Воздух вокруг девушек гудел. В их некогда простых, человеческих Ядрах, пахнущих сладкой пресной водой, теперь явственно проступал тяжелый дух Бездны. Внутри них, глубоко под переплетением жизненных каналов, жадно и мощно бились крошечные, но уже вполне самостоятельные сгустки силы.

Два крохотных темных солнца.

Моё Семя успешно наполнило оба Кубка, как бы пафосно это не звучало.

Я медленно поднялся. Шагнул к ним, не обращая внимания на настороженные взгляды сестры и замершей за столом Валерии.

Анжелика невольно вскинула подбородок, но в её глазах мелькнула мягкость. Диана‑Водяра просто затаила дыхание.

Я подошел вплотную, положил широкие ладони им на талии и мягко, но властно притянул обеих к себе. Чуть наклонился, потерся щекой о макушку Анжелы, втянул запах прохладных волос Водяры.

Никаких насмешек. Только волчья нежность к тем, кто теперь носит мою Кровь.

– Умницы, – прошептал я. – Семя прижилось. Поздравляю, девочки. Ближайшие несколько месяцев никакого хмельного и никаких тревог. У нас будут Волчата.

Диана‑Водяра тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой, и её глаза наполнились слезами. Анжелика выдохнула так, словно с её плеч упала гора, её руки неуверенно, но крепко легли мне на плечи.

Позади дед Корней радостно гаркнул:

– Слава предкам! – и с лязгом передернул затвор ружья, словно заменил этим праздничный выстрел.

Я легонько поцеловал Анжелу в лоб, а Водяру в висок, и добавил:

– Слушайте внимательно, будущие мамки. Кровь Бездны – штука наглая. Она сейчас будет перестраивать ваше тело под себя. Ломать старые стены, расширять потоки. Вашим Ядрам предстоит серьезная перестройка.

Я посмотрел им в глаза, чтобы убедиться, что они впитывают каждое слово.

– Готовьтесь к неприятностям: может в жар бросить или сила во сне сама наружу вырвется. И, да, ждите дикий, нечеловеческий голод. Если ночью проснетесь и поймете, что хотите сожрать кусок сырой говядины прямо из морозилки или пожевать сталь – не пугайтесь, это норма. Зовите меня. Я поделюсь с вами правильной силой, чтобы облегчить перестройку. Вам сейчас нужно только одно – есть, спать и растить Стае будущих воинов. Уяснили?

– Д‑да, – пискнула Диана. Анжелика серьезно, по‑деловому кивнула.

И тут раздался звук падающего стула. Безупречная, ледяная Валерия Медведева исчезла, словно её стерли одним махом. На её месте возник совершенно обезумевший исследователь, который только что увидел невиданное чудо.

Паучиха очутилась возле нас в то же мгновение.

– Зачатие⁈ За одну ночь⁈ – её голос сорвался на благоговейный хрип. – Успешно с первой попытки?

Валерия буквально набросилась на моих жен. Она нагло положила ладонь на живот опешившей Анжелики, другой рукой хватая Диану‑Водную за запястье, ловя биение пульса. Откуда‑то из складок своего платья она выхватила тонкую светящуюся палочку и направила прямо в глаз Анжеле поток ослепительно‑синего света.

– Эй! Ты что творишь⁈ – взвизгнула Огневичка, пытаясь отмахнуться.

Но Валерия, казалось, даже не слышала. Она бормотала, словно в забытьи, быстро водя светящейся палочкой от одной к другой:

– Невероятно… Деление клеток опережает нормы в тысячи раз! Зародыш окреп всего за несколько часов! Тело принимает плод без спора, ткани перерождаются прямо на глазах! Анжелика, дыши глубже, я хочу уловить биение твоего Ядра! Какова же густота околоплодных вод⁈

Паучиха с безумным упорством потянулась к воротнику Водяры.

– Диана, девочка, открой рот, шире! Мне нужно проверить твою слюну! Господи, где мои склянки и книги! Анжела, будь умницей, позволь мне взять всего одну каплю твоей силы! Всего один укол возле пупка! Это же великое открытие! Это прославит нас на весь мир!

– Медведева, я тебе сейчас этот шприц в глаз воткну! – взревела Анжелика, её волосы угрожающе вспыхнули рыжим пламенем. Она резко спряталась за мою широкую спину. – Яр! Убери эту тварь! Она совсем отбитая!

– Да, Ярик, она страшная! – вторила ей Диана‑Водная, вцепившись мне в локоть.

– Я тебе больше скажу, Яр, выкинь её на мороз немедленно! – Анжелика с ненавистью сверлила Медведеву взглядом. – Эта сука на прошлом приеме у папеньки прямо за столом живую мантикору ножом вскрыла, потому что ей было любопытно узнать, что у неё внутри! Она нас по пробиркам разложит или ещё чего похуже!

Валерия, сверкая глазами, уже попыталась обогнуть меня, чтобы дотянуться до живота Водяры.

Я тяжело вздохнул. Рука метнулась вперед. Я без долгих раздумий сгреб Валерию за воротник и приподнял над полом. Она смешно сучила в воздухе тонкими ножками, но из руки не выпустила свою чертову светящуюся палочку.

Я приблизил её лицо к своему лицу, заглянув в эти безумные, опьяненные наукой глаза.

– Эй. Остынь, ученица безумного ученого, – рокочуще произнес я. – Грабли свои в карманы спрячь. Ты пока в Стае на птичьих правах. Никаких уколов, проб и фокусов без моей прямой, мать твою, воли. Ты к моим девочкам и на шаг не подойдешь, пока я не разрешу. Это ясно?

Валерия тяжело, с присвистом дышала, глядя на меня снизу вверх. Злость? Оскорбленная гордость? Да плевать она на нее хотела. Она жаждала доступа к образцам.

Я разжал пальцы. Валерия ловко, как кошка, приземлилась на босые ноги. Поправила помятый воротник.

– Ярослав, ты не понимаешь, – совершенно серьезно, строго выговорила она. – Дай мне волю, я выращу тебя таких волчат, о которых ты и во сне не мечтал! Я прошу лишь разрешения на исследования!

– Не лезь поперек бати, – отрезал я, скрестив руки на груди. – Хочешь приносить пользу Стае и доказать, что руки у тебя растут из нужного места? Марш на хозяйственные работы. Вон, бери ножик и иди морковь для супа чисти, умник в юбке. И чтоб руками! Без магии.

Я ожидал, что она презрительно скривится. Наследница Клана Медведевых и морковка – понятия из разных вселенных.

Но Паучиха даже глазом не моргнула. Безумный огонь в её взгляде никуда не делся, он просто переключился на новую задачу.

Она одернула шелк юбки, гордо вскинула подбородок и уверенно подошла к кухонному столу.

– Морковь? Отлично. Я почищу её тебе так, Ярослав, что ты разрыдаешься от её безупречного вида, – ледяным, строгим голосом пообещала Валерия, перехватывая кухонный нож. – Я срежу верхнюю кожицу с величайшей точностью. Ни одна крупица не пропадет зря. Я выведу тебе такую ровную форму, какая тебе и не снилась.

Сказав это, она с безумным блеском в глазах принялась чистить оранжевую морковь с такой беспощадной точностью, словно вскрывала опасную тварь.

У раковины послышался отчетливый, недовольный лязг.

Я повернул голову.

Остроухая наемница Иллириэль, в своем скромном чепчике, до этого как раз мывшая овощи, замерла. В её руках сиротливо дрогнула картофелечистка. Остроухая воительница смерила Валерию тяжелым, изучающим взглядом. В этом взгляде читалась жгучая, неприкрытая ревность мастера.

Кто‑то только что посягнул на её любимое место у раковины и звание лучшей помощницы в доме. Иллириэль угрожающе сузила глаза, её пальцы перехватили картофелечистку обратным хватом убийцы.

Кажется, на кухне намечалась нешуточная схватка за право резать морковку.

Кстати, о резне… управлялась с ножом Валерия и правда на удивление ловко. Совсем не как изнеженная аристократка. Как будто он был ей очень даже привычен. Как скальпель для хирурга, я бы сказал.

День, как и утро, выдался зябким и сырым. Классический Северогорск. Но наш задний двор теперь выглядел так, будто здесь собирались устроить жестокие игрища на выживание в Бездне.

От прежнего унылого газона не осталось и следа. Безупречно ровные черные плиты, уложенные за ночь Демидом, стыковались без единого зазора. Всю эту суровую, темную кладку прошивали толстые багровые корни баобаба Игорька. Получился не двор, а отличная площадка для тренировок, надежно укрытая фиолетовым щитом от чужого любопытства.

Я стоял посреди этого великолепия, засунув руки в карманы куртки, и мрачно оглядывал свой личный «детский сад».