Брови Отто поползли вверх, он потянулся к Калтену и взял свиток из руки пожилого человека.
— То есть ты действительно поддерживаешь это, — сказал он. — И ты в самом деле веришь, что эти орки ведут переговоры добросовестно? И что они могут сдержать свои обещания?
Говоря это, он развернул свиток, и Джул мельком взглянула на него. Это был список условий, который Гримарр велел записать прекрасным почерком Тристана. Прекращение всякой агрессии, с суровыми последствиями для нарушителей. Владение горой. Выплата налогов. Свобода для орков торговать, вступать в брак, ходить свободно, не опасаясь смерти.
— Орки сдержат свое слово, — сказала Джул, вскинув подбородок. — Гримарр — первый капитан за три столетия, объединивший пять кланов, и он посвятил всю свою жизнь достижению этого. Орки высоко чтят его, они охотно пошли за ним и поддержали его в этом. Он хороший лорд.
Взгляд Отто метнулся к Гримарру, который стоял неподвижно, с лицом, похожим на нечитаемую маску.
— Возможно, ты забыла, Джул, — произнес Отто, — что этот якобы хороший орк ворвался в твой дом, убил двоих твоих слуг и похитил тебя. А потом…
Он бросил вороватый жест на пополневшую талию Джул, и она рефлекторно прижала к ней руку, широко расставив пальцы. Ища правду, и мужество, чтобы сказать её вслух.
— Гримарр ни к чему меня не принуждал, никоим образом, — медленно произнесла она. — Я хотела этого. Я хочу его сына. Я много лет тосковала по ребенку, и это, — она бросила еще один взгляд в странно плоские глаза Гримарра, — принесло мне великую радость. Гримарр подарил мне радость.
На мгновение повисла тишина, во время которой всё более скептический взгляд Отто переходил от Джул к Гримарру и обратно.
— Ты действительно уверена в этом, Джул? — спросил он. — Простите меня, сударь, — последовал еще один беглый взгляд в сторону Гримарра, — но орки неоднократно доказывали, что они грубы, жестоки, нецивилизованны и лишены морали. Любая благовоспитанная леди должна по праву находить подобный опыт глубоко травмирующим. Рассматривала ли ты весьма реальную возможность того, что этот орк использовал какую-то магию, чтобы околдовать тебя?
Джул нахмурилась, глядя на Отто, но сделала осторожный вдох, взвешивая слова.
— Конечно, я думала об этом, — ответила она. — Но я научилась лучше анализировать свои собственные предрассудки и предубеждения. И из того, что я видела: да, обычаи орков во многом отличаются от человеческих, но по своей природе они не жестоки и не порочны. Они, — она сделала еще один вдох, — люди. Личности. Прямо как мы.
Брови Отто взлетели вверх, а за его спиной лорд Калтен тоже выглядел полным сомнений. По сути, откровенно неодобрительным, как будто Джул совершенно точно повторяла орочью ложь, так что она расправила плечи и привела еще правду. Свою правду.
— Возможно, вы забыли, — твердо сказала она, — что последние пять лет я жила в доме лорда Норра. И, уверяю вас, по сравнению с ним орки гораздо более цивилизованны. Если вы хотите осудить кого-то за травмирование несчастных женщин, почему бы не оглянуться через собственное проклятое плечо!
В конце её голос сорвался, разнесясь по шатру, а возможно, и за его пределы, к людям снаружи. Отто и Калтен обменялись неловкими взглядами, и Джул со вздохом рассеянно провела рукой по волосам.
— Послушайте, я знаю, что мир не будет легким, — продолжила она. — Но вы должны понимать, что это самый продуктивный путь вперед, и он выгоден вам всем. Вы получите дополнительный доход в виде налогов, сможете гарантировать своим людям безопасность, высвободите ресурсы, чтобы сосредоточиться на более важных вещах. Вы подарите своим детям более безопасный, лучший мир.
Отто склонил голову набок, его взгляд стал задумчивым. Возможно, он даже обдумывал это — неужели они обдумывают это? — и внезапно Джул почувствовала, как её сердце забилось чаще, дыхание стало неглубоким и полным надежды.
— Орки вас не предадут, — произнесла она с такой убежденностью, на какую только была способна. — Я полностью в это верю. У них есть силы, чтобы добиться этого мира силой, но вместо этого они искали его через письма, предложения, предупреждения и переговоры. Они хотят, чтобы эта война закончилась. Это единственный путь вперед.
Отто всё еще молчал, лишь снова оглянулся на Калтена, и Джул шагнула к нему, выпрямившись во весь рост.
— У вас нет ни одной логичной причины для отказа, — сказала она. — Кроме, возможно, поверхностных предрассудков и мелочной жажды мести. И я знаю, Фрэнк, ты выше этого. Сделай это ради своих сыновей. Дай им жизнь, в которой им больше никогда не придется беспокоиться об орках. Пожалуйста.
Отто тяжело вздохнул — он обдумывал это, действительно обдумывал, — и его взгляд скользнул ей за спину, на Гримарра. И когда Джул тоже обернулась, она моргнула и почувствовала, как всё её тело замирает. Потому что Гримарр внезапно стал выглядеть ужасно, его лицо побледнело и осунулось, почти так, словно ему было больно. И это не имело смысла, всё шло хорошо, возможно, даже лучше, чем они могли ожидать. Разве нет?
— Послушай, Джул, я буду откровенен, — сказал Отто, вновь притягивая взгляд Джул к своему лицу. — В данный момент я так же сильно хочу покончить с этим жалким делом, как и ты. Но Норр должен сказать свое слово, а сейчас его интересует только это.
С этими словами Отто развернул свиток в своей руке и ткнул пальцем в строчку, написанную почерком Тристана ближе к концу. Строчку, которую Джул раньше не помнила, и она прищурилась, её сердцебиение ускорилось. Это же не… этого не могло быть… так ведь?
— Лорд Норр хочет вернуть тебя, — сказал Отто. — Сейчас же.
Глава 28
Лорд Норр хочет вернуть тебя.
Эти слова кричали и грохотали в голове Джул, а земля под ногами, казалось, резко дернулась и накренилась набок. Лорд Норр хочет вернуть тебя. Сейчас же.
И единственным спасением Джул, её вихрем взмывающей в мыслях надеждой, был Гримарр. Гримарр, стоящий здесь, сильный, могущественный и решительный, её защитник, её пара. Он бы никогда такого не допустил, ни за тысячу лет. Не так ли?
Но когда Джул повернулась и уставилась на него, мир снова накренился и поплыл. Потому что Гримарр смотрел только на Отто, а не на неё, и это выражение на его лице… она никогда не видела его таким — словно весь мир обратился в пепел.
— Ещё нет, — сказал он Отто медленным, ровным, размеренным голосом. — Сначала вы подпишете и объявите об этом мире всем своим людям и всем деревням в двух днях пути отсюда. Мы проследим, чтобы вы это сделали. И только тогда, — его глаза закрылись, — мы вернем вам леди Норр.
Что? Что?! Джул уставилась на Гримарра, но он не смотрел на нее, его потухший взгляд был прикован к глазам Отто. А это значило… он имел в виду…
Без предупреждения ноги Джул, казалось, подкосились, шатер быстро и сильно закружился перед глазами, и именно Отто, а не Гримарр, подхватил её под руку и удержал на ногах.
— Тебе нехорошо, Джул? — спросил он, но она едва слышала его сквозь шум в ушах и внезапное осознание, вопиющее глубоко в её черепе.
Гримарр договорился вернуть её. Гримарр торговал ею, как скотом. Гримарр лгал ей, манипулировал ею и предал её. Гримарр пожертвует… — дрожащие руки Джул легли на округлившуюся талию, — он откажется… он…
— Джул? — спросил Отто с явным беспокойством в голосе, а Джул отчаянно боролась за воздух, за самообладание. Она должна была взять себя в руки, должна была подумать: как Гримарр мог сотворить такое, как.
— Просто… голова закружилась, — выдохнула она, не в силах смотреть ни на Отто, ни на Гримарра. — Думаю, мне… нужно присесть… на минуту…
Калтен уже широким шагом направлялся к выходу из шатра, рявкая кому-то приказ, и каким-то чудом откуда-то взялся небольшой трехногий табурет. Джул не могла поднять глаз, не могла говорить, а лишь опустилась на табурет, тяжело дыша, крепко прижимая руки к животу. Её сын. Она должна была думать о своем сыне. Должна была думать…
