Я откинулся назад, опершись локтями на колени.

– Предлагаю сделку. Ты добровольно отключаешь заслон к Ядру Разлома. Я упакую всю эту нестабильную дрянь в свой Чёрный Желудок. База выживает, а ты получаешь шанс продолжить своё унылое бытие. Это точно лучше, чем разлететься кровавыми брызгами по стенам.

Диана рядом со мной согласно закивала, её хвост удовлетворенно качнулся.

– Да, дедуль, соглашайся, – подала она голос. – Мой братец собаку съел на переработке мусора.

От же мелкая язва.

Багровая плоть на лице Графа судорожно задергалась, плавясь еще сильнее. Динамики взвыли от помех:

– Сделка? С сыном Волкова⁈ Твой отец сдох из‑за меня, щенок! Твоя мать сгинула без похорон на поживу тварям Бездны! И ты пришел ко мне договариваться? Разве ты не жаждешь моей крови? Разве ты не пришел мстить за Андрея и Лилию⁈

Я коротко рассмеялся. Ох, знал бы ты, дед…

Поднялся с обломка плиты, подошел вплотную к кристаллической друзе и похлопал ладонью по фиолетовой грани, словно проверял прочность дешевого комода.

– Мстить? Кому, тебе? Посмотри на себя, дед. Пятнадцать лет гнить в камне и исходить соплями в пробирки? Ты сам себя наказал круче любого ада. Ты просто жирная прикроватная тумбочка Бездны. Мне марать о тебя когти банально в падлу.

С сухим щелчком я выпустил Призрачные Когти. Черная дымка Бездны окутала мои пальцы, с тихим писком разрезая воздух.

– Но если очень хочешь помахаться перед смертью, давай устроим шоу. У Ди вон так и чешутся руки, чтобы нарезать твой кристалл на сувенирные кубики. А Игорек с Пушком уже прикидывают, сколько из тебя выйдет перегноя. Только ты и двух раундов не выстоишь. Сосуды лопнут от первого же чиха. Так что выбирай: жизнь с позором, но с пользой для моего рациона или глупая смерть в режиме камикадзе.

Синий огонь в глазах Графа пару раз моргнул. Из динамиков вырвался тяжелый, свистящий вздох.

– И что… что будет с моим Кланом?

Я небрежно махнул рукой в сторону мостика, где застыла Валерия.

– О Клане не переживай. Твоя дочурка уже присягнула мне на верность. Замечательная девочка, исполнительная. Будет чистить мне морковку на кухне, варить супы и рулить твоими заводами под моим чутким присмотром. Правда же, Лерочка?

На мостике Валерия вцепилась в перила так, что её пальцы побелели. Она склонила голову набок, кривя губы в ядовитой ухмылке:

– Если ты думаешь, что я буду тебе кухаркой, то сильно недооцениваешь мои познания в химии. Твой суп может оказаться последним.

Я хмыкнул, не оборачиваясь:

– О, видишь, дед? С характером девка. Нам на кухне как раз огонька не хватало.

Лицо Графа медленно повернулось в сторону мостика. Его синие глаза сфокусировались на дочери.

– Ты же… привела их сюда на мою погибель? – прохрипел граф.

С расстояния в двадцать метров я отчетливо услышал, как у Валерии сжались челюсти и скрипнули зубы. Она ничего не ответила отцу.

Диана рядом со мной тихонько прыснула, прикрыв рот ладошкой, и победно шевельнула белыми ушками.

Я убрал когти, засунул руки в карманы и замер, ожидая ответа. В пещере повисла глухая, нелепая пауза.

И тут пещера содрогнулась так, будто под нами ворочался гигантский подземный червь. Сверху лавиной хлынула серая каменная пыль вперемешку с мелким щебнем. Фиолетовая трещина Разлома за спиной Медведева забилась в истерике, выплевывая в воздух сухие, трескучие статические разряды. Сирены взвыли на новой, визгливой ноте. Из лопнувших труб жизнеобеспечения с ревом ударили струи пара. Время до большого бабаха таяло на глазах.

Я уверенно держал равновесие на ходящей ходуном плите, слегка расставив ноги. Диана раздраженно прижала пушистые уши к голове, глуша нарастающий низкий гул Бездны. На мостике Валерия судорожно вцепилась в стальные перила, и её привычная холодная мина на миг дрогнула.

В следующую секунду она перемахнула через ограждение и спрыгнула ко мне на площадку. Пыль взметнулась облаком из‑под её босых подошв. Она подбежала почти вплотную, тыча пальцем в сторону мигающих красных датчиков давления.

– Ярослав, нихрена это не прагматизм, а просто клиническое слабоумие! – крикнула она, перекрывая гул реактора. – Его Ядро нестабильно и перегружено грязной маной! Если ты не прикончишь его прямо сейчас, он просто выжжет твой Желудок изнутри при первой же попытке поглощения! Ты сгоришь вместе с ним!

Я сделал один широкий шаг вперед, нависая над ней всем ростом и глядя прямо в глаза. Черная дымка вокруг моих плеч сгустилась, повеяло холодом. Валерия осеклась, подавившись следующим словом.

– Тебе кто‑то дал право голоса, Паучиха? – спросил я очень тихо. – Я просил тебя постоять в сторонке и изображать дорогую мебель. Я сам решаю, кого и когда мне есть на обед. Твое дело не отсвечивать и молиться, чтобы я не проголодался раньше времени.

Её лицо побледнело, став одного цвета с бетонной пылью. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, но послушно закрыла рот.

Я развернулся к сестре.

– Ди, остаешься за главную. Проследи за нашей ученой подругой. Особенно за её руками. Если дернутся или попытаются нажать какую‑нибудь скрытую кнопку, то спускай Игорька с Пушком с цепи

Диана возмущенно топнула ногой. Её белый хвост яростно захлестал по бетону, поднимая облачка серой крошки.

– Какого хрена, Яр⁈ – взвизгнула она, забавно округлив глаза. – Опять ты будешь жрать всю вкусноту в одно жало? Я тут что, на полставки нянькой у этих Медвежат нанималась⁈ Я тоже хочу сладенькое!

– Не ной, – я шагнул к ней и легонько, но ощутимо щелкнул по розовому кончику носа. – Я принесу тебе самый сладкий кусок. Обещаю. Но сейчас мне нужен надежный тыл, чтобы этот дедушка не вздумал укусить меня за пятку в ходе обеда. Справишься?

Сестра смешно поморщилась, потерла ладонью нос и фыркнула. Но черные, усыпанные шипами побеги тут же послушно выползли из её рукавов, обвили пульт управления и обхватили Валерию поперек талии, прижав её к стен. Один острый шип завис в паре миллиметров от шеи пленницы.

Лера смерила нас холодным взглядом. Но дергаться не стала.

Граф Медведев глухо заклокотал в своей кристаллической «ванне». Его синие глаза со скрипом повернулись в орбитах, уставившись на левый край кристаллической друзы.

– Режь по левому шву, сопляк, – прохрипели динамики со свистом. – Там, где аметист сопрягается со старыми кабелями питания. Не задень мой хребет. Если у тебя дрогнет рука, я сдохну, а Разлом схлопнется вместе со всей твоей добычей.

– Дед, я хирург от Бездны, не переживай, – отозвался я, подходя вплотную к пульсирующей глыбе. – Твои гнилые потроха мне даром не нужны, волк хочет только мяса.

Тьма полностью затопила мои глаза, стирая белки. Из указательного пальца вытянулся один длинный, тонкий Призрачный Коготь. Вокруг него воздух задрожал и заискрился фиолетовым.

Точным, плавным движением руки я провел лезвием строго по указанной линии. Сверхпрочный аметист разошелся с тихим хрустом, словно перезрелый арбуз под острым ножом. Плоть монстра осталась нетронутой, разрез прошел ювелирно.

Из новой щели с ревом вырвался ослепительный фиолетово‑черный поток. Пространство перед моим лицом закрутилось бешеной спиралью, разрывая реальность и открывая прямой проход в самое сердце Разлома. Оттуда пахнуло ледяной стужей и озоном.

Я сделал ещё несколько разрезов, расширяя проход. После чего шагнул прямо в бушующий вихрь, на ходу пряча руки в карманы.

…За моей спиной створки Разлома со щелчком сомкнулись. Гул мгновенно стих, оставив Диану, Валерию и Графа в багровом полумраке пещеры.

Я переступил невидимую границу портала и тут же согнулся пополам в судорожном приступе кашля. Местный воздух напоминал смесь из серы и гари от сожжённой медной проводки.

Мой нюх, который до этого за версту вычислял любого Архидемона, моментально вырубился от такой дозы химического насилия.

Я с силой потер нос рукавом, пытаясь вернуть чувствительность, но безуспешно. Мой лучший навигатор временно вышел из строя.