— Мне… мне приснилось… — Я попыталась хоть что-то объяснить, но голос срывался. Я задыхалась от боли, от ужаса, в который погружалась, проживая его снова и снова, задавая себе вопросы, на которые у меня не было ответов.

— Не надо, — тихо прошептал он мне в волосы. — Не надо рассказывать. Просто дыши. Со мной.

Я закрыла глаза и послушалась. Мы лежали в темноте, и только наше дыхание и стук наших сердец нарушали тишину. Его рука на моей спине казалась таким же якорем, как и всё его тело. Тяжёлым, надёжным, не позволяющим утонуть в том старом кошмаре.

Через какое-то время, когда слёзы окончательно высохли, а дыхание выровнялось, я тихонько вздохнула и прошептала, больше даже себе, чем ему:

— Прости.

Он глубоко и шумно вздохнул, и я почувствовала, как вибрация прошла через его грудь.

— Стеф, у нас у каждого свои демоны. Мы живём с ними, дышим с ними, принимаем решения, — он хмыкнул, целуя меня в макушку, — не поверишь, мы даже трахаемся с ними. Но днём их почти не слышно, а вот ночью они вылезают отовсюду и рвут нашу душу. Ты думаешь, их у меня нет? Мои даже посерьёзнее твоих будут.

Он перевернулся на бок, не отпуская меня, так что мы оказались лицом к лицу. В полумраке я видела лишь смутные очертания его лица, но чувствовала его взгляд.

— Всё? — спросил он тихо.

Я кивнула, прижимаясь лбом к его груди.

— Всё.

— Ну и хорошо. — Он тяжело вздохнул и потянулся к прикроватной тумбочке. Раздался щелчок, и комната озарилась тусклым светом ночника. Он взял свою футболку, валявшуюся на полу. — Иди сюда. Давай вытру, вся мокрая.

Его движения были нежными, он словно ласкал мою кожу, вытирая её от слёз.

— Спасибо, — всхлипнув, прошептала я.

— Не за что, — он снова потянулся к тумбочке, выуживая из пачки сигарету и прикуривая, лёг, закинув руку за голову, и замер, глядя в потолок. Красный огонёк методично описывал дугу раз за разом, пока не погас. Бросив окурок в пепельницу, он перевёл на меня взгляд. — Как ты, маленькая? — тихо спросил он, вглядываясь в меня, ища малейшие признаки фальши.

— Всё нормально. — Откашлявшись, горло пересохло, превратившись в пустыню, прошептала я.

— Ты сильная. — Его пальцы коснулись моего лица, обводя линию скулы, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Такая маленькая и сильная.

Эти слова, сказанные сказанные им, прозвучали именно так, как должны были. Успокаивая и давая эту самую силу. Я снова прижалась к нему, на этот раз уже не от страха, а от чего-то другого, тёплого и непонятного.

— Спи, куклёныш, — его рука снова легла на мои плечи, в извечном жесте защиты, властно и в то же время бережно. — Я рядом. Спи.

И я поверила. Закрыв глаза, я снова погрузилась в сон. На этот раз — тёмный, глубокий и безмолвный. Потому что знала, чувствовала — он рядом. И мне было этого достаточно, чтобы отогнать любых демонов.

В носу что-то безбожно защекотало. Фыркнув, сморщила его и уткнулась во что-то мягкое, одуряюще пахнущее потом и… Приоткрыв один глаз, мысленно охнула. Мужиком. Мужская подмышка пахла мужиком. Открытие века!

Шевельнувшись, тут же почувствовала, как тяжёлая рука, лежащая на моём животе, тут же напряглась, скользнула выше. Большая ладонь накрыла мою грудь, чуть сдавливая пальцами сосок. Уфф, желание накатило внезапно, но… Мочевой пузырь тут же напомнил о себе ощутимым спазмом. Нужно срочно нестись в туалет. Сдвинувшись в сторону, тихонько шепнула:

— Мне в туалет.

— Угу… — буркнул Дан, и… И ничего, лишь сильнее сдавил мою грудь.

— Зашибись, приехали! — шикнула себе под нос, начиная выколупываться из его медвежьей хватки, поднывая от нетерпения.

Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободилась из-под его тяжелой руки. Пока не вздохнула от облегчения, соскальзывая с кровати. Ноги сами понесли меня в ванную. Я заперлась, включила свет и уставилась на своё отражение в зеркале — испуганная, бледная, в синяках и царапинах от его щетины и пальцев. Грудь… О. Мой. Бог. Соски были малиновыми, торчащими, зацелованными им, даже… Провела по ним пальцами… Да, так и есть, даже покусанными. Чертыхнувшись, плюхнулась на унитаз, закрывая от счастья глаза, наслаждаясь тем, что могу посидеть одна. Привести мысли в порядок, тем более, что ночной кошмар опять напомнил о себе.

«Твоя дочь…»

Снова и снова я прокручивала в голове эту фразу, преследовавшую меня всё детство и отрочество. Почему? Почему она это сказала? Это же и так было очевидно. Или… нет? Мама никогда не врала. Даже умирая. Значит, это была не просто констатация факта. Это было что-то другое. Признание? Предсмертная попытка что-то исправить? Связать нас, меня и отца, который после её смерти окончательно ушёл в себя, обвиняя во всём меня. Ребёнка, который страдал так же, как и он, если не тяжелее, потому что потерял одновременно обоих родителей.

Я ненавидела эти вопросы. Ненавидела этот сон. Ненавидела тот поворот и ту фуру. И того незнакомого водителя, которого я никогда не видела, но который отнял у меня всё.

Чтобы заглушить раздирающую душу боль, я сделала единственное, что пришло в голову — включила ледяной душ и встала под него. Пока тело не онемело и не перестало дрожать. Пока пустота не исчезла, и я не смогла дышать. Потом накинула футболку и вышла на кухню.

Щёлкнув кнопкой кофеварки, достала сигарету, выползая на балкон. Время ещё утро. Не раннее, скорее всего ближе к одиннадцати. Желудок заурчал. Твою мать. Я открыла рот. Мне же не только себя нужно накормить завтраком. Так-то мне бы и кружки кофе хватило. Чёрт! А сливки? Мать моя женщина! Вернувшись на кухню, открыла холодильник и застонала. Как и следовало ожидать, в нём мышь удавилась. А что я рассчитывала в нём найти, если ничего туда не клала? На меня из недр кухонного монстра печально смотрела одинокая бутылка кетчупа, пачка засохшего масла и три банки энергетика.

— Охереть. — Прошипела я, захлопнув дверцу.

Благо, что телефон так и лежал на столе. Там, куда я положила его ещё утром, до всего этого безобразия, картины которого тут же пронеслись в моей голове, заставив меня покраснеть до пальчиков на ногах. Ну гад же. Распутный гад! Вот только тело моё было почему-то с этим категорически не согласно. Чертыхнувшись, села и погрузилась в мир доставки еды, выбирая разносолы: две большие пиццы, роллы, всё, что выглядело сытно. Потом, с чувством выполненного долга, налила кофе и вышла на балкон. Июньское небо заволокло тучами, и уже через минуту первые капли дождя загнали меня обратно в квартиру.

Я сидела за столом и пыталась не думать. Не думать о сне. Не думать о нём. Не думать о том, что происходит и уж тем более о том, что будет дальше. Заставляя себя думать о мужчине, который сейчас лежал в моей кровати, который делал со мной такое, что тело ныло до сих пор, и это при том, что до самого сладенького мы так и не дошли. Интересно почему? Потому что я такая глупая дура, которая не умеет ничего? И даже минет нормально сделать?

— Хоть посмотреть, как это люди-то делают… — шикнула я, делая самую тупейшую вещь на свете. Рука сама потянулась в поиск. Пальцы побежали по клаве, набирая текст в поисковой строке: «Как правильно делать минет».

Глупо. Унизительно. Но он сказал — «не хватает практики».

— Практики ему не хватает. — Бубнила я, разглядывая картинки, включая ролики, понимая, что от щёк уже хоть прикуривай. — Товааарищ капитааан… Мамочка, это как? — Я икнула, перематывая ролик, не веря тому, что видели мои глаза. — Как он туда поместился? Её же вырвать должно! Господи, кошмар какой-то!

Облизывая, покусывая губы, я трогала своё горло, искренне не понимая, как такое вообще в принципе возможно.

Я читала, хмурясь. «Избегайте зубов… Контролируйте глубину…»

— Блин, да где эта глубина? — открыв рот, повернулась к зеркалу, пытаясь заглянуть туда и найти эту самую глубину. — Охереть… Это реально невозможно. Без вариантов же! Ну не поместится, как ни пытайся.

Я вспоминала прошедшее утро. Как неумело я почти давилась. Как саднило горло, понимая, что вот так не научусь никогда, так и умру, не научившись, как надо.