Окинув взглядом семь по убыванию разложенных в виляющую линию шаров, я довольно усмехнулась.

— Так‑то лучше! А это?.. — скривилась я озадаченно, пытаясь понять, что за диво дивное изобразил друг.

— Гусеница! — словно само собой разумеющееся, цокнул парень.

— А почему она рогатая?

— Это усики, малахольная! — обиженно протянул он, окинув свою фигуру придирчивым взглядом. — Твоя белка, знаешь ли, тоже больше на изголодавшуюся мышь похожа!

— Не выдумывай, — отмахнулась я от него, сорвав тонкие веточки у росшего поблизости дуба. — Так точно никто с мышью не спутает! — вставила я их в уши своей белки на манер пушистых кисточек.

— Пойдём уже, я спать хочу, — заныл друг, пританцовывая на месте от холода.

Окинув оценивающим взглядом наши снежные творения, я довольно ухмыльнулась и побрела в академию. Неожиданно, сделав пару шагов, я озадаченно остановилась. Стойкое ощущение чьего‑то тяжёлого взгляда на моей спине заставило меня зябко поёжиться. Резко обернувшись, я, прищурившись, вглядывалась в темноту, но закономерно никого там не находила.

— Ну чего ты там замерла? — прокричал Млад, который уже топтался возле входа.

— Да иду я, — пропыхтела я недовольно, передёрнув плечами. Ощущение чужого присутствия на моей коже никуда не делось.

***

Утро в академии выдалось непривычно солнечным. Я быстро закончила все свои утренние сборы, сходила на завтрак и отправилась к соре Капюш. Диктант по заговорам необходимо было закончить — он и так висел на мне тяжким грузом.

«Надеюсь, сегодня меня ничего не оторвёт от этого занятия…» — тихо подумала я, замерев возле двери профессорского кабинета.

— Вы видели? — неожиданно донёсся до меня восхищённый шёпот, и я вопросительно взглянула на группу студентов, толпящихся возле одного из широких окон. — Это ж надо такое придумать…

Занеся уже было руку для стука в дверь, я резко замерла. Точно!

— Что там? — хитро воскликнула я, кинувшись к галдящей толпе и усердно прорываясь к окну.

«Наверняка они заметили наши с Младом ночные творения и теперь во всю восхищаются наши трудами. А он говорил, что это всё глупость… Надо будет щёлкнуть ему по носу при встрече!»

Удовольствие от того, что мой план сработал, растеклось во мне жаркой волной. Я обожала, когда мои задумки воплощались в жизнь. Однако то, что наконец открылось моему взору, заставило меня поперхнуться. Предметом восхищения студентов явно были не наши с Ладкой снежные фигуры — они, напротив, выглядели жалкими пародиями на истинное великолепие.

— Это откуда здесь взялось? — помимо воли вырвалось у меня, когда я рассмотрела искусно вылепленную снежную русалку, усевшуюся на нижней ветке дуба вблизи моей белки и гусеницы Млада.

Речная жительница была столь умело сделана, что даже на расстоянии можно было заметить тщательно вырезанные чешуйки на её хвосте. А уж о внушительных полушариях на месте её груди я вообще молчу.

— Смотрите! — удивлённо вскрикнул кто‑то. — Она ещё и хвостом двигает!

Ошарашенно проследив за нижней частью полурыбины, я восхищённо замерла.

— Это кто ж такой умелый постарался? — едва слышно прохрипела я, ничего не понимая.

— Если б мы знали, — хмыкнул кто‑то весело. — Таблички там нет. Я, пожалуй, слеплю для красотки котика, чтоб ей не скучно было… Вот прям рядом с ней и размещу пушистика!

— Тогда я наваяю пса для охраны! — задорно выкрикнул другой.

— Ну и жабу болотную, чтоб было с кем разговоры вести!

— Да и избушка не лишней будет!

— На курьих ножках! — заливисто загоготал парень с факультета следопытов.

— Балалайку нужно слепить... — нежно проворковала первокурсница из "Дуняш".

— Лучше гармонь... — начала спорить с ней подруга.

Толпа скоро рассосалась под громкие выкрики своих идей, и я задумчиво замерла возле окна в одиночестве.

— Спасибо тебе, неизвестный мне человек… — едва слышно пробормотала я, вновь посмотрев на снежную речную девицу. — Не так я себе это представляла, но коль цель достигнута, какая разница, какими путями! — весело хмыкнув, я бросила извиняющийся взгляд на свою белку и бодро поскакала к соре Капюш.

Диктант по заговорам сам себя не напишет!

Диктант по заговорам подходил к концу. Я чувствовала, что скоро закончу сие муторное действо, которое по какому‑то невероятному стечению обстоятельств не могла сдать уже несколько дней.

Голос соры Капюш становился всё тише и монотоннее, и сама она то и дело тёрла глаза, борясь со сном.

Неожиданно едва заметный шорох заставил меня недоумённо нахмуриться.

— Не отвлекайтесь, Раска, — сухо произнесла преподавательница, озадаченно сведя седые брови к переносице. — Вероятно, это просто сквозняк…

— Вероятно… — натянуто улыбнулась я ей, продолжая писать. Но уже более громкий звук заставил меня насторожиться. Сора Капюш также нахмурилась и перевела взгляд на массивный стеллаж из морёного дуба, за которым и гулял странно громкий «сквозняк».

— Наверное, что‑то с канализацией, — попыталась прояснить сие недоразумение женщина.

Я предусмотрительно промолчала. И дураку ясно, что канализации в этой части кабинета нет и быть не может. Но вот природу шорохов я, как ни силилась, разобрать не могла.

— Продолжим! — помассировала переносицу учительница и вновь опустила взгляд в свою потрёпанную книжицу.

Написав два слова, я испуганно дёрнулась, оставив на листе длинную уродливую черту. Резкий скрежет невыносимо резанул по ушам.

— Да что ж это такое?! — легко вскочила со стула грузная женщина и подошла к стеллажу. Озадаченно осмотрев деревянного исполина, она странно нахмурилась, потянула носом и, пожав плечами, обернулась ко мне:

— Ничего необычного…

Именно в этот момент с пробирающим до мурашек скрежетом стеллаж дёрнулся вперёд и, закачавшись, словно пьяный Василько, с закладывающим уши грохотом рухнул на пол, подняв в воздух облако чёрной пыли.

— Это… Это… Это… Как понимать?! Апчхи! — пропищала сора Капюш, в ужасе осматривая открывшуюся перед ней картину.

В стене позади упавшего дубового гиганта зияла чёрная дыра, похожая на тайный ход.

Я потянулась вперёд, стараясь рассмотреть всё до мельчайших подробностей, чтобы потом в красках рассказать об этом конфузе Младу.

— Ох ты ж лихо одноглазое! — завизжала всегда чопорная старушка, отскочив от чёрной дыры лаза.

Вовремя — ибо в это же мгновение оттуда вывалился клубок из двух мужских тел, покрытых грязью и только лихо ведает чем ещё.

— Орислав?! — ошеломлённо выдохнула сора Капюш, прижав пухлую ладошку к губам.

— Гасар?! — повторила я за ней, узнав второго негодяя, сорвавшего мой диктант.

— Простите, сора Капюш! — резко дёрнул за грудки своего противника Орислав, и тот звонко приложился темечком об пол.

— Ай… — скривилась я, словно воочию почувствовав на себе этот удар.

— Ещё раз прошу прощения… — за шкирку поднял он обмякшее тело следопыта и потащил его прочь из кабинета, бросив нечитаемый взгляд на меня.

— Каков негодяй! — прошипела я, буравя спину дознавателя гневным взглядом.

— Да, Гасар тот ещё задира! — неправильно поняла меня раскрасневшаяся сора. — Сколько раз я говорила тору Бориславу, что таким не место в нашем учебном заведении! А он всё терпит! Вот пусть сам теперь со всем этим и разбирается, — зло обвела она рукой разрушительные последствия неожиданной драки.

— Вероятно, сегодня, Раска, мы снова не сможем закончить… — начала было она, но я поспешила её перебить.

— Прошу вас, сора Капюш! Осталось ведь совсем немного, я уже устала каждый раз откладывать свой диктант! — сложив руки в умоляющем жесте, я состроила преподавательнице уморительную рожицу.

Быть в подвешенном состоянии из‑за несданного задания я не хотела, хоть любопытная натура и гнала меня сейчас вслед за наглым дознавателем и Гасаром. Аж до чесотки в седалище хотелось узнать, из‑за чего они подрались и как вообще оказались в кабинете.