Но затем, конечно, спустя какое-то время Джул проснулась. На этот раз вокруг была кромешная тьма, а мир был наполнен криками.

Джул вздрогнула и по-глупому прильнула к удерживающему её теплу, пряча в нем лицо. Крики становились громче, переходя в гогочущие, оглушительные вопли, и над всем этим гремел голос Гримарра, мощно и глубоко отзываясь в его груди.

— Я добыл свой приз! — возвещал он, и Джул почувствовала, как её поднимают и выставляют напоказ в темноте. — Я взял женщину лорда Норра в качестве своей пары и закрепил это своей клятвой и своим семенем! Я превзошел лорда Норра и его немощных людей, и буду делать это снова, и снова, и снова!

Раздались десятки, сотни воплей; голову Джул пронзила глубокая пульсирующая боль. Стало еще хуже, когда Гримарр проорал что-то в ответ, на этот раз на Черном Языке: резкие, грубые слова вызвали новую волну ликования, а затем отчетливый, улюлюкающий орочий хохот. Без сомнения, они снова насмехались над Джул, позорили её, выставляя её слабость им на забаву.

Она не смотрела, продолжая прятать лицо, пока это огромное тело снова пришло в движение, уверенно шагая под ней. Они шли куда-то сквозь толпу гомонящих орков, поднимаясь всё выше, в самую глубь тьмы.

По пути раздавались другие голоса, слышались рокочущие ответы Гримарра на Черном Языке, но здесь, по крайней мере, было тише, крики смолкли. Когда движение прекратилось и ноги под ней наконец замерли, Джул пошевелилась и моргнула. За её веками забрезжил свет; она снова моргнула, пытаясь сфокусировать свои странно заторможенные мысли.

Они были в комнате. Очередная темная комната с очередной кроватью. Она была едва освещена лучом лунного света, пробивавшимся сквозь узкую щель в каменной стене. Окно.

Гримарр осторожно поставил Джул на ноги, а затем снял цепь с её талии. И вместо того чтобы броситься к двери, как ей следовало бы, Джул на непослушных ногах направилась прямиком к этому маленькому окну. Оттуда она видела звезды, сверкавшие на уровне её глаз, и крутой склон изрезанных скал, уходящий вниз, в черноту. Она была в горе.

— Проклятье, — выдохнула она, потирая лицо. Боги, как же она позволила этому случиться? Почему она не боролась, не следила за дорогой? Почему, черт возьми, всё важное исчезало в небытие, стоило этому ужасному орку хотя бы коснуться её?

Она окинула комнату взглядом в поисках выхода, но здесь было только это крошечное окно и дверь, через которую они вошли. Точнее, дверной проем, завешенный чем-то вроде занавеса, но Гримарр стоял прямо перед ним, преграждая путь к бегству.

— Ты останешься здесь, женщина, — сказал он, слишком легко разгадав её мысли. — Теперь это твой дом.

Дом. Это слово ударило в грудь Джул, как молот; она отступила от него на дрожащих ногах, качая головой.

— Нет, — выдохнула она. — Нет. Это не дом, орк. Никогда.

В мыслях всплыл образ поместья Норр, вызывая новый приступ тоски. Джул продолжала пятиться от пристального взгляда черных глаз Гримарра к каменной стене за спиной.

— Не притворяйся, будто я не понимаю, что это такое, — сказала она, невольно косясь на кровать напротив. — Это тюрьма. Место, где ты будешь держать меня взаперти в своей власти и заставлять отдавать тебе всё, что ты, черт возьми, пожелаешь!

Она видела, как Гримарр на миг закрыл глаза и снова открыл их.

— Я не стану принуждать тебя, — сказал он. — И не принуждал. Ты по своей воле поклялась в верности. Ты сама умоляла меня.

Да проклянут боги этого ублюдка. Джул отступила еще дальше, в угол.

— Да, и я была дурой! — вымолвила она прерывающимся, сдавленным голосом. — Я была одна, я была сбита с толку и напугана, и я поверила твоей медовой лжи, нашептанной на ухо!

— Я не лгал, — последовал незамедлительный ответ, на этот раз прозвучавший почти упрямо. — Я говорил только правду.

Джул издала резкий сдавленный смешок, вжимаясь спиной в холодный камень.

— Чушь собачья, орк! — выпалила она. — Ты сказал, что я смогу уйти, если захочу; ты сказал, что дашь мне радость, смысл и удовольствие. Ты сказал, что… — она замолчала, судорожно хватая ртом воздух, — доставишь мне удовольствие, какого не доставлял ни один мужчина. А на деле ты угрожаешь задушить меня, позоришь на глазах у всех, держишь против воли, обещаешь связать, запереть и уморить голодом!

Последние слова сорвались на всхлип, за которым последовала череда неудержимых судорожных рыданий. Джул сползла по стене, снова пряча лицо в коленях. Боги, какая же она дура. Она заперта в Горе Орков, и бог знает, что с ней будет дальше.

— Мне не следовало этого делать, — раздался наконец голос Гримарра. Когда Джул подняла голову, вытирая глаза, она увидела, что он стоит на коленях в другом конце комнаты, хмуро глядя на каменный пол. — Мне не следовало так говорить с тобой или поднимать на тебя руку. Я заставил тебя бояться меня.

Джул судорожно вздохнула и уже хотела было заметить, что боялась его задолго до этого, — но осеклась, крепко прижав ладони к глазам. Потому что до этого она действительно боялась Гримарра, да, — но то был страх за своё достоинство и благополучие, а не за само своё существование на этой земле. Потому что она почему-то поверила ему, когда он сказал, что будет беречь её.

— Да, — устало проговорила она, глядя в пол. — Я в ужасе от тебя, орк. Твоя взяла.

Из горла Гримарра вырвалось низкое рычание, он шевельнулся в тусклом свете.

— Твоя не взяла, — медленно проговорил он, — если моя пара меня боится. Я уже проходил этот путь.

Проходил. Джул не смогла удержаться от вороватого взгляда в его сторону.

— О чем ты?

Он прижал ладонь к каменному полу, и когти со скрежетом проехались по камню.

— Другие мои пары боялись меня, — сказал он еще медленнее. — Последняя носила под сердцем моего сына, но всё равно съеживалась при каждом моем появлении. Как ты сейчас.

Джул тяжело сглотнула, вытирая глаза рукой.

— И ты всё еще ждешь, что я поверю, — бросила она в ответ, — будто ты не принуждал её?

— Не принуждал, — тихо ответил он. — Каждую ночь, без исключения, она сама умоляла меня возлечь с ней, даже сквозь свой страх. Она не встречала меня со смелостью и не звала меня со жгучей жаждой, как это делала ты.

Боги, какой кошмар, бедная несчастная женщина. И всё же дыхание Джул предательски перехватило, став прерывистым и медленным. Звала его. Он и впрямь думал, что именно это она и делала?

— Я ничего подобного не делала, — сказала она, но сердце забилось чаще, колотясь в груди быстро и странно. — Опять ты лжешь, орк. Прошлой ночью всё зависело от тебя. Не от меня.

На этот раз он не стал отрицать, и почему-то от этого стало только хуже; Джул не могла отвести глаз от него в полумраке.

— А теперь ты собираешься сделать это снова, — прошипела она тише, чем хотела. — Собираешься взять силой перепуганную пленницу, которая тебя ненавидит.

Его плечи поднялись и опустились, в комнате послышалось его тяжелое дыхание.

— Я никогда не принуждал женщину. Я не стану принуждать тебя. Я никогда не причиню вреда своей паре.

— Чушь! — выплюнула Джул. — Ты бы смог, ты это делал и ты сделаешь это снова. Ты запер меня, ты моришь меня голодом и угрожаешь задушить!

Она чувствовала на себе его взгляд — тихий и пристальный, несмотря на расстояние.

— Нет, — сказал он наконец. — Мы изменим это, женщина. Отныне я буду делать только то, что пожелаешь ты.

Джул моргнула, а затем рассмеялась — густо и насмешливо.

— Хорошо, — сказала она. — Я ничего не желаю. Я желаю, чтобы ты оставил меня.

Она не знала, чего ожидала: возможно, что он начнет говорить или спорить, — но точно не того, что он резко и грациозно поднимется на ноги.

— Как пожелаешь, — сказал он. — Я уйду.

Глава 8

В мысленном списке Джул всех тех ужасных вещей, которые мог сделать Гримарр, пункта «оставить её одну в комнате без цепи» не было.