Нет уж, им ещё Волчат здоровых рожать. Пусть остывают, незачем ломать им психику. Дам пару дней привыкнут к жизне в Стае.

Тогда как быть?

Мои мысли прервал стук в дверь. Точнее, даже не стук, а такой едва слышный, выверенный поскрёб мелкого хищника.

Я, не открывая глаз, повел носом.

В комнату скользнул запах горной лаванды. За ним тянулся тонкий шлейф профессионального, забитого глубоко внутрь страха. И еще что-то… такое тяжелое и сладковатое. Запах предвкушения.

Очень интересно.

Я глаза не открывал, но знал, что на пороге стояла Иллириэль. Остроухая убийца с наградой за длинные уши, а ныне моя домашняя посудомойка.

Я приоткрыл один глаз. Шмотки горничной она носила с достоинством командира эскадрона смерти. Лицо каменное, но на дне огромных глаза прячется ненависть.

Но теперь там как будто что-то ещё. Интерес, а то и легкое любопытство?

Или скорее Голод.

А ну, точно. Она же видела, как я раскидал элитный северогорский курятник на дуэлях. Её душа убийцы, поклоняющаяся силе, жаждала ответов.

— Хозяин, — произнесла эльфийка сухо и формально. — Позвольте вам помочь.

Я приоткрыл один глаз и усмехнулся:

— И что ты предлагаешь, ушастая? Посуду помыть? Так кухня на первом этаже.

Ни один мускул на её идеальном, надменном лице не дрогнул.

— Я предлагаю себя, — отчеканила она ледяным тоном. — Вы доказали свою Силу. Вы мой Хозяин. Используйте моё тело по праву победителя.

Я приподнялся на локтях, с ленивым интересом разглядывая эту статую покорности. Внешне — идеал: точеная фигура, безупречная осанка. Но кожа с фиолетовым отливом и эти хищные уши…

— Добровольно лезешь в койку к «человеческому мусору»? — я откинулся на спинку кровати, закинув руки за голову. — С чего бы такая щедрость?

Она молча выдержала мой взгляд. Чистый арктический лед, по которому уже ползли предательские трещины.

Мой нюх не обманешь. Воздух в комнате стремительно густел от запаха женского сока.

— Ну, раз сама пришла, — оскалился я. — Показывай, ушастая, чему вас там в ваших лесах учили.

Она подошла плавно, как боевая машина, которая решила отыграть роль идеальной наложницы. Никаких слез. Никакого ломания комедии. Только холодный расчёт и инстинкт, заставивший её встать на колени и прогнуть спинку перед более сильным хищником.

…Кровать под нами ходила ходуном, грозя проломить стену.

— И за это деревянное бревно давали пять миллионов? — лениво поинтересовался я, глядя на её стиснутые челюсти. — Тебя там триста лет чему учили, пылесос ушастый? Деревья обнимать? Давай, покажи мне хваленый эльфийский характер, или я усну от скуки.

Иллириэль зашипела, как рассерженная рысь. Идеальный образ ледяной наёмницы треснул окончательно.

— Ваш юмор так же убог, как и ваши манеры, Хозяин, — процедила она, срываясь с ледяного выдоха на хрип. Но вместо того, чтобы отстраниться, она сама подалась навстречу, жадно ловя мой ритм. — Вы отвратительны. Невоспитанное… грубое… животное.

— Сочту за комплимент, — оскалился я, резко взвинчивая темп и вдалбливая ее в кровать. — Будешь плохо стараться, отправлю обратно картошку чистить.

— Ненавижу… ах… Мерзкий… человеческий… ублюдок…

Она выгнулась, до крови впиваясь ногтями мне в спину, и вдруг сама рванулась вверх, жадно впиваясь в мои губы сумасшедшим, отчаянным поцелуем. Её губы были сочными, упругими, с едва уловимой изморозью Ледяного Дара.

— То-то же, — осклабился я, отпустив ее губы спустя пару мгновений. — Учишься на лету. Думаю, со временем я выдрессирую из тебя лучшую девочку.

— Я… лучше… умру… или… перережу тебе глотку… монстр…

— Тогда тебе надо подобраться ещё ближе! — я рассмеялся, ускоряясь до предела.

Остроухая сорвалась на высокий, гортанный крик, до крови впиваясь мне ногтями в спину.

Стерва выкладывалась на все сто. И я чуял, что это не тупой животный страх. Её мозг заливало острым, извращенным удовольствием от собственного унижения. Впрочем, мне было плевать на тонкости её эльфийской гордости. Главное, Внутренний Зверь насытился, а мана в каналах перестала бурлить.

Десять минут спустя.

Иллириэль лежала рядом, тяжело, прерывисто дыша и глядя в потолок. Пряди влажных волос прилипли к её идеальному лбу. Я заложил руки за голову, чувствуя, как мана в каналах окончательно успокоилась.

— Значит так, ушастая, — бросил я в темноту, лениво почесывая правое полужопие. Своё. — Завтра мы с Ди чешем в Академию. В дерьмо нырять и артефакты отжимать. Всё как обычно. Ты остаешься за старшую. Приглядывай за домом и бабами. Если кто-то из Комитета или левых аристократов полезет за забор…

— Резать, — механически отозвалась она.

— Резать, — подтвердил я. — На смерть. Будешь стараться, то, возможно, повторим.

— Слушаюсь, Хозяин.

Интересный факт: самочки после качественной трепки становятся куда послушнее, чем без неё.

Она грациозно соскользнула с кровати. Быстрым, заученным движением оделась, безупречно поправила белый передник и взялась за ручку двери. А затем, не оборачиваясь, бросила:

— Это было… не так противно, как я ожидала от человеческого мусора.

— Запишу в свой несуществующий личный дневник, — я зевнул, натягивая одеяло. — Дуй давай.

Темнота не стала помехой для моих глаз. Я отчетливо увидел, как уголки её идеальных, всегда сжатых губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

Дверь бесшумно закрылась.

Я лежал в темноте и ухмылялся. От моего чутья не укрылось главное: даже скуля от удовольствия, остроухая не отключала голову. За эти полчаса она ощупала меня вдоль и поперек. Изучала привычки, скорость, болевой порог.

Эта холодная сучка всё ещё планирует всадить мне кинжал в глаз, стоит ей только найти способ забрать обратно своё сердце. Прямо-таки лелеет эту мысль.

Забавно. В её глазах это была разведка боем. А для меня просто отличный вечер. Будет забавно посмотреть на её лицо, когда она поймёт, что я даже не пытался что-то от неё скрывать.

Я сладко потянулся с хрустом во всех позвонках. О-о-о-ох, сейчас я выдрыхнусь за целый батальон. Завтра ждет отвратительно тяжелый день: милфа-деканша со своими гидрами точно выпьет всю кровь, плюс надо не забыть прихватить Якорь-Фильтр стоимостью в годовой бюджет мелкой африканской страны. А если Ди еще решит похитить какого-нибудь смазливого графа себе в питомцы, день вообще заиграет новыми красками.

А ведь впереди ещё Скважина в Ад. И гарем, который, слава Бездне, пока научился сам себя одевать и охранять.

В общем, план-капкан. Должно проканать.

С этой уютной мыслью я закрыл глаза и провалился в сон.

Комитет Магического Надзора. Заседание

Экстренное заседание Комитета Магического Надзора походило на поминки, которые плавно перетекали в массовый психоз.

В просторном, отделанном темным деревом конференц-зале висел сизый дым дорогих сигарет и густой запах валерьянки. Место во главе стола, где еще вчера вальяжно восседал Павел Соболев, теперь занимал Артур Воронин, временный Исполняющий Обязанности. Человек с холодными, бесцветными глазами и идеальным пробором.

Никто толком не знал, откуда он вообще объявился. Его просто назначили приказом свыше. Он формально не входил в род Соболевых, но всем было ясно, что это сто процентов их прикормленный человек.

Соболевы крепко проросли в КМН, и активно использовали его ресурсы как козырь в борьбе с давними конкурентами, Медведевыми. В борьбе все средства хороши, в том числе и административный ресурс.

Особенно если ты можешь на него наложить свою бархатную лапу.

Воронин сидел неподвижно, сцепив пальцы домиком, и молча наблюдал за тем, как местная элита грызётся, пытаясь найти козла отпущения.

Козлом, разумеется, решили назначить Общество Целителей.

— Вы обязаны были удержать объект! — брызгал слюной тучный чиновник из службы безопасности, яростно тыча пухлым пальцем в сторону Елены Андреевой. — Мы отступили, доверившись вашему хваленому Медицинскому Иммунитету! А в итоге? Эта тварь, этот людоед просто взял и ушел! Вы проявили преступную, вопиющую некомпетентность, Елена Викторовна! Выпустили Угрозу S-класса в город!