Люди уже много сотен лет назад поняли, что жить им лучше всего именно на Земле, но чтобы жить на ней хорошо, совершенно не нужно планету поджаривать, производя прорву энергии. И большую часть производств, требующих больших затрат энергии, давно уже перенесли в космос, а для той же металлургии в космосе и сырья доступного было заметно больше, чем на Земле. И поэтому число энергетических станций на планете было довольно невелико, большая и часть давно уже в космос переселилась. Но и там ядерных реакторов для выполнения планов по Преобразованию было немного. Относительно немного, но хотелось-то гораздо больше. Однако чтобы количество реакторов увеличить, нужно было в первую очередь их обеспечить топливом, а для этого требовалось гораздо больше работающих реакторов. И в том числе и по той причине сохранение любого корабля в рабочем состоянии было крайне полезным делом. Потому что просто «наделать реакторов и запустить их, чтобы просто космос подогревать» было можно — но такое строительство было бы просто бездарной тратой довольно ценных ресурсов. А вот реактор на корабле — он и топливо потихоньку новое производит, и Преобразованию существенную пользу приносит. И тут картина выглядела просто: чем мощнее корабль, тем более мощные на нем ставятся реакторы, а чем мощнее реакторы…

В начале ноября в Ирин фонд новые поступления стали течь уже очень неспешно, но в нем уже суммы собрались очень немаленькие. И Ира, посовещавшись сначала и информаторием, затем с Валентиной Николаевной, потом с дедом Тимофеем (и с дедом Иваном тоже) заезала в гости к Нурии. И там поговорила с ее отцом:

— Себастьяно, я вам очень благодарна за то, что вы мне дали всю информацию по реакторам, которые делаются на заводе вашего дядюшки. А теперь, когда у меня все же стало достаточно денег для того, чтобы новые реакторы для «Горбунка» заказать, я хочу вас попросить уточнить у него, как быстро они смогут сделать две новые энергоустрановки.

— Дульсе нинья, я могу вам на вопрос ответить, даже к дяде не обращаясь: реакторы для «Горбунков»… точнее, реакторы для «Мулов», но это в принципе одно и то же, они раньше чем через пять лет изготовить не смогут: у них вся производственная программа по этой модели уже составлена.

— Я в курсе, на сайте компании это указано. Но мне не нужны шестьсотмегаваттники, у меня на моем корабле двигатель уже другой будет. Я хотела узнать, как быстро его компания сможет изготовить для меня два двухгигаваттника. То есть у меня пока есть деньги только на изготовления самих реакторов, но они ведь дольше всего делаются, так?

— Чика муи респетада, мне остается лишь гордиться тем, что моя дочь дружит с вами. Если вы на самом деле успели получить такие деньги… Я вам отвечу завтра, просто сегодня дядя уже наверняка спать пошел.

— Хорошо, я подожду. И спасибо за помощь… Да, если реакторы он сможет сделать менее чем за год, то пусть сразу производство и запускает. Это — официальная оферта куратора проекта…

Марс — все же место, глее человек подвергается постоянной опасности, и поэтому правила использования коммуникаторов тут немного отличались от земных. На Земле коммуникатор постоянно находился в «приватном» режиме, и «публичный» человек сам включал, когда считал необходимым. Ну а на Марсе публичный режим был включен по умолчанию, и переход в приватный режим включался — при разговоре более чем одного человека — только при решении всех участников общения его включить. Поэтому и разговор Ирины с Себастьяно считался «публичным». Конечно, это не означало, что кто угодно мог его прослушать, и более того, информаторий уничтожал все записи «неофициальных» разговоров в течение нескольким минут после их окончания, ведь анализ любых разговоров велся исключительно с целью обеспечения безопасности людей: ведь иногда, например при локальном повреждении купола, только мгновенная реакция защитных систем и служб могли спасти человеку здоровье и даже жизнь. Но любые официальные сообщения сразу же попадали в хранилища.

И информация о том, что курсант Алексеева официально назначена Флотом куратором проекта по восстановлению старого «Горбунка» тоже была всем известна. Но до этого момента Ира ни разу свои полномочия именно как куратора не использовала и все заказы на проведение любых ремонтных работ проводила через управление Службы — и сегодня она впервые использовала иную процедуру и официально сделала заказ на изготовление реакторов. Точнее, корпусов реакторов будущих энергетических установок для восстанавливаемого корабля. И, естественно, все «заинтересованные лица» об этом тут же узнали…

А использовала Ира «нестандартную процедуру» по простой причине: она решила поставить на «Горбунок» энергетические установки, которые никогда на корабли такого класса еще не ставились. Вообще-то они пока еще ни на какие корабли не ставились, но это было уже вопросом вообще в данном случае последним. Потому что на всех «Горбунках» всегда (ну, кроме самых первых серий) ставились типовые реакторы класса 550/600 мегаватт, такие же, как, например, и на «Мулах». То есть на буксирах Республики стояли установки по пятьсот пятьдесят мегаватт, а Империи ставили шестисотники — но эти установки отличались не самими реакторами, а загружаемым в них топливом. И вообще последние полтораста лет эти реакторы в большинстве, а корпуса реакторов вообще все производились на заводах Латинского Союза.

Еще во времена, когда проект Преобразования только начинался, Латинский Союз, свои корабли не делавший, а рамках «международного разделения труда» выстроил огромный орбитальный завод, на котором стали делаться корпуса реакторов для всех строящихся тогда типов кораблей, а спустя не очень большое время инженера Союза разработали технологию изготовления в невесомости практически монокристаллических корпусов, благодаря которым срок службы энергетических установок приблизился к веку. А другие участники Службы этого делать не стали — просто потому, что завод латинян покрывал почти все потребности в этих изделиях. Затем «Горбунки» производиться перестали, но в Республике продолжали производство «Мулов», следом и у Союза появились свои корабли — танкеры класса «Портадор де Агуа» с такими же энергетическими установками — и завод очень успешно продолжал работу. Но уже для следующего поколения буксиров энергетические установки стали делаться более мощные: на «Бурлаке» стояло по шесть установок в тысячу двести мегаватт, а на «Тисонче» — восемь гигаваттников, и эти реакторы уже делались Империями самостоятельно, что, впрочем, никого в Латинском Союзе не волновало так как своих кораблей такого класса у них просто не было. Однако там начали строить и корабли для других целей, а основном в качестве разведчиков Дальфлота — и орбитальный завод — после первой модернизации — начал производить и реакторы (корпуса реакторов) мощностью в восемьсот восемьдесят мегаватт. А когда закончилась подготовка производств буксиров нового поколения (в Северной Империи это были как раз «Рысаки»), латиняне провели очередную «модернизацию» своего орбитального завода (по сути дела прицепив к нему два огромных новых комплекса) для изготовления корпусов уже для двухгигаваттных реакторов. И первые два изделия уже отправили на сертификацию в техническое управление Службы. Но решением руководства отделения Службы в Северной Империи первая серия новых кораблей должна была использовать именно отечественные энергетические установки, и новые орбитальные мощности пока что простаивали без заказов. А так как все энергетические установки независимо от мощности имели совершенно одинаковые интерфейсы, Ира решила, что имея двигатель на порядок более мощный, чем раньше ставились на «Горбунки», стоит и энергетические установки использовать «помощнее». Отличное решение, в принципе очень даже верное — если бы не несколько мелких «но»…

Конечно, первыми информацию о том, что Ира сделала официальный заказ на корпуса реакторов, узнали в школе, и Валентина Николаевна сильно перепугалась и немедленно обратилась к начальнику школы, чтобы по возможности прояснить некоторые юридические моменты того, что сотворила ее подопечная. А немного погодя (все же скорость света радиоволны преодолеть не могут) об этом узнали и на Земле, и Тимофей Павлович в сердцах высказал супруге все, что он об этом думает: