Но затем, к ее удивлению, он развернулся и потянул ее за цепь через близлежащие кусты. Уводя ее все глубже и глубже в лес, пока — Джул моргнула — он действительно не остановился и не отвернулся от нее: безмолвный силуэт широких плеч во тьме.

Это было лучше, чем ничего, и Джул быстро сделала свои дела, а затем осталась сидеть на корточках, отчаянно ощупывая руками цепь на талии. В то время как сама она слушала и смотрела, прикидывая, в какой стороне север, в какой стороне дом. У нее не было ни оружия, ни чего-либо, чем можно было бы разбить цепь, но, возможно, камень, возможно…

— Идем, — прервал ее голос Гримарра: негромкий приказ во тьме, сопровождаемый предупреждающим рывком цепи. — Сейчас же, женщина.

И Джул, наконец, пошла, опустив голову, потому что, конечно же, все было бесполезно. Даже если она и избавится от этой проклятой цепи, ее окружали десятки огромных, полностью вооруженных орков, одержимых желанием забрать ее в свой дом. А что еще ей оставалось делать, как иначе можно было избежать такой участи? Возможно, смерть — но даже сейчас это было бы в его руках, в руках этой гротескной, примитивной, ненавистной пародии на жизнь.

Она была в ловушке. Она была обречена.

— Я никогда не перестану проклинать тебя за это, ты, ужасное чудовище, — сказала Джул тихо, но твердо. — Я никогда, ни за что не прощу тебя.

Снова повисла тишина, и послышался звук дыхания орка, резкие и низкие вдохи и выдохи. А его огромные плечи поднялись, а затем опустились, почти как при вздохе.

— Да, — ответил он. — Но ты все равно моя, женщина. А теперь, — он повернулся, и его глаза, казалось, сверкнули в темноте, — ты проведешь эту ночь со мной.

Глава 4

Джул проведет эту ночь с ним.

— Н-но, — запинаясь, произнесла она охрипшим, севшим голосом. — Ты… ты сказал… ты не станешь…

Страшные сказки снова роем закружились в мыслях, яркие и безжалостные; от них она дрожала, покрывалась испариной и задыхалась. Орки брали женщин с грубой силой, порой до смерти забивая своих жертв. Вколачивались в них своими звероподобными членами, кусая за шеи и вдоволь напиваясь кровью, разрывая их на части и снаружи, и изнутри.

А потом. Если женщина переживала первое соитие и последующие попытки, появлялся ребенок. Невероятно сильный сын-орк, пугающе огромный, с полным набором смертоносных когтей и зубов, который только и ждал момента, чтобы вырваться наружу из чрева своей беспомощной матери…

— Тебе не нужно бояться, женщина, — раздался резкий голос орка, и Джул моргнула, глядя на его скрытое в тенях лицо и блеск глаз в темноте. — Я сказал, что не стану принуждать тебя или причинять вред, и я сдержу свое слово. Но этой ночью мы должны договориться. А теперь идем.

Договориться с ней? Это странное заявление сопровождалось целенаправленным рывком за цепь Джул, и, наконец, сделав беспомощный, судорожный вдох, чтобы собраться с силами, она пошла. Вслед за Гримарром к зияющей дыре в каменной стене, а затем вниз, в самые недра земли.

Внутри все совершенно сбивало с толку: тесно, извилисто, сыро и темно. И казалось, будто непрекращающиеся ужасы этого дня внезапно обострились, сливаясь воедино в тесных черных тоннелях и нарастающем эхе орочьих голосов, пока Гримарр вел ее всё ниже, ниже и ниже.

Казалось, орков здесь было еще больше, чем в их первоначальном отряде, гораздо больше криков и скрипучего смеха, и ужасающее, леденящее душу осознание того, что большие потные тела толпятся слишком близко. И когда кто-то наконец зажег факел, Джул вся содрогнулась от шокирующего зрелища: казалось, сотни орков втиснулись в этот грубо вытесанный земляной тоннель с низким потолком.

Гримарр замешкался перед толпой, а затем крикнул что-то на Черном Языке, глубоко и раскатисто. В ответ раздался почти оглушительный рев, а масса перед ними расступилась, открывая взгляду… у Джул перехватило дыхание… дверь. Самую настоящую, добротную дубовую дверь, установленную так глубоко под землей, словно какой-то заблудившийся человек забрел сюда и поставил ее.

Одного ее вида оказалось достаточно, чтобы удержать на дрожащих ногах, даже когда Гримарр развернул Джул всем телом и снова вцепился руками в ее плечи. Он демонстрировал Джул оркам, пока те кричали и радостно улюлюкали, а тревога и страх обжигали ее щеки, ее мысли, ее гордость. Чем бы, черт возьми, это ни было, это, без сомнения, было заявлением. Предъявлением прав. Угрозой.

Гримарр снова крикнул что-то на Черном Языке, ужасным скрипучим скрежетом резанув по ушам Джул, а затем резко потянул ее за цепь назад, к этой дубовой двери. Втаскивая ее внутрь вместе с собой, чтобы остаться наедине.

Джул должна была сопротивляться, но вместо этого обнаружила, что стоит там, дрожа и глядя на настоящую… комнату? Да, комнату, посреди которой стояла добротная латунная кровать, застеленная чем-то похожим на звериные шкуры и освещенная мерцающим светом единственной высокой свечи.

— Что это? — спросила Джул срывающимся голосом и поняла, что Гримарр закрыл и запер дверь за ними на засов, приглушив все еще кричащие голоса до тихого гула.

— Она моя, — произнес его низкий голос. — Теперь, когда я капитан.

Точно. Этот Гримарр был относительно новым капитаном, и Джул отстраненно вспомнила рассказы о предыдущем капитане орков, таком же ужасном старом мяснике по имени Каугир. Орке, который в конце концов был убит не людьми, а найден зарубленным насмерть орочьими ятаганами и брошенным гнить в поле.

— И как давно ты капитан? — услышала Джул свой собственный голос, бросив вороватый взгляд на отвратительное лицо Гримарра. — Год?

В тусклом свете эти черные глаза казались зияющими пустотами, смотрящими на нее, сквозь нее.

— Я вел своих братьев большую часть из моих тридцати лет, — сказал он. — Но звание капитана я ношу уже около двухсот дней.

Джул моргнула, глядя на него, и почувствовала, как ее брови ползут вверх.

— Двухсот? — эхом отозвалась она. — Ты умеешь считать?

Ей не почудилось, как скривились его серые губы и на мгновение мелькнули обнаженные белые зубы.

— Да, — сказал он ровным голосом. — Орки не дураки, женщина.

Джул не смогла сдержать гримасу — откуда, черт возьми, ей было это знать? — и с запозданием выпрямилась, хмуро глядя в эти черные глаза орка.

— Что ж, ты уже сделал себе имя, не так ли, капитан? — сказала она. — Убивая сотни невинных людей, терроризируя округу, устраивая новые набеги каждую вторую ночь.

— Да, — ответил Гримарр без малейшего намека на колебания или раскаяние. — Но во время моих набегов мы берем добычу, а не женщин. И мы не ищем жизней людей, если только они по глупости сами не бросаются на наши мечи.

Скованные мысли Джул на мгновение задумались об этом: а ведь в последние месяцы и вправду было захвачено меньше женщин, потеряно меньше жизней? Но тут ее руки сжались на цепи, всё ещё туго затянутой на талии, в то время как перед глазами пронеслись образы мертвых слуг.

— Чушь собачья, орк, — огрызнулась она. — Сегодня вы убили двоих мужчин. Вы забрали меня.

На этот раз Гримарр ничего не ответил, даже не подав виду, что услышал ее слова. Просто стоял и смотрел на нее; его громоздкое тело казалось темным и угрожающе нависающим в слабом свете свечи, и Джул почувствовала, как ее сердце забилось чаще, колотясь всё быстрее и сильнее.

— И вот теперь, — сказала она сильно дрожащим голосом, — ты здесь. Запер меня одну с собой в этой комнате, чтобы договориться со мной, что бы это, черт возьми, ни значило. Без сомнения, ты планируешь взять меня силой, выпить мою кровь, а потом, — она судорожно глотнула воздуха, — а потом, скорее всего, швырнуть меня своей орде, поджидающей снаружи.

Представить это было внезапно почти невыносимо страшно, и Джул почувствовала, как попятилась назад, крепко скрестив руки на груди. Она была в его власти. Она была в ловушке. Она была обречена.

Но стоящий перед ней Гримарр резко мотнул головой, нахмурив густые брови.