— Как и вы.

— Да, потому я у тебя и прошу ей помочь: по себе знаю, как ей будет непросто. И уже знаю тебя… достаточно, чтобы понять, что ты ей помочь можешь очень хорошо. В том числе и пройти экзамены по КМБ: обучение-то она прошла полностью, а экзамены там, где она училась, сдавать было некому.

Света, уже переодевшись в форму курсанта, выскочила из своей комнаты в гостиную и поинтересовалась, все ли у нее с формой в порядке. А затем снова убежала к себе и, пока дверь медленно закрывалась автоматическим доводчиком, до оставшихся в гостиной доносился ее радостный голос:

— Я — Света Дементьева, и я очень рада приветствовать всех собравшихся уже из школы капитанов…

А через несколько минут Света вышла с очень виноватым видом:

— Извините, я не сразу заметила на коммуникаторе напоминание о том, что время обеда настало. Я вас сильно задержала?

— Очень сильно, — не удержалась Ира, — секунд, наверное, на двадцать пять, а может даже и на тридцать. Света, которая не Марина, обед у нас в летние каникулы продолжается два часа, поэтому я предлагаю отправиться в «Три поросенка»: там живой человек готовит, поэтому и еда там… по крайней мере не однообразная.

— А это дорого? А то у меня… У меня деньги-то были, но мне сказали, что в школе для курсантов все бесплатно, и я все деньги сестре отослала.

— Светлана, на Марсе у курсантов питание бесплатное везде, — тут же успокоила девочку Валентина Николаевна. — А Ира вообще шутит, там всегда готовят очень вкусно. И повариха будет очень рада тому, что мы к ней придем: она действительно очень вкусно готовит, но обед у нее занимает слишком много времени и поэтому днем наплыва посетителей у нее нет. Ну что, поехали?

Когда Ира, Света и Валентина Николаевна уже возвращались из трактирчика, Света не удержалась и спросила:

— А эта Лариса Викторовна всегда готовить начинает только когда к ней кто-то приходит?

— Ну… да, зато у нее всегда все очень вкусно: она говорит, что вкус еды от долгого хранения портится. А ты что, куда-то спешишь?

— Да уже не спешу. Я просто хотела концерт в прямой трансляции посмотреть, но он же в сети, я начало потом посмотрю. А сейчас… — Светлана кинула взгляд на коммуникатор — если время запаздывания учесть, еще минут пятнадцать осталось, как раз самое интересное будет. Не хотите со мной посмотреть? Это наша школа концертный тур устроила…

Концерт проходил на площади какого-то большого города, и камеры в основном показывали зрителей — и иногда все же выступающих школьниц. А когда вдруг камера показала крупным планом поющую солистку, Ира с недоумением спросила:

— Ты же говорила, что это прямая трансляция.

— Ну да.

— Но это же ты там поешь!

— Нет, — Света рассмеялась, — это как раз Марина. Мы с ней близнецы, и обе были солистками в нашем школьном ансамбле. Но вот у меня сертификат на капитана получился, а она на двигателиста учиться будет. Загадка отечественной медицины: нас даже в поликлинике постоянно путали, а вот сертификационная комиссия решила, что мы очень разные.

— Здорово твоя сестра поет! А ты так тоже можешь?

— Да, конечно.

— Научишь?

— Попробую, но не обещаю: у нас в классе, кроме нас с Мариной, так никто горлом петь и не научился. И я же вообще не учитель, нас бабушка петь учила когда мы еще в детский сад ходили…

— Но я все равно попробую научиться… А здорово у вас получилось, и я гляжу, людям тоже очень все понравилось! Вот только тех, кто трансляцию вел, нужно в угол поставить: эти желтые циферки на четверть крана просто в глаза бросаются и нормально смотреть мешают. Зачем они? Ведь на время это совсем не похоже…

— Извини, это я счетчики вывела. Просто для меня весь смысл концерта в этих циферках! Первое число — это сколько зрителей, а второе… Мне в начале лета подруга из Иркутска написала что какая-то девушка-капитан собирает деньги на ремонт своего корабля, но там такие миллионы нужны! А я же сертификат капитанский уже получила и приняла, а как капитан, хотя бы и будущий, подумала: мы же должны помогать своим! А мы, еще школьники, чем помочь можем-то? Ну, рублей сто можно заработать за лето, может даже двести — но ведь это для ремонта корабля очень мало. И мы с Мариной придумали устраивать такие благотворительные концерты: там заранее объявляется, ради чего выступаем, и зрители сами решают, сколько денег нам на это дать. Но… у нас это последний концерт: оказывается, служба погоды чаще чем раз за лето такие концерты не разрешает, а мы не успели больше площадей зарезервировать. Так что получилось у нас выступить у себя в Чойбалсане, потом в Чите, в Эрденете, в Дархане и в Улан-Удэ. А последний тут, в Улан-Баторе… а после нашего выступления в Чите много где тоже школьники решили такие концерты организовать и все остальные города поблизости оказались уже заняты. Но все равно наш ансамбль больше всех концертов дать успел! А я… раз на этом концерте не выступаю, а просто его смотрю, как зритель я все свои деньги Марине и послала. Мы еще час после окончания подождем — если кто концерт с других планет смотрит и деньги позже дойдут, и Марина через час все этой девушке-капитану и переведет.

— Погоди, погоди… это что, вы собрали столько денег?

— Да, за шесть концертов. Видишь: концерт уже закончился, а циферки все еще растут. И эта девушка-капитан через час все их и получит. Вряд ли ей на ремонт хватит, но все же… А ты ведь наверняка ее знаешь, ты же уже год отучилась и со многими капитанами знакома? А девушек-капитанов наверное очень немного…

— На Флоте вообще нет девушек-капитанов…

— Значит, ее не знаешь. Ленка-то ничего не выдумала, она сама на ремонт много денег перечислила! И вообще, я сама видела отчеты о ходе ремонта…

— Знаешь кто ты, Светик ты наш? Ты — просто чудо! Дай я тебя расцелую! Чуть попозже расцелую, сначала заказ на модернизацию двигателя оформлю…

— Да уж, Ирина Владимировна, — едва сдерживая смех, но «очень серьезным голосом» произнесла Валентина Николаевна, — человеку из флотских и представить себе невозможно, что многие миллионы людей в Империи не знают поименно всех капитанов Флота за последние двести лет. Но, судя по цифрам на экране, у тебя больше проблем с ремонтом «Горбунка» не остается.

— Останется, мне же еще и энергоустановки…

— Светлана, а сколько еще школ такие же концерты организовали?

— Я… я не знаю точно, — растерянно ответила первоклассница, все еще не понимая, о чем беседуют «старшие товарищи». — Мы только на восток от Байкала площадки искали, но оказалось что все семьдесят девять оставшихся уже были заняты. А сколько школ, мы просто не спрашивали…

— Спасибо, Светлана. И нам, судя по всему, перед началом нового учебного года нужно будет только одно уточнить: на сдачу от ремонта «Горбунка» эта девушка-капитан себе новый «Рысак» купить сможет или ей, как последней голодранке, придется «Бурлаком» ограничиться? Но это мы позже обсудим: у Светланы через десять минут вводный инструктаж. Курсант Дементьева, вы готовы?

Маршевые двигатели космических кораблей были «странным наследством» безумно дорогой (и полностью провалившейся) попытки создания термоядерных энергетических реакторов. Очень странным, из «термоядерной программы» разработчики двигателей взяли лишь способ разгона ионов вещества до огромных скоростей. Ведь что такое сто миллионов градусов? Это всего лишь молекула дейтерия или трития, несущаяся со скоростью в тысячу километров в секунду. Но вся проблема ядерной энергетики заключается в том, что летящая с ускорением молекула излучает фотоны — а летящие по замкнутому кругу в токамаке ионы испытывают просто невероятное ускорение и даже до начала термоядерной реакции вся энергия, все огромные мегаватты этой энергии, затрачиваемые на удержание пучка этих ионов по факту тратятся на то, чтобы излучением нагревать стенки токамака. И ничего с этим поделать было невозможно: фотоны летят прямо, «загнуть» их, чтобы они не касались стенок токамака, было невозможно… Ну а когда реакция начинается, становится все на порядки хуже, но суть не в этом, а в том, что ионы до таких скоростей люди разгонять научились, причем разгонять их научились очень быстро.