— Мне повторить свой вопрос? — прищурился он, задрав вверх смоляную бровь. — Студент Вилов, немедленно отойдите от Хвои!

К моему удивлению, Гасар не спешил выполнять приказ, и тогда я со всей силы оттолкнула его от себя и постаралась вежливо улыбнуться разгневанному мужчине.

— Вечер добрый! Не спится?

— Могу спросить то же самое и у вас? — кисло улыбнулся мне дознаватель, не переставая закидывать следопыта испепеляющими взглядами.

— Ступайте, Раска, к себе! У нас с Гасаром будет долгий разговор!

— Мы просто обсуждали… — хотела я оправдать парня, но тут же смолкла, пронзённая свирепым взглядом Орислава.

Зябко поёжившись, я отлепилась от стены и, слегка пошатываясь, двинулась в сторону своей комнаты.

— Ты что, пьяна? — поймал меня за локоть удивлённый дознаватель.

— Нет! — поспешно пискнула я.

— Она пьяна от любви, — одновременно со мной насмешливо произнёс Гасар, и мне показалось, что Орислав натурально зарычал.

— Завтра в кабинете ректора! — отдал он строгий приказ, наставив указательный палец на следопыта. Резко подхватив меня на руки, он направился в сторону моих покоев.

— Это ещё зачем?! — ошеломлённо пискнула я.

— Узнаешь! — вкрадчиво произнёс дознаватель, и мурашки взяли моё тело в плен от черноты его многообещающего взгляда.

Перевернувшись на правый бок, я громко застонала. Противные молоточки застучали в висках, сознание поплыло, а желудок сжался и резко подпрыгнул к глотке.

— Чтоб я ещё раз… — хрипло прошептала я, пытаясь дышать урывками. — Ну, Гасар…

Воспоминания о вчерашнем дне возвращались мутными обрывками. Я ещё не могла сложить полную картину всей катастрофы, но какое-то колкое чувство не давало мне покоя.

— О, Лихо, — заныла я, медленно садясь на кровати. Невнятная круговерть заплясала перед глазами, и я зажмурилась. — Кажется, меня вчера ещё и знатно выворачивало… — я внимательно оглядела свою пижаму, о том, как её натягивала, вспомнить не могла, хоть убей.

— И кто-то, кажется, держал мои волосы… Но кто? — память коварно хихикала на задворках, а я мысленно выла от непривычно гадкого похмелья.

— Никогда больше! — пообещала я сама себе и тут же поморщилась. Громкий стук в дверь припечатал мой череп похлеще гробовой доски.

— Чего так шуметь?! — недовольно пропыхтела я, потянув на себя ручку.

На пороге моей комнаты стоял донельзя довольный Гасар. Мне стало ещё тошнее от его счастливого вида, не выказывавшего ни тени утренней хвори. Осторожно заглянув в комнату, следопыт расслабленно выдохнул и прошёл внутрь.

— Я вообще-то тебя не приглашала! — решила я повредничать, глядя на его противно здоровое лицо.

— Ну и вонь у тебя тут! — проворчал парень, не реагируя на моё недовольство. Подойдя к окну, он по-хозяйски распахнул створку, и моя обитель наполнилась свежим морозным воздухом.

— Как у себя дома… — пробормотала я, тяжело опускаясь на постель.

— Плохо тебе? — не выказывая ни капли сочувствия, ухмыльнулся Гасар, уставившись в моё лицо.

Даже представить боюсь, как ужасно я сейчас выгляжу. По ощущениям, краше в гроб кладут, но честно сказать, меня это сейчас мало волновало.

— Зато тебе, я погляжу, хорошо!

— Ага, — не стал отпираться парень, — держи!

Он вытащил из кармана маленький пузырёк с подозрительной ржавой жидкостью и протянул его мне.

— Что это? — с сомнением приняла я подношение и, откупорив крышку, поморщилась. Запах у этого зелья был ужаснее вони выгребной ямы.

— Не морщься! Лучше средства от похмелья ещё не придумали! Нос заткни и пей!

— Лихо, какая жуть… — воспользовалась я его советом и опрокинула в себя весь флакон. Вязкая горечь с едва заметной кислинкой разлилась на языке.

К моему удивлению, спустя пару минут действительно стало легче. Головная боль притупилась, тошнота прошла, а по глазам наконец-то перестал резать яркий свет зимнего утра.

— Спасибо… — ошарашенно пробормотала я, сфокусировав взгляд на развалившемся на стуле Гасаре. — И правда помогло…

— А я что говорил, — подмигнул парень, — занесёшь четыре медяка Варуке с Ожгуча. Она уже давно этими снадобьями славится.

— Ты такой щедрый… — поддела я насмешливо следопыта. — Чего пришёл-то?

— Так, помощь оказать, — пожал он плечами, — ну и узнать, как ночь провела.

— Как видишь, дуба не дала, — рвано дёрнула я плечами.

Воспоминания стали накатывать стремительной волной, и я лишь пыталась ухватить их за ускользающий хвост.

— Ты меня вчера поцеловать хотел?! — ошеломлённо выкрикнула я и тут же замерла. — Нас что, видел дознаватель?!

Сердце застучало, словно по нему долбил бешеный дятел, а мысли вихрем перемешались в голове.

— Ну… — начал было Гасар, но его прервал громкий стук в дверь.

Я быстро поднялась и кинулась к двери, будучи уверена, что на пороге стоит Млад. Больше никому не было дела до меня ранним утром.

Но я ошиблась.

С удивлением я уставилась в серьёзное лицо Орислава, который без лишних слов протянул мне оранжевый пузырёк — точь-в-точь такой же, какой я выпила несколькими минутами ранее.

— Поможет… — не вдаваясь в подробности, тихо отчеканил мужчина, и его взгляд остановился на Гасаре, нагло развалившемся за столом. Злые воронки яростной бури закрутились в его зрачках, и я даже отшатнулась в страхе.

— Спасибо, господин дознаватель, — негромко затараторила я, — это очень мило с вашей стороны, но Гасар вас опередил…

— Вилов! — грозно отчеканил Савосский, и по моей спине побежали мурашки. — Как хорошо, что ты здесь! Живо к ректору!

Гасар несмешливо улыбнулся, медленно поднялся со стула и не спеша направился к двери.

— Конечно! Я помню ваш вчерашний приказ, господин дознаватель!

Я переводила озадаченный взгляд с одного мужчины на другого, не понимая причины такой напряжённости между ними. Если гнев Орислава ещё можно было объяснить — у него были все основания подозревать следопыта в связях с оборцами, — то поведение Гасара оставалось для меня загадкой. Чего он добивался этим показным пренебрежением? Неужели ему не страшно вылететь из академии или, того хуже, угодить в царские казематы?

Проводив удаляющиеся мужские фигуры недоумевающим взглядом, я неожиданно наткнулась на взволнованное лицо Ганны Власич, старосты нашего факультета. Она неслась ко мне, словно разъярённый бык, и я зябко поёжилась, едва заметно скривившись.

— Раска! — прокричала она недовольно. — У нас сегодня ярмарка! Ты что, забыла?

— Нет, конечно… — на ходу соврала я, абсолютно позабыв об этом мероприятии.

— Тогда чего замерла, как истукан?! Ноги в руки и ступай на улицу! Мы зашиваемся!

Не думая спорить с властной девушкой, я юркнула в комнату, наскоро натянула одежду потеплее и побежала на задний двор академии, где уже вовсю кипела бойкая торговля блюдами, любовно приготовленными кашеварками.

— Вот это да! — помимо воли выдохнула я, выйдя на задний двор академии, где уже вовсю кипела ярмарка.

Деревянные прилавки, несколько дней ожидавшие своего часа, были ярко украшены разноцветными флажками и еловыми ветками. Над ними звонко заливались расписные колокольчики, раскачиваясь на холодном ветру.

— А что значит это разделение по цветам? — нахмурилась я, взглянув на Ганну Власич.

— Мы решили выделить прилавки с разными блюдами... Для удобства, так сказать, — уверенно объяснила девушка. — На прилавках с выпечкой расстелили жёлтые скатерти, с закусками — белые, основные блюда стоят на красном полотне, а напитки — на зелёном.

— Хитро… — похвалила я своих кашеварок, гордо вздёрнув нос. — Вы молодцы!

— Ты сегодня на доске для голосований. Будем яства для бала выбирать. Мы там уже всё написали — твоя задача следить, чтобы никто не мухлевал и ничего не испортил, — указала она пальцем на деревянный экран, установленный чуть в отдалении.