Когда урок закончился, Валентина Николаевна не удержалась и подошла к физику:

— Извините, Василий Матвеевич, я верно поняла, что углекислый газ и метан на климат Земли практически не влияют?

— Влияют, еще как влияет! Ну, сами смотрите: равновесная температура Земли — чуть ниже минус двадцати градусов по Цельсию, за счет парникового эффекта средняя температура сейчас на тридцать пять градусов выше равновесной. Вклад углекислого газа и метана в это повышение невелик, даже меньше двух десятых градуса, но эти две десятых сдвигают у нас в Империи снеговую линию примерно на сотню километров вглубь Северного Ледовитого океана и позволяют нашему побережью океана хотя бы летом ненадолго освобождаться от снега. Впрочем, особо и считать тут нечего: когда в каменноугольном периоде углекислого газа было в десять раз больше нынешнего уровня, средняя температура планеты поднималась за счет него на полтора градуса — и наступил каменноугольный период, время величайшего расцвета растительного мира планеты. Правда, расцветал этот мир как раз благодаря углекислому газу, ведь без него растения вообще расти не могут.

— Но ведь после карбона, насколько я помню, наступил ледниковый период из-за того, что углекислого газа стало вдвое меньше нынешнего уровня.

— Распространенная ошибка: люди часто считают, что «после» означает «вследствие». Но причина ледникового периода строго противоположная: газа стало меньше, растительность начала чахнуть и вымирать, появились открытые пространства, на которых снег полностью отражал солнечный свет.

— Теперь начинаю понимать, об этом цикле вы на уроке уже вкратце рассказали…

— Мне остается вам лишь позавидовать: я начал понимать все это лишь лет через сорок после того, как начал работать в Преобразовании, и, откровенно говоря, да конца так и не разобрался. Вы лучше запросите материалы по отклонениям климатических параметров от равновесных значений в информатории: чтиво необременительное, но, возможно, тогда и вы перестанете все это понимать, — Василий Матвеевич радостно рассмеялся своей шутке.

— Если время на чтение найду, а то мне Ирина столько вопросов задает…

— Вы только об этом другим капитанам-наставникам не говорите: у вас-то одна Ирина, а у прочих в группах по четыре-пять человек, а мальчики, можете мне поверить, вопросов задают не меньше чем девочки.

— Спасибо за предупреждение. А если можно, то у меня появился еще один вопрос по теме урока. Точнее по обсужденной на уроке теме: если снег даже от холодильников так влияет на температуру планеты, то почему большую часть танков сливают над поверхностью? Ведь получается, что Марс просто снегом засыпают и увеличивают его отражающую способность?

— Ну, на этот вопрос я ответ дам точный и профессиональный, так как до школы я как раз в системе разгрузки и работал. Танки воду сливают с высоты около тридцати километров, всегда в летнем полушарии и по возможности поперек господствующего ветра, полосой от трехсот до четырехсот километров в длину. Так что та половина воды, те снежинки, которые все же достигают поверхности, часто даже ближайшей соседки не касаются. И днем, под солнцем, они большей частью тают из-за локального нагрева и впитываются в грунт — который, намокнув — если это так можно назвать, становится темнее и уже лучше солнечный свет поглощают. А все, что по пути к поверхности испарилось, конденсируется на пылинках, которые тоже мокрыми оседают. Через несколько суток большая часть воды уходит на глубину до пяти сантиметров под поверхность и там, замерзнув, скрепляет пыль — а просто голая поверхность отражает солнечный свет хуже взвешенной пыли. Еще сотня миллиардов тонн воды — и пылевые бури слабнут настолько, что температура Марса начнет повышаться, водяного пара в атмосфере будет больше и наконец упомянутый мною парниковый эффект начнет по-настощему работать. Сейчас равновесная температура Марсе составляет минус шестьдесят три градуса Цельсия, пять градусов добавляет собственно тепло планеты и парниковый эффект нынешней атмосферы — а всего один триллион тонн воды поднимет среднюю температуру до минус двадцати.

— Но чтобы влажность атмосферы сравнялась с земной, нужно всего двести миллионов тонн, или я что-то упустила?

— Мелочи упустили, начиная с того, что массу атмосферы мы к тому времени еще впятеро нарастим. И при отрицательных температурах влажность воздуха будет на порядок меньше, чем в среднем за Земле, но плотная и потемневшая поверхность будет поглощать больше солнечного света. И тогда парниковый эффект лишь начнет работать, очень медленно и неторопливо — но мы точно увидим начало этого, сколь важного для всех нас, процесса. Даже я, надеюсь, увижу…

— Еще раз спасибо за подробные объяснения. Удивительно: оказывается, что помогая учиться Ирине я узнаю нового не меньше ее. И это, откровенно говоря, очень радует.

— Все капитаны-наставники узнают больше. Думаю, не открою великий секрет, но большинство наших наставников… практически все, кто пришел к нам с «Горбунков», через два своих выпуска возвращаются на Флот на должность капитанов «Бурлаков». К сожалению, школа не успевает обучить должное число юных курсантов: наши заводы успевают выстроить больше буксиров, чем мы успеваем готовить для них капитанов… а «Горбунки» уже активно списываются.

— Я слышала, что производство «Бурлаков» тоже сворачивается.

— Да, осталось выпустить еще три или четыре серии. Но… у меня старший сын работает в проекте «Рысак», и уже сейчас идет поиск первых покупателей новых машин. Так что на наш век кораблей хватит. И на наш, и правнукам нашим, и правнукам правнуков.

— Это верно, но вот хватит ли всем новым кораблям топлива…

— И вы туда же! Эту тему курсанты будут изучать в пятом полугодии, так что с получением ответа вам придется потерпеть: в третьем классе тему уже почти закончили изучать. Впрочем, вы можете посмотреть записи уроков или просто взять в информатории учебник… но, откровенно говоря, не советую: для понимания ряда деталей все же нужна определенная специальная подготовка. Да и зачем вам это?

— Я была оператором-энергетиком на танкере. А в новогодние каникулы у курсантов запланирована экскурсия на станцию «Энегозаводская», и я уверена, что Ирина задаст мне этот вопрос.

— А, тогда… а если вам будет в учебнике что-то непонятно, обращайтесь ко мне, я с большим удовольствием вам помогу. Мне очень нравится ваш подход к работе: вы заранее изучаете учебный материал, курсант от этого получает уверенность, что его наставник в состоянии ответить на любой вопрос и стремится стать таким же всесторонне подготовленным специалистом. И я думаю, что из вас получается очень хороший образец для подражания… а сейчас извините, я пойду: у меня урок в пятом классе. Но если у вас до вечера появятся вопросы, мы можем продолжить нашу беседу за ужином. Обычно я ужинаю в Лесном трактире, это в шестом куполе. Обстановка там, знаете ли, очень расслабляющая…

Зимние каникулы внезапно наступили тридцатого декабря. И внезапность тут была не формой речи: каникулы исключительно по техническим причинам могли начаться в любой день с двадцать второго декабря и до десятого января, а точную дату их начала обычно определяли дня за три, но иногда и тут случались сбои. И причина была очень простой: на каникулах-то курсанты не баклуши били, а проходили «практическое обучение» на каких-то технических станциях — а там выкроить время для того, чтобы на несколько дней принять кучу очень молодых людей было крайне непросто. Хотя бы потому, что все эти станции (и исключением была лишь станция «Рассвет», которая считалась «биологической») работали на Ближний Флот, а там часто предсказать «окно» в движении транспортов заранее было попросту невозможно. Да, корабли (как и планеты) двигались по вполне себе вычисляемым орбитам… если ничего не происходило непредвиденного, но почему-то «непредвиденное» происходило с удручающей регулярностью и просчитываемые трассы кораблей оказывались «заранее непредсказуемыми».