— Всё подтвердилось?

— Да, — еле слышно выдохнула я. — Тор Борислав сказывал, что правы мои домыслы оказались. Да к тому же в комнате Светолика ещё много чего сыскали: там и листовки оборские, и даже оружие…

— Никогда бы не подумал… — покачал головой Млад, всё ещё не до конца веря моим словам. — Отчего мне ничего не сказала?

— Поначалу боялась, не хотела тебя в это впутывать, думала: уж коль накажут за любопытство да самоуправство, так пусть только меня… А после тор Борислав с меня слово взял, что никому я об этом ни взглядом, ни словом не проболтаюсь. Да вот только видишь, как оно сложилось…

— Дееелааа… — вскочил со стула друг, нервно взъерошив свои рыжие вихры. — И думы не имел, что оборцы так распоясались, что уже и в академиях своих крыс плодят.

— Светолик — не крыса! — возмущённо прошептала я, но под многозначительным взглядом друга смутилась. — Бориска сказывал, что оборцы нынче взъерепенились, что кровь свежую почуяли. У царя‑то наследника нема, вот и хотят его извести, да власть в царстве переменить.

— Никогда! — хлопнул по столу ладонью всегда спокойный Млад. Кувшин с цветочной водой и небольшой стеклянный стакан жалобно затряслись. — Не бывать тому!

— Конечно! — успокаивающе положила я руку на сжатый кулак друга. — Царя нашего народ почитает и любит. Да и шибко справные у него дознаватели, всех повылавливают…

— Твоя правда, — согласился со мной парень.

— Вот только один из них к нам теперь едет, — устало опустила я голову на стол. — Перетрясёт всю академию. Уж сколько голов полетит… Ему ж невдомёк, что тор Борислав не повинен в чёрной душонке своего подчинённого. Там разговор короткий: пригрел предателя — неси ответ! А уж уволить за что всегда найдут… И мы вместе с ним с голым задом из академии выпорхнем…

— Не нагнетай! Может, не всё так плохо… Скажи лучше, что ты подслушала? С чего взяла, что Борислава снимать будут?

— Сор Гаяжец попросил меня ректору список должников отнести, — начала я издалека, по крупицам восстанавливая в памяти события сегодняшнего дня. — Я и снарядилась. Тари Белены на месте не оказалось, я уж было хотела самолично к Бориске стучаться, как решила лист приготовить да из сумки достать. А этот огрызок окаянный из рук, что непокорная птица, выпорхнул да под стол угодил…

— Недотёпа,— причмокнул Млад, насмешливо качая головой.

— И улетел так ловко, аккурат меж секретарскими сапожками да мусоркой… В три погибели свернулась, чтоб достать… Всё пусто, пришлось стол обходить, да под него забираться… А тут слышу: дверь ректорская отворилась, да голоса послышались. Тор Борислав нервно тараторил что‑то, а тари Беляна старалась его успокоить.

— Истинное наказание… — бормотал ректор, и я воочию представила, как он мнёт в руках свою редкую седую бородёнку. — Закроют… И впрямь закроют… На старости лет мне такое испытание…

— Тор Борислав, не кипятитесь раньше времени, — раздалось утешающее похлопывание тари Беляны. — Может, обойдётся ещё…

— Да куда там! — уныло выдохнул наш старый ректор. — Уже и главный царский дознаватель Орислав Савосский к нам направился. Не сегодня‑завтра средь наших стен окажется. Ох, и беееда… — гнусаво протянул он, и громко хлопнувшая дверь известила меня о том, что он снова ушёл в свой кабинет.

— А ты что здесь делаешь? — раздался над моей головой удивлённый голос тари Беляны, преданного секретаря ректора нашей академии.

— Простите… — прошептала я, боясь даже пошевелиться. — Я вам… Вот! — протянула листок женщине, недовольно нахмурившей тонкие брови. — Сор Гаяжец просил ректору передать… А он под стол улетел…

— Иди уже! — всё ещё хмурясь, выхватила она лист из моих влажных пальцев. — Не до тебя сейчас…

— Простите! — ещё раз пробормотала я и, вскочив, понеслась на выход, не веря, что так легко выпуталась из столь щекотливой ситуации.

— Постой! — остановил меня властный женский голос прямо возле двери. Моя дрожащая душонка едва ли не выпорхнула из тела.

— Да? — пискляво проблеяла я, оборачиваясь.

— Надеюсь, ты понимаешь, что рот нужно держать на замке? — вопросительно уставилась на меня рыжеволосая женщина, чья былая красота всё ещё оттеняла строгость серых глаз.

— Конечно! — словно болванчик закивала я головой и что есть мочи понеслась к Младу.

— И, конечно же, ты ничего не поняла! — язвительно поддел меня друг. — Напомни мне никогда не доверять тебе секретов.

— Прекрати! — больно ткнула я его локтем меж худосочных рёбер. — Я же только тебе… А ты, я знаю, никому не скажешь… Да и дело дюже важное, и меня, и тебя касается…

— Мда, — скривился друг, словно отпил прокисшей браги. — Про Орислава Савосского я слыхал. Шибко въедливый малый…

— Что делать‑то будем? — окончательно упала я духом после слов Млада.

— Что‑что? Ректора выручать!

Прошло уже несколько дней, а о том, как выручать тора Борислава, мы с Младом так и не условились. Друг мудро рассудил, что, пока царского дознавателя в академии нет, так и городить нечего. А уж как появится, там и видно станет, куда тропинка вильнёт.

— Раска Хвоя, будьте добры, отнесите тору Бориславу сие донесение… — вырвал меня из раздумий строгий голос сора Гаяжеца.

Вздрогнув, я нехотя поднялась со своего места и, крепко ухватив преподавательский листок, поплелась в кабинет ректора.

В любой другой раз я бы счастливо выпорхнула прочь — всё‑таки законно отлынивать от занятий я обожала, — но сегодня всё было не так. Слишком много проблем в последнее время поджидало меня в ректорском кабинете, и неприятное предчувствие вновь сковало нутро.

— Нужно как можно скорее передать послание Бориске и мчаться назад, не хватало мне ещё каких приключений на неугомонный хвост… — думала я, ускоряя шаг. Громкий стук небольших каблучков звуком молота разносился по пустынным коридорам академии.

Тари Беляны вновь не оказалось на месте. Крепко сжав во влажной ладошке бумагу, я решительно постучала в дверь тора Борислава.

— Войдите! — раздался недовольный голос ректора, и я, впорхнув в кабинет, затараторила:

— Здравы будьте, тор Борислав! Сор Гаяжец просил передать вам этот документ.

Ничего не ответив на мою сбивчивую речь, седовласый мужчина задумчиво буравил меня взглядом.

— Тор Борислав? — вопросительно подняла я брови, оглядев осунувшееся лицо старика и всклоченные остатки седых волос.

— А? — будто ото сна очнулся он наконец и перевёл на меня осоловевший взгляд. — Раска?

— Я от сора Гаяжеца бумагу принесла… — вновь повторила я, размахивая несчастным листком перед носом ректора.

— Сожри его лихо! — зло прошептал он, выхватывая у меня из рук злосчастное послание. Скомкав его, он брезгливо отбросил его прямо на пол. — Не до него сейчас!

— Простите! — не зная, как реагировать на выходку тора Борислава, проблеяла я.

— Ты‑то тут причём?! — удивлённо свел он свои кустистые брови к переносице.

— Если бы не я, не было бы столько проблем… Всё было бы как и прежде…

— Глупости! — отмахнулся от моих слов старик. — Даже думать об этом не смей! Всё, что произошло, — чья угодно вина, но только не твоя!

— Я знаю про Гореслава Савраскина… — выпалила я подслушанный недавно разговор.

— Орислава Савосского… — хмыкнул тор Борислав, забавно дёрнув головой. — Право, меня уже и не удивляет, как умело ты узнаешь всё, даже секретные сведения… Ну и любопытный же у тебя нос, Раска!

— Я не специально! Правда! — начала было оправдываться я, но ректор лишь равнодушно отмахнулся.

— Он уже приехал. Тари Беляна его встречать отправилась. Уже сегодня вся академия будет о нём гудеть.

— Мы не дадим вас в обиду! — клятвенно пообещала я, заметив, как на последних словах о дознавателе Борислав поморщился.

— Вот уж не ожидал, что от лучшего царского дознавателя меня будет защищать такая пигалица! — хохотнул тор Борислав, подёргивая себя за жидкую бородёнку. — Я тронут! — отсмеявшись, кивнул он мне. — Да только есть у меня проблема куда более серьёзная, чем Орислав Савосский.