Нурия — как и Ира — тоже регулярно посылала материалы свои старым земным подругам, и именно благодаря ей Ирина инициатива получила широкое освещение и в Латинском Союзе, точнее, в Испании, уроженкой которой она была. И все же довольно приличная часть денег на восстановление «Горбунка» Ира именно из Испании и получила. А когда учебный год приблизился к завершению (в школе навигаторов, в которой все же летние каникулы были именно каникулами) Ира познакомилась и с отцом Нурии, причем «по инициативе последнего». Себастьяно Вега Лючия специально приехал из Энергозавода именно в то воскресенье, когда в школе капитанов был выходной, и приехал к Ира «с деловым предложением»:

— Очень рад познакомиться с такой великолепной девушкой как вы, Ирина, я, и вся моя семья с огромным интересом следим за тем, как реализуется ваш проект по восстановление одного из первых «Горбунков». Но все же, мне кажется, в сети информации о ходе работ над кораблем недостаточно… и я кое-что хотел уточнить, если это, конечно, не тайна.

— С удовольствием отвечу на ваши вопросы… если ответы не окажутся тайной, — рассмеялась Ира. — Правда я не совсем понимаю, что может оказаться тайной а проекте, где отвинчивание и завинчивание каждой гайки показывают всем желающим с трех камер одновременно.

— Действительно! Но спросить я хотел вот о чем: ни у кого их нас — и могу с уверенностью говорить вообще обо всей Испании и с большой долей этой уверенности о Латинском Союзе целиком — нет ни малейших сомнений, что у вас получится и корабль восстановить, и двигатель. Но в проекте вообще не упоминается об энергостанциях корабля, а ведь без них корабль вообще абсолютно бесполезен. Вы уже решили, какие будете использовать энергостанции? И это — не простое любопытства, ведь последние лет, наверное, пятьдесят подменные энергостанции для «Горбунков» производятся только у нас в Латинском Союзе, а у нам заказов на новые пока не поступало. Я это абсолютно точно знаю: у нас вся семья именно с разработкой и изготовлением энергостанций связана, и мой родной дядя работает директором завода по производству реакторов. По производству корпусов реакторов. Государственного завода.

— Спасибо, я буду иметь это в виду. А энергостанции вообще долго изготавливать?

— Если уже есть готовый корпус реактора, то полный цикл изготовления занимает примерно четыре месяца. А вот сам корпус — он делается, в зависимости от модели, от девяти месяцев до года. И мой вопрос связан с тем, что именно сейчас дядин завод может запустить в производство два-три новых корпуса, а вот начиная с осени это будет уже крайне затруднительно проделать.

— Понятно… а сколько стоит только один корпус? У меня-то сейчас в фонде восстановления «Горбунка» денег довольно немного, а энергостанции, насколько мне известно, очень дорогие…

— То есть вы пока даже не начинали планировать обеспечение корабля энергетикой?

— Пока нет, и причину я назвала.

— Жаль… то есть если бы вы уже заказ сделали, то через год ваш корабль можно было бы и в рейсы пускать…

— Спасибо, вы мне сообщили очень важную и нужную информацию. Но, к сожалению, я не могу сейчас заказывать энергостанции. И даже не потому, что у меня в фонде нет на это денег, с этим разобраться все же возможно. Но сейчас как раз готовится проект восстановления корабля, и разные специалисты уже предложили столько доработок и модификаций, что я даже не знаю, какие именно энергостанции «Горбунку» этому потребуются. Но если вас не затруднит прислать мне перечень возможных вариантов с ценами…

— Вот теперь я понимаю, почему именно вам назначили координатором всего проекта. А постараюсь уже до завтра нужные вам данные от Карлоса получить. И, надеюсь, мы еще неоднократно в связи с этим проектом встретимся. Да и без связи с ним: мне Нурия постоянно о вас рассказывает очень много хорошего…

Обычно информацию о стоимости каких-то работ по Преобразованию руководство Службы старалось не публиковать: все же то, что Служба поглощала больше семидесяти процентов всех ресурсов человечества, само по себе могло вызвать негативное отношение к ней со стороны множества людей. Ведь большинство людей жили настоящим, а что произойдет через десять тысяч лет, волновало очень немногих представителей человеческой цивилизации. Но тем, кто принимал какие-то решения, информация была доступна — и Ира уже через два для получила список всего, что могла произвести «Энергетическая корпорация Латинского Союза». И список этот девочку сильно опечалил…

Ира уже не очень радовалась тому, что решила восстановить «Горбунок», точнее даже, она не радовалась тому, что ее назначили куратором всех работ по восстановлению. Потому что ей — как куратору — поступало очень много самых разных предложений по работе над отдельными элементами корабля, а чтобы принять правильное решение, нужно было очень хорошо понимать, зачем каждый блок корабля нужен и как он вообще устроен. И поэтому она все свободное время посвящала изучению курса «Конструкции космических кораблей» и отдельно — конструкцию «Горбунка». Точнее даже, конструкции «Горбунков» разных серий, которые вообще-то были, к некоторому удивлению девочки, довольно различными. Причем иногда описание разных серий для нее выглядели так, как будто это были описания вообще разных кораблей, и единственное, что практически не изменилось на этих буксирах с самой первой серии, была карусель. Точнее, мелкие детали каруселей тоже менялись от серии к серии, но это были изменения мелкие и, скорее, чисто «производственные», а сама карусель оставалась такой же. И оставалась самой дорогой частью корабля — если не считать энергоустановок, она была даже дороже маршевого двигателя.

Хотя внешне, если в детали не вникать, это была всего лишь примитивная центрифуга, которая обеспечивала находящимся в ней людям «нормальную силу тяжести». Нормальную для космического корабля, примерно в половину земной, и карусель эта представляла собой простую трубу прямоугольного сечения, свернутую в бублик диаметром в семьдесят четыре метра. И этот бублик просто спокойно и неторопливо вращался внутри кабины со скоростью примерно в один оборот за минуту. Абсолютно бесшумно вращался: «бублик» был подвешен с помощью магнитной левитации, так что ему даже подшипники какие-нибудь не требовались. А из остальной части кабины для перехода в карусель предусматривался специальный «лифт», который разгонялся или замедлялся в зависимости от того, в карусель нужно было человеку попасть или ее покинуть. Все просто, если не учитывать мелких деталей. Например такой, что карусель всегда была полностью сбалансированной, независимо от того, сколько в ней находилось людей и как они по этой карусели распределялись — а для балансировки внутри перегородок, разделяющих отсеки карусели, постоянно перемещались группы балансировочных грузиков. Перемещались даже в случае, если находящийся в карусели человек просто руку поднимал, чтобы нос почесать. Потому что балансировка всегда должна была быть просто идеальной: зазор между стенкой карусели и стенкой кабины составлял меньше миллиметра. Конечно, мелкие отклонения могла и система магнитной подвести компенсировать, но в этом случае уже для самого корабля возникал заметный момент, приводящий к рысканью. Крошечный момент, но его было достаточно, чтобы воздействие передавалось на находящийся в баржах груз — а в жидкости от этого возникают крайне неприятные волны. Которые при определенных условиях могут войти в резонанс и оказать сильное воздействие на стенки трюмов, в которых могут возникнуть какие-то усталостные дефекты, способные в конечном итоге привести к разрушению баржи и катастрофе…

Вероятность таких событий, конечно, крайне невелика — но в проекте, рассчитанном на десяток тысяч лет даже вероятность в одну миллионную воспринималась очень серьезно. И поэтому Ира снова и снова изучала инструкции, разбирала документацию, вникала в способы, какими конструкторы старались предотвратить любые неприятные последствия — в общем, скучно ей точно не было. А было просто страшно, ведь она должна была «принимать решения», от которых позже будет зависеть работоспособность буксира и, возможно, жизнь его экипажа. Или просто возможность восстановление корабля все же произвести: ведь на эту работу могло просто не хватить денег. Флот как бы пообещал восстановление оплатить, но из управления Флота пришла смета, в которой перечислялись минимально необходимые работы по восстановлению и выделяемые на каждый вид работ средства. И в конце сметы находилась графа «Итого», в которой была проставлена сумма, свыше которой Флот ни копейки платить не станет. Ира, конечно, успела в свой фонд тоже очень немало денег собрать, там их было даже больше, чем в графе «Итого» указывалось — но ведь люди-то, какие-то улучшения предлагавшие, понимали, что именно они предлагают и что при принятии их предложения станет лучше.