И всё бы ничего, но через какое-то время я увидел, что и девчонки стали сбиваться в кучки, хихикая, поглядывая то на неё, то на меня, явно начиная разгонять свой тотализатор. Последней грёбаной вишней на торте стал Факир, вернувшийся с довольной рожей из подсобки, поправляя рукой яйца.

— Слышал, что ты на новенькую забился? — доставая из пачки сигарету, он прикурил и, прищурившись, окинул меня внимательным взглядом.

— Вот мне интересно, Фарирыч, — раздражение пёрло из всех щелей. Мало того, что я в дерьмо вляпался, так ещё и стал героем этого вечера. — Ты об этом узнал, нализывая дырку Рокс?

Ох, зря я так, но тут уж хер ли делать.

— Не передёргивай, кэп! — рявкнул старлей, подаваясь вперёд. — Не я лез в бутылку! Рокс сказала, тронешь тёлку, раскатает тебя и яйца прибьёт над дверью для зоны поцелуев.

Охереть. Картина маслом.

— Ну-ну. Как, бля, у вас тут всё получается: тёлку трахнуть не поторговавшись? — ухмыльнулся я. — Между прочим, это твоих рук дело. Не хер было вчера концертировать в подъезде.

Факир вздёрнул бровь и вытянул голову, выискивая мелкую заразу глазами.

— Ой, бля! — надтреснутый смех резанул по ушам. — То-то я думал, мордаха знакомая. Ну так тебе и карты в руки. Задача-то совсем плёвая, где сыкуха живет, знаешь, подкат, пыль в глаза, обещание вечной любви и в десятку. Потом поделишься, как надоест?

Злость накрыла мгновенно, я даже не понял, с какого? А шибануло знатно и не по-детски.

— Рокс в курсе, что ты ещё на сторону поглядываешь?

Старлей откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, медленно изучая меня взглядом.

— Смотрю, стух ты, Соболь. Не знал бы тебя как облупленного, чего бы и подумал, а так… Тц! — цыкнул он, скривив губы. — Поплыл, как пацан. Может, ещё женишься?

— Да хер тебе. — Обернувшись, нашёл её глазами.

Она стояла около стойки и что-то смотрела в телефоне, наморщив лоб и поджав губы, потом вздрогнула и подняла голову. Твою мать! В огромных глазах стояли слёзы. Обернувшись, она что-то крикнула Рокс и свинтила в подсобку, где был служебный сортир.

— Я сейчас.

Внутри всё сжалось, хотя, ну вот кто она для меня? Просто малявка, которая именно в эту минуту занозой лезла под шкуру, выпуская свой яд прямо в кровь. И хотелось сделать с ней всё и сразу, самое грязное, пошлое, а потом целовать её опухшие губы, вдыхая запах, в котором уже не было её, в котором уже был я.

Я чувствовал каждый, сука, взгляд, направленный в спину. Каждый смешок слышал и бесился, но шёл к ней, ощущая эту удавку на шее.

— Рокс, — обернувшись, поймал ехидно-предупреждающий взгляд пассии Факира. — Я пройду? — мотнув головой в сторону двери за стойкой, поднял её, даже не дожидаясь ответа.

— Соболь! — низкий грудной голос, в котором звучали нотки уже ни хера не про любовь и дружбу. — Херни не наделай! Оставь девочку!

— Может, я сам разберусь, Рокс? — зло бросил я.

— Давай-давай, но я тебя предупредила! — В спину прилетел фак с локтя, но уже тупо по барабану.

Дверь в подсобку была не заперта. Я влетел внутрь, и меня проглотил полумрак. Длинный узкий коридор, заваленный коробками от пива и пустыми ящиками. Воздух пах сыростью, моющим средством и прогорклым жиром. Где-то впереди, у дальней стены, под трещащей лампочкой, почти дохлой, светившей жёлтым тусклым светом, стояла она.

Стояла ко мне спиной, плечи её мелко тряслись. Тихие подавленные всхлипы, перемежаемые совсем не сахарными ругательствами и удары кулаком в стену.

— Ненавижу! — шипела она сквозь зубы. — Ненавижу тебя!

Она даже не заметила, как я подошёл и встал за её спиной. Моя рука легла на облупившуюся, потрескавшуюся стену рядом с её головой. Она резко замерла. Воздух с шумом вылетел из её груди.

— Киса-а. — шепнул, наклоняясь к её уху.

Охереть! Она развернулась мгновенно. Да я даже не понял, как это у неё получилось, и времени думать не было. В морду лица прилетел достаточно увесистый хук. Губа лопнула, и запах металла шарахнул в нос.

— Тебя кто сюда звал? — процедила она, пытаясь обойти меня, отталкивая рукой. — Вот есть же люди, хоть ссы в глаза, а они всё: «Божья роса»! Свалил на хрен отсюда!

Коротнуло. Резко, жёстко, до отключки.

— А ну, цаца, иди сюда!

Дёрнув её на себя, прижал к стене, наваливаясь всей массой тела, расплющивая заразу, как бабочку.

— Отвали! — подняв голову, она смотрела на меня своими глазищами, в которых плескалась ненависть.

Жалеть? Её? Да ну на! Это всё равно, что пытаться приручить чёрную мамбу, один хер ужалит.

— Отвали? — Прошипел я, обхватывая её лицо ладонями. — Ещё раз повтори это, маленькая дрянь, и я тебе…

— От-ва-ли! — процедила она по слогам, ухмыляясь. — На выход, парниша! Если я через пять минут не вдохну твою пыль, распрощаешься с яйцами. Всё понятно?

Я даже в сеть включиться не успел, как маленькая ладошка легла на мой пах, на минуточку сжимая эти самые яйца.

Напряжённая тишина, в которой мы замерли вдвоём. Глаза в глаза. Даже дыхание одно на двоих, я чувствовал её сладкий запах: корица, лимон и мята. Сладкая, вкусная, дикая. От этого комбо предохранители перегорали один за другим. И было уже предельно ясно, что даже если бы не этот спор, я всё равно встал бы в стойку. Она мой грех, мой приз, который никуда от меня не уйдёт.

— Только дёрнись. — Прошипел, упираясь лбом в потный висок, вдыхая этот аромат, и пряный, и острый, чувствуя, как конец становится каменным. Она даже не въезжала в то, что её пальчики поглаживали его, заставляя увеличиваться ещё больше. — Одно движение, и тебе пиздец.

— Да ты что? — выдохнула она мне в шею. — А мне кажется, что пиздец сейчас будет кому-то другому.

А вот движение её коленки, в отличие от прилетевшего кулака, считал сразу. Один раз, киса, я уже с тобой просчитался, второго шанса я не даю никому. Реакция на уровне инстинкта, она только вскрикнуть и успела, когда уже повисла на мне, обхватывая меня ногами, цепляясь руками за шею. Только одного я не рассчитал, конкретно того, куда уткнётся мой член в этот момент. Рука, упирающаяся в стену, сжалась в кулак, в башку бомбило желание, в животе волной пульсировала боль от эрекции, а она, да твою-то мать, тихо постанывая, ёрзала на мне, разгоняя это долбаное желание огнём по всему телу.

— Кукла, я тебя предупреждал? — выдохнул я, подхватывая её ладонью под попку, прижимая к себе ещё сильнее. — Предупреждал. Говорил, не делай херни? Говорил. Сказал, что пиздец будет?

Она всхлипнула, утыкаясь носом мне в шею.

— Сказал. Так что, прости, сладкая, но дядя Дан сейчас будет трахаться. И трахаться будет… Твою мать!

Боль от шеи в голову звезданула так, что я стал хватать ртом воздух, ослабляя хватку, выпуская её из рук, хватаясь ладонью за шею, понимая, что все пальцы в кровище.

Девчонка выскользнула из рук и, вытирая красные, измазанные моей кровью губы, рванула по коридору к выходу.

— Пусть дядя Дан трахает себя! — Крикнула она, дёргая на себя дверь.

— Сука! — кулак состыковался со стеной. Куски известки с тихим шлепком осыпались на пол.

Развернувшись, сполз по каким-то коробкам вниз и, запрокинув башку, закрыл глаза. Выудив пальцами пачку, зубами вытянул сигарету и затянулся. Да… Маленькая дрянь уделала меня знатно. Кто бы сказал, не поверил, что вот так, за пять минут из меня долбоящера сделает. Шея ныла. Проведя ладонью, приоткрыл глаза, поднося руку к лицу.

— Зараза. — Сплюнув, вытер липкую от крови ладонь о штаны и выдохнул в потолок облако сигаретного дыма.

— Товааарищ капитан! — сквозь зубы прошипел я. — Ну всё, дрянь, ты встрала жёстко. Неделя? Хер тебе, а не неделя. Вы*бу и выкину. Маленькая с*чка. Глянув на часы, усмехнулся. Время к утру, скоро все расползутся по своим норам, как тараканы, и малявка тоже лыжи домой намылит. Сюда припёр её я, а значит, есть вариант оттарабанить эту козу обратно. Она, в конце концов, меня не узнала, так что, чем чёрт не шутит. Главное, легенду выдать ей такую, чтобы поверила. Я уже понял, что легко не будет. Она, как минное поле, взрывалась в секунду, разнося моё терпение на составляющие. Только теперь я уже буду готов.