Я отшвырнул казенную совковую лопату в угол. Там приглушенно звякнуло и послышались чьи-то матюки. То ли сторож какой потерялся, то ли кроме нас ещё кто-то отрабатывал повинность.

Плевать. Я слишком хочу жрать.

— Ди, — хмыкнул я, разминая шею. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Ой, ты тоже хочешь себе розовые стринги? — обрадовалась сестра.

Я поперхнулся воздухом и смерил её тяжелым взглядом.

— … Если к ним в довесок будет идти упругая самочка, то я подумаю. Но вообще-то я про тех жирных тварей в вольере.

Я распахнул челюсти. Внутренний блендер Чёрного Желудка закрутился, выдавая мощную тягу. Туман змеями пополз по вольеру. Он обволакивал лужи ядовитой слизи, въедался в ошметки гидр и просто… расщеплял их. Втягивал обратно мне в глотку концентрированным протеиновым коктейлем.

Рядом, радостно похрюкивая, орудовала Диана. Сестренка вообще не заморачивалась с туманом. Она нашла в углу вольера здоровенный, размером с арбуз, кусок отрубленной гидриной почки. Видимо, твари подрались ночью и кто-то лишился ливера.

Диана просто вцепилась в эту склизкую бурую массу обеими руками, обнажила клыки и смачно, с брызгами, откусила половину.

— М-м-м! — она зажмурилась, по подбородку потекли темные капли. — Слушай, а на вкус прям как паштет из гусиной печенки! Только с водорослями и легкой перчинкой токсичности. Яр, хочешь кусь? Тут еще селезенка вроде валяется!

— Оставь себе, растешь ведь, — отмахнулся я, засасывая очередную лужу тумана-яда. Внутри сыто булькнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Биоматериал Болотной Гидры (высший сорт, неочищенный).

Калорийность: Мощная база. Чистый белок и ядовитые аминокислоты.

Вкус: Перебродившая тина, сырая печень и острый соус «Табаско». Хрустит на зубах как маринованный хрящ.

Эффект: Усиленная регенерация суставов. Иммунитет к легким ядам и желудочным инфекциям. Гвозди теперь можно переваривать без изжоги.

— Яр, слушай, — Диана проглотила кусок и вытерла губы тыльной стороной ладони, размазав грязь. — А когда твой Желудок на третий уровень апнется? Там вообще, наверное, шведский стол с блэкджеком подъедет?

— Всему свое время, Мелкая, — философски изрек я, слизывая фиолетовую искру с губы. — Надо просто много кушать. Разнообразно питаться. Баланс БЖУ соблюдать. Чуток стихийных магов, парочка плотных артефактов, на десерт жирная тварь вроде гидры. Накопим силушку, пробьем потолок, и перейдем на третий уровень бытия. А там глядишь, и начнем свои собственные миры внутри Желудка выращивать.

У Дианы от восторга аж глаза заблестели.

— Класс! Буду жрать за троих!

Наше застолье не осталось незамеченным. За бронированным стеклом смотровой будки жалась кучка местного персонала — уборщики в спецовках, пара техников и охранник. Они пялились на нас круглыми, как блюдца, глазами. Лица белые. У одного из уборщиков швабра в руках дрожала так, словно он отбивал морзянку.

Они ждали, что мажорики будут блевать от запаха и ковыряться в навозе лопатами. А увидели, как мы жрем мясо, запивая ядовитой слизью. Никто из них не то что в вольер зайти, они даже по громкой связи пискнуть боялись. Тихо крестились и вжимались в стены.

Идеальная рабочая атмосфера.

— Это всё нейрохрючево, мужики, — крикнул я им. — Не верьте глазам своим.

— Какая разница, нейро- или просто хрючево? — закивала Диана, слизывая кровь с подбородка. — Главное, что много! У-у-у-у, вкуснятина!

Я прикрыл глаза и шумно втянул воздух. Сквозь вонь гидры пробивался другой запах. Густой, тяжелый и звенящий металлом. Точно, это тот самый Якорь-фильтр. Никаких сомнений.

— Чую его, — негромко сказал я, подходя к Диане. — Метрах в тридцати под нами. Упакован в бетон и свинцовые плиты.

— Как тырить будем? — Диана отбросила обглоданный хрящ, деловито вытирая руки о свой безразмерный худи. Глаза хищно сощурились. — Давай я корни под пол пущу? Взломаем бетон, порвем трубы, сожрем охрану, схватим эту дуру и через крышу свалим!

Я поморщился.

— План говно, сестрица. У тебя вечно один ответ, всех порвать и свалить. Эта бандура весит как легковушка. Ты её в карман не спрячешь. А в Желудках после Гидр мест нет. Плюс, сработает тревога по всей Академии. Милфа-деканша нам этот Якорь потом поперек горла вставит. Надо действовать технично. Без пыли и шума.

— Да ладно тебе! — фыркнула сестренка. — Ты можешь проплавить пол отрыжкой! Я заберу железяку, а ты закроешь дыру обратно.

Она осмотрела свой испачканный худи, после чего всосала носом воздух. Кровь и грязь тут же превратились в туман и втянулись в сестру.

Худи снова стал идеально чистым. Как и довольная мордашка сестры.

— Не прокатит, — я отрицательно покачал головой. — Бетон сожру, но перекрытие рухнет. Нам в идеале нужно подменить ядро генератора так, чтобы они еще неделю думали, что всё работает.

— Серьезно? Ты все еще про какую-то репутацию думаешь? После всего, что натворил?

— Ты сама всё слышала, люди нас считают нейросетью, а высшая аристократия помалкивает. Нам это на руку, чем меньше шума, тем проще охотиться. Добыча непуганая, не разбегается.

Диана обиженно пнула лужу слизи.

— Тихо, незаметно… Скукота! И вообще, странно это. Мы вчера главнюка Комитета живьем сжевали и выплюнули. Почему за нами до сих пор танки не приехали? Че они ждут? Очканули?

Я криво ухмыльнулся, разминая плечи. Даже у Ди, которой всё до лампочки, кроме стразов, появились вопросы к чиновникам.

— Травоядные никогда не нападают, когда не понимают хищника. Но всегда наблюдают. Я по дороге сюда унюхал два армейских дрона. Стелс-маскировка, тихий ход. Они вели наш спорткар от самого особняка и висели над академией.

— Наблюдают? — Диана нахмурилась.

— Пытаются понять наши повадки, — я хмыкнул. — Новый начальник оказался умнее Соболева. Он нас обнюхивает в естественной среде. Так что светить кражу Якоря нельзя. Заберем тихо, когда они отвлекутся.

Диана вздохнула, явно разочарованная тем, что сегодня никого не придется убивать.

— Ладненько. Твой план. Но если станет скучно, я начну откусывать головы… кому-нибудь. Для разнообразия.

Она развернулась, собираясь пойти к следующей луже токсичных отходов.

А я замер. В нос внезапно шибанул странный запах.

Я медленно повернул голову. Прямо передо мной была сплошная стена вольера, сложенная из массивных каменных блоков. Серая, влажная, поросшая каким-то лишайником.

Но на долю секунды каменная кладка поплыла. Кирпичи словно разъехались в стороны, образуя щель.

И в этой щели, прямо из камня, на меня уставились глаза.

Не человеческие. Желтые, холодные и совершенно бесстрастные. Они просто… смотрели. Зырили на меня, как объектив скрытой камеры.

Я просто стоял и смотрел в ответ, лениво приподняв бровь.

Глаза моргнули. Один раз. Плавно, неспешно.

А затем каменная кладка с тихим шорохом сомкнулась обратно. Желтые радужки растворились в текстуре серого бетона, словно их там никогда и не было. Стена снова стала просто глухой, тупой стеной.

Диана, обернувшись, заметила, что я застыл.

— Яр? Ты че там, десерт углядел?

Я усмехнулся. Стер тыльной стороной ладони с губ гидрину слизь. Сунул руки в карманы.

— Ничего особенного, Мелкая, — негромко отозвался я, не сводя взгляда с кирпичной кладки. — Просто намотай себе на ус одну местную поговорку. В этом мире у стен есть не только уши.

Я показал клыки в сторону серого камня.

— У них еще и глаза есть. Причем с очень плохим зрением, раз они думают, что я их не вижу. Погнали доедать, а то скоро деканша с проверкой припрется.

Неизвестные

Наблюдательный пункт под самой крышей пятого сектора Академии пустовал. Официально эта зона находилась на ремонте, но прямо сейчас здесь решалась судьба той самой «Аномалии», которая поставила на уши половину Северогорска.