата.

— Нет, ну что ты делаешь! — завопила я, когда моя однокурсница Мира, которая занимала позицию «бросяка», в очередной раз запулила свой снаряд куда-то в бок, едва не задев одного из зрителей. Половина игр была уже сыграна, а надежды подняться хотя бы на одну позицию вверх у моего факультета ощутимо таяли. Я стиснула кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь досады и тревоги.

Корзина на нашей стороне поля с громким треском свалилась наземь — кто-то из следопытов метко попал в неё, и опора не выдержала веса. В этот же миг Мира от неожиданности поскользнулась на льду. Стараясь удержать равновесие, она стала размахивать руками, но это ей не помогло. С оглушительным грохотом девушка свалилась на лёд.

— Это плохо… — пробормотала я, вскакивая на ноги. Я во все глаза смотрела на лежащую на поле однокурсницу, которая не спешила подниматься. Её лицо исказилось от боли, а рука непроизвольно потянулась к лодыжке.

К ней подбежали судьи и Ванда. Окружив её, они перекинулись парой коротких фраз, и Гасар умело подхватил кашеварку на руки, бережно унося с поля.

— У команды «Ожгуча» травма. Мира Валеш не сможет более продолжать состязание. Есть ли желающие подменить её? — обратилась Ванда к толпе, её голос звучал громко и чётко, перекрывая гул зрителей.

Руки подняли пара следопытов, но девушка отрицательно покачала головой.

— Только факультет кашеваров! — твёрдо произнесла она.

Я осмотрела притихшие ряды зрителей и тяжело вздохнула. Лица вокруг были размытыми пятнами: кто-то сочувственно кивал, кто-то с любопытством ждал, что будет дальше. Поднявшись со своего места, я начала медленно спускаться вниз, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я готова! — обратилась я к Ванде, и та мне ободряюще улыбнулась.

— Отлично!

Направившись к своей команде, отдыхающей от поединка в стороне, я мельком бросила взгляд на дознавателя. Орислав уже не сидел, он стоял справа от трибун, вальяжно прислонившись к деревянному столбу. Савосский смотрел на меня пристальным, нечитаемым взглядом — в его глазах что-то блеснуло, но я не успела понять, что именно.

Под звук гонга, извещающего о начале следующего раунда, на поле вышли следопыты и музычки. Расстановка сил была и так понятна, поэтому никто никаких чудес не ждал. Но всё-таки нечто необычное произошло. И очень быстро.

В первую же минуту одна из «Дуняш» с позиции «бросяка» получила снежком в лицо. Удар пришёлся точно в нос — кровь полилась почти сразу. Громко всхлипывая, девушка удалилась с поля, утирая слёзы и кровь рукавом.

Ванда вновь обратилась к публике с вопросом о замене, но в этот раз желающих не оказалось. Толпа молчала, переглядываясь и перешёптываясь.

— В таком случае команде «Дунина» присуждается техническое поражение… — изрекла Ванда, и девушки расстроенно заверещали.

— Я могу выйти на замену, — неожиданно подал голос Орислав, и я озадаченно дёрнулась, громко закричав:

— Это нечестно!

Ванда посмотрела на меня, перевела взгляд на табло и, насмешливо покачав головой, кивнула Савосскому на поле.

— Приступайте!

Я недовольно сощурилась, направившись к старосте «Ергуя».

— Это что ещё за дела? Почему дознавателю позволили выйти на поле? — мой голос дрожал от возмущения.

— Раска, взгляни на табло! У музычек один балл, и тот полученный чудом. От присутствия в их команде дознавателя ровным счётом ничего не изменится, — спокойно ответил девушка, пожав плечами.

Выдав что-то нечленораздельное, я вернулась к своей команде.

— Ого! — завопили кашеварки спустя пару минут, когда Орислав одним метким ударом свалил корзину следопытов. Конструкция с грохотом рухнула, рассыпая снежные комья.

— Как это? — ошеломлённо выдохнула я, вытянувшись во весь свой рост. Я пыталась рассмотреть, что происходит на поле, и не могла поверить своим глазам. — Корзина почти пустая, как?

— Он выбил снежком палку-опоры. Вот это да… — восхищённо прошептала Харга, хлопая в ладоши.

— Это же нечестно! — яростно выпалила я.

— Правилами не запрещено, значит, можно, — пожала плечами моя сокомандница Енира.

Я ничего ей не ответила, лишь молча наблюдала, как радостно прыгают «Дуняши», облепив Орислава со всех сторон. Тот же расцвёл в обаятельной улыбке и, бросив на меня красноречивый взгляд — полунасмешливый, полувызывающий, — продолжил купаться во внимании пышущих счастьем девушек.

Два оставшихся раунда мы провели неплохо. Не могу сказать, что это была моя заслуга — скорее, удача и слаженная работа команды. Но чувство гордости всё же теплилось во мне. Одну игру против «Ергуя» мы сыграли вничью: обе корзины устояли, как мы ни старались достичь обратного. А вот над «Красимаком» мы смогли одержать волевую победу. На последней минуте мой снежок всё же опрокинул их корзину наземь — я метнула его с такой силой, что сама чуть не упала, и с восторгом увидела, как конструкция с треском рушится.