— Ну я же примерно представляла, кто в классе на что способен.

— И решили, что лучше вас никто в нем командовать при аварии не сможет? Даже не зная о том, что именно произошло?

— Нет, конечно. В зависимости от ситуации я бы назначила командиром того, кто с проблемой может справиться лучше. Но в любом случае сам факт, что кто-то берет на себя ответственность, людей успокаивает и мобилизует, и я подумала, что возможную панику нужно пресекать еще до ее начала…

— Интересное рассуждение… ну что же, этот экзамен вы сдали на «отлично».

А когда Ира вышла их кабинета, он наполовину в шутку, а на половину всерьез пробормотал:

— Вот ведь вредная девица нам попалась! Из-за нее нужно будет заново почти для всей группы взаимодействие снова проверять…

— Почти? — уточнила капитан-лейтенант Сотникова.

— Да, там двое — Никита Обухов и Борис Муратов — взаимодействие с Алексеевой продемонстрировали отличное.

— Насколько я узнала, они оба тоже из Соболева, может, они раньше знакомы были?

— Нет, это мы заранее проверяем. Обухов из первой школы, она вообще за городом стоит, Муратов тоже на класс старше Алексеевой — а школьники даже внутри одной школы со старшеклассниками очень мало общаются. Вы же знаете правила…

— К сожалению, очень поверхностно: меня в школу назначили всего два месяца назад, именно из-за Алексеевой, а до этого я была в команде танкера…

— Да? А я было подумал, что вас из соседней школы перевели или из энергетической… но тогда для вас мы вас отдельно в курс дела введем. И я надеюсь, что уж с одной-то ученицей вы справитесь, а если у вас возникнут какие-то вопросы или проблемы начнут проявляться, то все мы вам безусловно поможем.

— Спасибо. А Ирине сейчас что делать?

— Сегодня — отдыхать, а затем к следующим экзаменам готовиться. Но думаю, что она остальные сдаст совсем легко, у нее по всем предметам курсы на Земле с отличием закончены. И посему поздравляю вас с зачислением к нам в школу на должность капитана-наставника. А программу первого месяца обучения я вам сегодня же перешлю…

На самом деле правила, запрещающего набирать в один класс ранее знакомых курсантов, не существовало, просто так старались делать потому, что одним из важнейших требований к будущим капитанам было умение «вливаться в незнакомый коллектив» и быстро налаживать в нем самые дружеские отношения — и именно такие навыки обучение с ранее незнакомыми учениками' школа и воспитывала. Но правил без исключение не бывает, и сейчас в седьмом классе учились вообще два брата-близнеца. Однако психологи все же старались классы подбирать в том числе и по тому, насколько курсанты в одном классе были ранее знакомы. А вот любые трудности в общении со сверстниками часто становились одной из причин отчисления курсантов.

Но у Иры таких трудностей не возникло: сама она ни малейших поводов к конфликтам не подавала, а мальчишки в классе наоборот старались о единственной девочке в школе заботиться. Иногда такая забота даже выглядела смешно — но то, что к первому сентября все мальчики класса где-то раздобыли живые цветы для нее, было скорее трогательно, чем забавно. Да и забавного тут было лишь то, что на станции «Рассвет» из цветов можно было найти только нежно-розовые лизиантусы, которые у себя возле дома разводила одна из операторов танкерного порта. То есть теоретически и какие-то другие цветы найти было возможно, но курсанты не успели еще настолько познакомиться с местными жителями, чтобы выяснить, где другие цветы водятся, и эти хозяйка раздавала всем желающим с огромным удовольствием, а ее огромные клумбы было просто невозможно не увидеть по дороге из пассажирского порта. И вид у Иры, с трудом удерживающей два с лишним десятка розовых букетов, был, конечно, забавным…

Ну, с букетами Ира все же разобралась быстро… относительно быстро: оператор службы доставки трижды переспросил, действительно ли требуется доставить двадцать семь хрустальных ваз в один номер общежития школы капитанов, а затем, видимо решив, что случился какой-то сбой на линии, переключил Ирин коммуникатор на живого человека. Но подключившаяся девушка лишь засмеялась, когда Ира ей показала кучу букетов, и через несколько минут вазы были доставлены. А когда все букеты заняли свои места (а весь класс просто сидел все это время в ожидании девочки), учебный год начался. Традиционно перед новыми курсантами (в зале собрались все три первых класса) выступил начальник школы, рассказавший ее историю, затем ученики разошлись по аудиториям — и с этого момента все они перестали быть просто мальчиками (и девочкой), а превратись в кандидатов в капитаны. Пока еще только в кандидатов: им предстояло пять лет доказывать свое право на дальнейшее обучение профессии.

Причем первым делом всем курсантам нужно было пройти курс обучения обычных школ, правда на пятилетний курс, который им не удалось закончить в своих прежних школах, курсантам отводилось всего два года. Два года очень напряженной учебы, и так называемые «классные занятия» должны были длиться по восемь часов каждый день (при том, что дней для отдыха давалось тут по одному в календарный месяц), а еще считалось, что для полного освоения школьной программы курсанты и самостоятельно должны были ежедневно поработать часа по два. Но все заранее знали, что тут легкой жизни никто не обещал, и пока все дети были к такому режиму готовы. Морально готовы, а вот насколько они к этому готовы физически и психологически, предстояло оценивать наблюдающим за классом врачам. И первые полгода именно врачи считались в школе «главными»: в любом случае никто превращать детей в калек не собирался. А то, что на класс из двадцати восьми человек врачей было четырнадцать, объяснялось просто: все же людей на Марсе очень сильно не хватало.

Ира в общежитии получила очень уютный номер, который даже изначально рассчитывался на двоих человек: две небольших спальни, просторный кабинет, уютная гостиная, в которой среди всего прочего даже камин имелся. Голографический, конечно, но от настоящего он отличался лишь тем, что в него не требовалось дрова подкидывать и дым из него в гостиную не заползал. А еще в его огне нельзя было что-то сжечь, но вот погреться у него особых проблем не представляло. Если, конечно, в этом нужда возникнет — но на станции погода была довольно теплой, так что обычно в камине обогрев просто отключался.

В номере Ира поселилась вместе с Валентиной Николаевной: проживание с капитаном-наставником в одном номере тоже давно уже стало традицией. А для Сотниковой это обеспечило и дополнительную нагрузку: она же на самом деле практически закончила обучение по специальности бортового медика, и ее — из-за нехватки штатных наблюдающих врачей — попросили и за здоровьем девочки дополнительно проследить. Хотя в первые пару месяцев никаких отклонений по здоровью у курсантов не ожидалось, но смена тяжести по сравнению с земной могла вызвать некоторый психологический дискомфорт.

Вот только у кого этот дискомфорт быстрее проявится, Валентина Николаевна уверенности не испытывала: сама-то она предыдущие пять лет провела главным образом на танкерах, и Марс теперь ей казался местом с гравитацией явно избыточной. А вот Ирина, судя по всему, на малую силу тяжести вообще внимания не обращала, полностью погрузившись в учебу. И все преподаватели особо отмечали, что девочка нынешнюю довольно напряженную программу успевает осваивать довольно легко. Однако капитан-лейтенант Сотникова знала, что чаще всего срываются те, от кого этого меньше всего ожидаешь — и в конце октября ей показалось, что «предчувствия ее не обманули». Но вот насколько они ее не обманули, она совершенно не представляла…

Обычно на небе Марса одновременно можно было увидеть (причем как яркие светящиеся точки) шесть-семь «Бурлаков». Но так как буксиры обычно останавливались на орбитах выше орбиты Деймоса, даже разглядеть их невооруженным глазом было непросто, и для этого еще нужно было точно знать, куда глядеть. Но постоянно от трех до пяти этих огромных буксиров опускались до высоты чуть менее трехсот километров. И на высоких орбитах буксиры обычно висели по десять дней: за это время у буксиру успевал подняться челнок с экипажами барж, затем от баржи него отстыковывались и уходили уже на разгрузочные орбиты, а после этого к нему пристыковывались баржи уже пустые. И после этого на другом челноке экипажи этих барж возвращались на Марс — а вот экипаж буксиров (за исключением одного из энергетиков и суперкарго, управляющего всей погрузочно-разгрузочной работой) на первом челноке обычно спускался на планету, а на последнем возвращался на свой корабль. И это для них было хоть и короткий, но очень нужный всем членам экипажа отпуск, и в экипаже энергетики дежурили при разгрузке поочередно, да и суперкарго в команде числилось по два человека. А вот опустившиеся на низкую орбиту буксиры находились там по два месяца: просто столько времени требовалось, чтобы перезарядить ходовые реакторы. И Валентина Николаевна с тревогой заметила, что Ира после заката часто стоит у окна, разглядывая плывущие в небе «Бурлаки», а датчики здоровья при этом показывают «повышенный эмоциональный уровень». Причем с каждым днем (с каждым вечером) уровень эмоциональности все увеличивался…