Сейчас. Да, если честно, чего еще она ожидала. Джул с трудом сглотнула и даже попыталась улыбнуться.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда, пожалуйста, отведи меня в свою комнату.

Глава 11

Гримарр всё еще был в ярости на неё.

Было удивительно и, пожалуй, довольно тревожно обнаружить, что Джул прекрасно это осознавала и, возможно, даже была выбита этим из колеи. И что, когда его большая рука крепко сомкнулась на её запястье, увлекая из комнаты по извилистым, кромешно-темным коридорам, она почти чувствовала… сожаление.

— Ты не ранен после битвы? — услышала она свой собственный вопрос, брошенный в тишину, но Гримарр лишь фыркнул в ответ и продолжил идти. Гнев исходил от него почти физическими волнами, и почему это ощущалось так неприятно, почему это вообще имело значение?

— Спасибо, что пошел мне навстречу, — сказала она, а затем скривилась в темноте: неужели она и вправду благодарит его за это? За то, что он бесновался на неё перед комнатой, полной вооруженных, угрожающих орков, пока она не согласилась поклоняться ему? В постели?

Гримарр по-прежнему не отвечал, и в конце концов втолкнул её обратно в ту самую комнату с её благословенным клочком лунного света. В их отсутствие он стал ярче, клонясь теперь к рассвету, и Джул повернулась, чтобы посмотреть на него в слабом освещении — на его пропитанную кровью одежду и непроницаемые, яростные глаза.

Она справится с этим. Сможет прикоснуться к злобному орку-убийце, притвориться, что хочет его и заботится о нем. Боги свидетели, она делала вещи и похуже ради Астина, не так ли?

— Ну? — прорычал Гримарр, и Джул поняла, что всё еще стоит неподвижно, уставившись на него. Как будто всё это сделается само собой; она заставила себя прочистить горло и выпрямиться.

— Верно, — сказала она, скользнув взглядом вниз по огромной, окровавленной фигуре Гримарра и снова посмотрев ему в лицо. — Эм. Возможно, я могла бы… обмыть тебя? Для начала?

Она внутренне сжалась в ожидании ответа — возможно, орки не моются, возможно, он сочтет предложение за оскорбление, — но он коротко кивнул и властно махнул рукой в сторону занавешенной двери.

— Тогда проси, что тебе нужно.

Джул моргнула, но послушно пошла открыть занавеску. И там, как ни невероятно, снова обнаружились Бальдр и Драфли; откуда, во имя богов, они вообще взялись?

— Орки что, не спят? — возмущенно спросила она; в полумраке на миг блеснули белые зубы Бальдра.

— Спим, — ответил он. — Просто не так много, как вы, слабые люди. Так что тебе нужно, женщина?

В его голос вернулась жизнерадостность, словно он снова одобрял её поступки, и Джул бросила быстрый взгляд через плечо — туда, где выражение лица Гримарра было прямо противоположным одобрению.

— Что ж, — осторожно сказала она, — возможно, мне могли бы принести таз с водой и чистую тряпицу? И чистую одежду для него? И… — она почувствовала, как загорелось лицо, но всё же договорила: — У вас есть какое-нибудь масло? И, может быть, гребень?

Если Бальдр и счел такие предметы необычными, он не подал виду, лишь довольно фыркнул, прежде чем затрусить по коридору. Оставив Драфли на месте, всё с тем же нелепым ятаганом в руке; Джул постаралась не думать о том, когда видела его в последний раз, и поспешно опустила занавеску.

Гримарр у неё за спиной так и не пошевелился — просто стоял и свирепо смотрел на неё; Джул расправила плечи и шагнула к нему.

— Могу я, — заставила она себя сказать, — могу я тебя раздеть?

Она изо всех сил пыталась скрыть гримасу при этих словах, потому что — несмотря на то, что они уже несколько раз кое-что делали, — она видела лишь самые необходимые части. Ей еще не приходилось подвергать себя пугающему зрелищу уродливого, полностью обнаженного орка — кошмар, который наверняка будет преследовать её до конца дней.

— Сначала разденься сама, — резко бросил Гримарр, вызвав новый прилив жара к лицу Джул. Но в данный момент, пожалуй, раздеться самой было лучшим выбором, чем раздевать орка, так что Джул судорожно вздохнула и сделала это. Стянула грязное платье и сорочку под ним, а затем заставила свое обнаженное тело подойти к кровати и перекинуть одежду через её край.

Всё это время она чувствовала на себе гневный взгляд Гримарра, пускавший странные мурашки по позвоночнику; когда она шагнула обратно к нему, то старательно избегала смотреть ему в лицо, сосредоточившись на его окровавленной, потрепанной тунике. Её даже с натяжкой можно было назвать туникой — скорее, плохо сшитая палатка, — и Джул нерешительно дотронулась пальцем до ближайшего шва, стянутого толстой нитью, подозрительно напоминающей жилу.

— Где вы берете одежду? — спросила она не подумав; невольный взгляд в его глаза показал, что они такие же суровые и яростные, как и прежде.

— Сами делаем, — сухо ответил он. — Из людской.

Туника и впрямь была катастрофой — теперь Джул могла различить швы оригинальной рубашки, во много раз меньшей, вероятно, снятой с какого-то бедного мертвого солдата, — и она нахмурилась от этой мысли.

— Вы не можете сами сшить себе рубашки, чтобы они сидели как следует, как это делают все остальные?

Она понимала, как мелочно это звучит, еще когда слова слетали с её губ, и ничуть не удивилась жесткому ответному рыку Гримарра.

— Скажи мне, где я должен взять ткань, женщина, — прошипел он. — С овец, которых люди украдут? Из льна и на мельнице, которые люди сожгут? У торговца или портного, который попытается убить меня, стоит мне только попросить об обмене?!

Точно. Джул невольно поморщилась и заставила себя опустить глаза — а затем и дрожащие, неуклюжие руки — к подолу окровавленной туники. Неловко потянула её вверх, еще выше, а затем встала на цыпочки, когда Гримарр молча поднял руки и позволил ей стянуть одежду через его лохматую голову.

Джул почувствовала, как сердце забилось чаще, когда туника упала на каменный пол; она справится, она ведь видела вещи и похуже, чем полуголый орк, не так ли? Она сделала вдох, собралась с духом и посмотрела.

И. Возможно, дело снова было в брачной связи — этот едва уловимый сладковатый запах, витающий в воздухе, теперь различимый сквозь соленый запах крови. А возможно, в том, что торс Гримарра всё еще кровоточил: кровь сочилась из нескольких уродливых, но на вид неглубоких порезов, добавляя новые штрихи к хаосу жутких шрамов, уродующих его серую кожу.

Но чем бы это ни было — глаза Джул метнулись к его сердитому лицу, а затем снова вниз, — вид его, стоящего здесь, раздетого по пояс, заставил её сердце странно затрепетать, а внизу живота появилось глубокое тянущее чувство. И совершенно необъяснимую жадность в её проклятых, предательских глазах, потому что они просто хотели смотреть, смотреть и смотреть.

Гримарр был крупнее любого мужчины, которого она когда-либо видела, и мощно сложен — с этими огромными покатыми плечами и широкой грудью. И вместо дряблости, которую Джул могла бы ожидать от кого-то его габаритов, это были сплошные литые мускулы, каждая линия и рельеф были на виду: от его толстых, жилистых рук до плоских бугров пресса на животе.

Его кожа, конечно, была всё того же смущающего серого цвета, вся покрытая шрамами, но при этом выглядела упругой и гладкой. Лишенная волос, если не считать черных зарослей, выглядывающих из-под мышек; почему-то взгляд Джул задержался там, а затем перешел на темно-серые кружки его сосков, находившиеся почти на уровне её рта. Что бы он сделал, каково бы это было на вкус, если бы она подалась вперед, прикоснулась к одному из них губами, попробовала бы его языком…

Она зажмурилась — это всё связь, это безумие, он убил всех тех людей, — и её руки вслепую потянулись к его грязным окровавленным штанам, стаскивая их вниз. На этот раз она не смотрела — даже когда почувствовала, как эта твердость вывалилась наружу, даже когда почувствовала её запах: тяжелую горячую сладость, теперь распускающуюся в воздухе.