— Тут другой вопрос возникает, — с места высказался Коля Малютин, — почему для Преобразования только четыре страны хоть что-то делают.

— Спасибо, Николай, вы первым в этом году задали вопрос, который у наших курсантов возникает вот уже… только на моей памяти чуть больше пятидесяти лет, то есть я на него отвечаю с первого года работы в школе. Но и ответ вы все знаете, он в Уставе Службы записан: эвакуация населения на Марс будет проводиться пропорционально тому вкладу, какой каждая страна сделала в общую работу. Сейчас некоторые страны считают, что о столь далеком будущем пусть заботятся их далекие потомки. Что же, государства-учредители Службы с этим не спорят, если кто-то не хочет трудиться на благо будущих поколений, то никто об этих будущих поколениях и заботиться не станет. Мы, как любит говорить Председатель Имперского совета, никого жить не заставляем, каждый сам кует свое счастье. Но сейчас мы обсуждаем другую тему, а о государственных структурах вы все материалы получите, когда будете изучать курс государственной политики и экономики. Но я — впервые за долгие годы — с радостью должен констатировать: наши курсанты уже сделали весомый вклад в Преобразование, и благодаря вам сейчас Совет Службы уже намерен пересмотреть базовые цели программы Преобразования. Конечно, пока еще этот вклад выглядит не особо значительным, но ведь это лишь начало… а теперь перейдем к детальному изучению процессов переизлучения фотонов в атмосфере и факторов, действительно влияющих на увеличение парникового эффекта. Итак, на планету летит фотон видимого света…

Сеньора Нина Касас Рубио — мать Нурии — работала на девятой водопроводной станции и была, пожалуй, самым горячим сторонником затеи дочери. То есть в значительной степени именно она и инициировала эту затею, просто потому, что каждый день она сталкивалась с проблемами водоснабжения станции Мансанилья. Эта станция, пожалуй, полностью соответствовала своему названию: сверху она выглядела именно как гигантская ромашка с десятикилометровыми куполами-лепестками. Вообще-то эта станция была основным поставщиком ряда растительных продуктов на все марсианские станции, но она изначально проектировалась для работы «по открытому циклу», то есть атмосфера на станции постоянно обновлялась, а «лишняя» — просто выпускалась наружу. И не только атмосфера, вся отработанная вода тоже в конечном итоге просто «выливалась» — из-за этого ежедневно на станцию требовалось доставлять по двадцать тысяч тонн свежей воды. Вот только из-за того, что периодически танкеры, доставляющие воду на эту станцию, сильно задерживались (то есть когда «невозможные» астероиды оказывались слишком далеко от Марса на своих орбитах), водопроводная станция оказывалась без «сырья»: танкеры Империй были большей частью «саморазгружающимися» и с них просто невозможно было перекачать воду в орбитальные «водокачки». Конечно, на водопроводной станции имелись и «резервные» танки, в которых помещалось чуть больше миллиона тонн воды… могло поместиться, но так как Мансанилья расширялась несколько быстрее ранее составленных планов, эти танки никогда до краев наполнить не удавалось, а если дополнительная поставка воды запрашивалась другими станциями, то они иногда и совсем пустыми оказывались. Конечно, к тяжелым последствиям это не приводило, в дело вступала станция регенерации отработанной воды и на поверхность Марса ее просто поменьше изливалось — но регенерационная установка потребляла слишком много энергии — а вот избытка энергии на Марсе никогда не было.

И она это знала вообще лучше всех из числа работников станций Латинского Союза: Себастьяно Вега Лючия как раз занимался тем, что «выжимал» остатки энергии из отработавших на кораблях топливных сборок: в них распад еще несколько лет продолжался, и — хотя при этом в каждой энергии выделялось вроде очень немного — большое количество этих сборок обеспечивало заметный приварок к общей энергетической мощности. То есть даже такой источник был важен, и тратить энергию на рециркуляцию воды сеньора Нина считала «неоправданной роскошью» — а если проект дочери будет принят и вода начнет поступать и с многочисленных «обычных снежков», то все подобные проблемы разом прекратятся.

Точнее, почти прекратятся, и не все, а лишь касающиеся водоснабжения «Ромашки»: Мигель Касас Солер — дед Нины — был членом Совета Службы от Латинского Союза и внучке о проблемах Преобразования рассказывал очень многое. Но он же и воспитал внучку в убеждении, что каждый человек должен заниматься тем делом, которому обучился — и все прочие проблемы сеньору Нину вообще не волновали. А вот проблемы с водой…

Все же на Марсе людей с пониженным интеллектом не наблюдалось и воду просто так наружу никто не выливал. Но основной продукцией станции Мансанилья были водоросли, которые сразу же отправлялись на химические заводы для переработки — а чтобы из них воду «вернуть в оборот», их требовалось сначала высушить и испарившуюся влагу собрать, а это было и делом энергозатратным, и на «Ромашке» для такой работы просто места было очень мало. Так что воду их водорослей «отжимали» уже на химических заводах, и там же ее и использовали — а на девятой водопроводной периодически происходили дикие авралы, когда после длительного перерыва очередной «Портадор» привозил к орбитальной водокачке свои двести тысяч тонн воды и почти всю ее на челноках переправляли на станцию. А принять и разгрузить буквально за несколько часов два-три десятка челноков с водой было очень и очень непросто.

А профессор Громов ошибся в одном: Управление Латинского Союза информацию о проекте получило не через отца Нурии, а через сеньору Нину, которая все, что рассказывала дочь, деду тут же сообщила — присовокупив к этому и свои расчеты относительно поставок воды на ее водопроводную станцию да и на все остальные станции тоже. А потом еще и постоянно его держала в курсе того, как проект продвигается. Откровенно говоря, Мигелю Касасу проблемы внучки казались не осень серьезными: люди на Марсе и работают, чтобы такие проблемы решать, и решают их там достаточно успешно, но… Собственно, в Совет Службы люди попадали исключительно в силу своих заслуг, и все они обладали и опытом, и знаниями, и широким кругозором. И вот сеньор Касас Солер обратил внимание на то, что этот проект может и еще одну проблему помочь решить побыстрее. Проблему, о которой «все знали», но пока для ее решения средств вроде как не просматривалось. Но если у девочек действительно выйдет на базе списываемых танкеров создать флот роботов-контейнеровозов, то появляется возможность решить и эту проблему. Причем фактически «попутно», не прилагая специальных усилий. Кроме как разве усилий по созданию именно мощного флота контейнеровозов…

Непосредственно в день католического Рождества — праздника, который в Латинском Союзе считался общегосударственным — пятеро очень взрослых мужчин, сидя каждый у себя дома, проводили важное совещание. Потому что праздник — это дело, конечно же, святое — но в Службе все работали и в праздники, и в выходные дни, с мужчины все именно к этой Службе и принадлежали. И начал совещание Мигель Касас Солер:

— Тимофей, твоя внучка придумала полную чушь.

— Это твоя внучка придумала, и вовсе не чушь!

— А ты не дослушал. Идея использовать списанный танкер как автоматический контейнеровоз, конечно, сама по себе выглядит неплохо, но… Алехандро, в твоей школе курсантам точно знаний не докладывают. То, что девочки догадались ставить перед кораблем противопыльный экран — это они придумали неплохо, с таким на самом деле и двести километров в секунду в поясе ходить не особо страшно. Но вот из идея ставить на корабль четыре энергомодуля от вененианских атмосферников…

— Это сейчас единственные энергомодули, которые могут работать в необслуживаемом режиме!

— Алехандро, тебе тоже терпения выслушать все не хватает. Ставить на бывший танкер триста двадцать мегаватт при том, что маршевый двигатель рассчитан на семьсот с лишним — это, мягко говоря, перебор…