— Да, похоже, Ирочке нашей кто-то очень умный подсказал, что «Рыбку» посеребрить нужно. Плохо, что дополнительных радиаторов на баржах нет, а как эти будут работать в тридцати… даже в пятидесяти миллионах километров…

— Никак, мы потому и должны будем сейчас такие режимы выставить, что все реакторы кроме нашего вспомогательного там в горячий останов перевести придется. Десять суток у нас тяги не будет, но вот хватит ли у нас мощности холодильников на корабле чтобы мы сами не испеклись…

— С таким зеркалом, как у нас, мы и без кондиционеров недели три в той зоне продержимся… ты с нашими реакторами полностью освоилась? Как думаешь, они на ста десяти процентах…

— Могу расписку написать, но не про сто десять, а максимум про сто семь: две недели я могу гарантировать. Сама за оператора сяду…

— У тебя тут другие обязанности.

— но кроме меня, как я поняла, загонять реакторы за номинал всерьез в экипаже никто не умеет, а я лет семь этим постоянно занималась. И знаю, на что смотреть и как смотреть. Так что приказывай мне перейти в операторы и я пойду работать. И да, мне Муранова и Пряхина помощниками отправь: парни мало что сообразительные, но и достаточно шустрые., а там побегать придется: на баржах я реакторы тоже обманывать собираюсь. Правильный двигатель Ирина твоя для корабля выбрала: с таким мы из любой… непредвиденной проблемы вылезем.

— Это точно. Я ведь проход на тридцати миллионах уже тоже просчитала, но вот так ускориться мне и в голову не пришло. Так, приказ по «Золотой рыбке»…

Александр Сапожников спокойно выслушал доклад экспертов управления и, когда его заместитель высказал удивление тем, что Сотникова не запрашивает консультации службы навигаторов, ответил:

— И зачем ей с вами совещаться? Она же, по вашим же выводам, трассу прокладывает близкую к оптимальной. Ей и мощностей информатрия вполне хватает, а то, что она полезла в самое пекло… по всем расчетам она из него вылезла вообще без потерь, тем более согласно данным с информатория, она перевела энергостанции в останов еще на семидесяти миллионах километров. Я бы, конечно, миллионов до шестидесяти подождал с остановом, но ей на месте виднее, реакторы-то новые совсем…

— Не новые, они почти сто лет как в эксплуатации.

— Для нее новые, и она проявляет разумную осторожность. И прошу отдельно рассмотреть кандидатуру Макаровой на присвоение ей звания капитан-лейтенанта. Девушка точно далеко пойдет: так хорошо знать незадекларированные возможности оборудования корабля — это явный талант. Но способы того, как она разгоняет реакторы, в инструкции вносить запрещаю: тут, кроме знания способов, еще и просто чутьё надо иметь, чтобы понимать, когда что-то проделать можно, а когда нельзя, а чутье в инструкциях не описать. Следующий вопрос у нас по новому набору в школу капитанов…

— Все ресурсы выделены, в этом году они справляются, а в следующем для школы будет выстроено новое здание в четырнадцатом куполе. Управление считает, что предложение руководства школы о том, что в новое здание нужно переводить только старшие курсы, необходимо принять: медики говорят, что для младшеклассников море рядом со школой обеспечивает дополнительный комфорт и снижает уровень отсева по психологическим причинам.

— Ну, им виднее. А что у нас с курсантом Алексеевой?

Адмирал Сапожников особо интересовался делами курсантки Алексеевой вовсе не потому, что она была первой девушкой, получившей капитанский сертификат за последние сто с лишним лет, причин для такого интереса было несколько и ни одна их них, по большому счету, с тем, что Ирина была курсантом школы капитанов, непосредственно связана не была. В регистре Флота раньше имелось двадцать семь частных кораблей (двадцать семь «Бурлаков»), и все владельцы этих кораблей были заслуженными капитанами-мужчинами. Но и то, что Ирина мужчиной не была, особого внимания не заслуживало, но все остальные владельцы кораблей возраста были весьма почтенного, и самому младшему — Василию Суханову — недавно стукнуло сто семь. А Ире было всего пятнадцать — но и сам по себе возраст тоже был особо не важен. Но именно возраст и являлся первой причиной того, что руководство Флота проявляло к Ирине особый интерес: по положению о честных кораблях контракты на все перевозки могли заключаться исключительно с официальным владельцем корабля, а Ира пока что была еще несовершеннолетней.

Вообще-то, когда руководство Флота решило поддержать инициативу курсантки, все считали, что восстановленный корабль будет собственностью семьи Крыловых, и то, что семья эта не поддержала эту затею, изрядно руководство Флота удивило. А когда Крыловы официально отказались от вступления в права владельцев, было уже поздно что-либо менять и собственником корабля стала пятнадцатилетняя курсантка, с которой Флот был обязан заключать контракты, но с которой контракты заключать Флот юридического права не имел. И на первый рейс контракт был заключен Управлением Флота Латинского Союза: у латинян правила были несколько другими и они контракт заключили с капитаном корабля. Там тоже была использована мелкая юридическая лазейка: по законам Союза контракт с капитаном-владельцем корабля считался легальным, а вот никаких ограничений на возраст капитана там не налагалось — так что с точки зрения их законодательства контракт был легальным, поскольку куратором строительства или ремонта любого корабля согласно законам мог быть только его капитан — и Ирина де-факто таковым — с точки зрения латинян — и стала. Но и с латинской точки зрения заключать такие контракты Ирина могла лишь до тех пор, пока она не назначила капитаном другого человека, а теперь и латиняне утратили возможность заключения подобных контрактов. То есть уже подписанный контракт оставался в силе, а вот новые становились невозможными. И все радовались (особенно на топливном заводе радовались) что Ира подписала контракт не на один рейс, а на год — и сейчас в управлении флота Латинского Союза шли споры о том, считать ли рейсы, окончание которых случится позднее, попадающими под действие контракта или нет: в первом случае были веские шансы использовать корабли уже в трех рейсах.

И это было первой причиной, а вторая была еще более интересной: курсант Алексеева стала первой владелицей корабля, которой корабль принадлежал целиком — а этот момент создавал, хотя в в довольно далеком будущем, массу новых проблем. Ведь раньше собственнику принадлежал только сам корабль, а использующиеся на корабле энергетические установки были собственностью Флота и именно службы Флота обеспечивали перезаправку, ремонт и замену этих установках на кораблях. А Алексеева для своего корабля и энергоустановки собственные заказала. Причина была в целом понятна: Флот просто не дал бы для корабля класса «Горбунка» двухгигнаваттные энергостанции, и по-настоящему эффективное использование этого корабля после того, как на нем был и двигатель новый поставлен, без таких энергостанций было невозможно — но вот никаких правил и регламентов по обслуживанию именно частных энергостанций не существовало.

Но обслуживать и даже перезаправлять их все же не очень-то и скоро придется, а вот другой вопрос, касающийся энергостанций, нужно было решать уже сейчас. Потому что раньше все расходы на обслуживание, ремонт и перезаправку энергостанций ложились на Флот, и в расчетах по контрактам с судовладельцами эти расходы просто не учитывались, а вот с «Золотой рыбкой» ситуация была кардинально иной: раз энергостанции принадлежали хозяйке корабля, расходы эти нужно было и в сумме контрактов учитывать. Вот только было очень непонятно, как их считать: реактры — а зависимости от режима работы — и топлива на одном и том же маршруте могли сжечь в несколько раз больше или меньше, а считать расход топлива «по факту» было очевидной глупостью. Потому что в принципе корабль мог разогнаться до сотни километров секунду за полтора суток и теоретически «при благоприятном расположении небесных светил» рейс от Марса до Земли мог занять всего лишь десять суток — но при этом реакторы сжигали вчетверо больше дефицитного топлива, чем при трехнедельном рейсе. А в первом своем рейсе к Эскимали «Золотая рыбка» всего за двадцать семь суток топлива потратила столько, сколько бы ей хватило на шесть рейсов «с традиционной скоростью», но тогда бы эти шесть рейсов потребовали бы трех с лишним лет времени. В данном конкретном случае руководство Флота Латинского Союза согласилось на такой перерасход, да и энергостанции в этом рейсе были, как выразился адмирал Сапожников, «казенными», но было понятно, что «частник» — если ему за топливо платить не придется — предпочел бы сделать побольше рейсов и доставка грузов стала бы слишком уж дорогой. Но и оплачивать топливо «по минимуму» было нельзя: подписываться на полугодовой рейс в случаях, когда такой можно пройти за пару месяцев, желающих просто не найдется. Да и Флот для выполнения программ Преобразования был заинтересован в том, чтобы корабли летали быстрее, однако приходилось учитывать и стоимость рейсов, и — что пока было очень важно — доступность топлива. Собственно, Латинский Союз и согласился переплатить за топливо «Золотой Рыбке» лишь потому, что этот рейс как раз дополнительным топливом Флот и обеспечивал, но таких срочных рейсов всяко будет не очень много — так что курсант Алексеева и забот руководству Флота добавила, и волнений.