Гримарр не стал этого отрицать, но его глаза на короткое мгновение, почти незаметно, метнулись вниз, к животу Джул. И это тоже было частью плана, конечно же, абсолютно точно было, и Джул почувствовала себя так, словно из неё выбили дух, словно мир внезапно перевернулся набок.

— Значит, я действительно всего лишь пешка, — услышала она свои собственные слова; голос был почти болезненно тонким. — Всего лишь средство для достижения цели для тебя.

Черные брови Гримарра сошлись на переносице, его руки шире обхватили её талию.

— Это не так, женщина, — сказал он, но его голос тоже был тонким. — Я выбрал тебя. Я говорил тебе об этом. Я наблюдал за тем, как ты ездишь верхом, охотишься и торгуешь. Ты сильная и прекрасная.

— Но я не та, кого бы ты выбрал на самом деле, если бы всё это не было твоим планом, — сказала Джул почти шепотом. — Верно? Так что, если бы я ушла, ты бы взял другую пару. Возможно, ту, которую действительно хотел.

Эти глаза смотрели на неё, темная голова склонилась набок, и она услышала, как он тяжело вздохнул, почувствовала это кожей.

— Я желаю тебя, женщина, — мягко произнес он. — Я желаю, чтобы ты осталась. Ты принесла мне великую радость.

Но это не было отрицанием. Он бы выбрал кого-то другого. И он бы взял другую пару. Обязательно. И Джул не смогла полностью скрыть свою дрожь, её взгляд опустился на пол у их ног.

— О, — сказала она с жалкой, кривой улыбкой. — Что ж. Возможно, если я в конце концов уйду, а твое сверхсекретное мирное предложение сработает, ты найдешь другую женщину, которая принесет тебе радость и будет достойна разделить с тобой твои планы, как и твою постель. Кого-то, кто тебе действительно понравится, кому ты будешь доверять, кого будешь уважать и о ком будешь заботиться.

— Женщина, — произнес Гримарр, и в этом прозвучала то ли мольба, то ли упрек, но Джул внезапно просто почувствовала себя больной, одинокой и совершенно опустошенной.

— Ты не доверяешь мне, — сказала она. — И, очевидно, я не могу доверять тебе. Так что просто… уходи. Пожалуйста.

Он не проронил ни слова и даже не попытался возразить, и Джул ждала в тишине, опустив глаза в пол, пока он не развернулся на каблуках и не ушел.

Глава 24

Остаток дня Джул провела, слоняясь по горе в подавленном настроении, чувствуя себя выбитой из колеи и не в своей тарелке.

Она знала, что является частью плана Гримарра. Знала с самого начала. Но, возможно, она позволила этому знанию отойти на второй план. Возможно, она хотела верить, что ему не всё равно. Что она имеет для него значение.

Это было отвратительно, по сути своей, и глубоко постыдно. У Джул были все эти грандиозные планы мести, и она собиралась довести их до конца, но каким-то образом за эти недели она почти полностью о них забыла. Вместо этого она поддалась соблазну новизны и свободы жизни с этими орками и совершенно забыла о своей цели.

Она была пешкой. Заменимой пешкой.

Боги, как же это было больно, и как, во имя всех богов, она могла быть такой дурой? Как она могла не потратить всё это время на изучение Черного Языка, или на составление тайной карты горы, или на попытки связаться с людьми снаружи? Почему она не попыталась сбежать или показать людям путь внутрь?

Но именно в этом и крылась причина: от одной лишь мысли об этом её почти тошнило. Люди внутри горы, убивающие орков, возможно, уничтожающие их навсегда. И неважно, что делал или говорил Гримарр, правда заключалась в том, что Джул не хотела, чтобы это произошло. Джул хотела мира между людьми и орками. И что, черт возьми, это значило для неё теперь?

— О, привет, Джулс, — раздался голос, и Джул моргнула, обнаружив Кесста, стоящего над ней с радостной улыбкой. — Как дела?

Джул сидела на скамье в освещенной свечами общей комнате Аш-Кай, которая в данный момент была пуста из-за набега Гримарра.

— Никак, на самом деле, — сказала она, пытаясь незаметно вытереть слишком влажные глаза рукой. — Просто… сижу.

Но Кесст был любопытным и умным орком — за эти недели он стал для неё кем-то вроде друга, — и он опустил свою поджарую, вечно обнаженную по пояс фигуру на скамью рядом с Джул, лениво потянувшись, как кот.

— Старина Грим доставляет тебе неприятности, значит? — сказал он. — Распускает язык вместо того, чтобы распускать свой член?

Джул не смогла сдержать полуулыбки и нервного пожатия плечом.

— Что-то вроде того, — ответила она, и в ответ Кесст вскинул брови, скрестив руки на груди.

— Давай, Джулс, — подбодрил он. — Мы с Гримом так давно знакомы, я знаю, как пахнет всё его дерьмо. Выкладывай.

Джул поморщилась, но затем тяжело вздохнула. Почему бы не рассказать ему? Гримарру на неё наплевать, так какая разница?

— Гримарр хранит от меня секреты, — сказала она с невольным тихим всхлипом. — Он мне не доверяет. Возможно, я ему даже не очень-то нравлюсь. Он использует меня, чтобы получить то, что хочет от всего этого, и он, по сути, сказал мне, что если я когда-нибудь уйду, он заменит меня другой женщиной. Лучшей.

Кесст издал низкий смешок, закатив свои темные глаза.

— И что ты ответила? Пожалуйста, скажи мне, что ты велела ему прекратить нести эту чушь.

Джул моргнула и покачала головой, а рядом с ней Кесст снова потянулся, на этот раз закинув руки за голову.

— Потому что он именно её и несет, — твердо сказал он. — Этот напыщенный олух одержим тобой и тем маленьким орчонком, которого ты растишь. Упоминает тебя в каждом втором предложении, бежит за тобой при первой же возможности и смеется над самым глупым дерьмом. Он не был таким счастливым уже много лет.

Джул не смогла удержаться от фырканья, потому что если это был счастливый Гримарр, она бы ни за что не хотела видеть несчастного; Кесст самодовольно кивнул, словно полностью разделяя её чувства.

— Поэтому, естественно, он до ужаса боится тебя потерять, — уверенно продолжил он. — И ведет себя из-за этого как настоящий ублюдок.

Ох.

— Он не кажется очень уж испуганным, — с сомнением ответила Джул. — И до меня у него было две пары, так что я уверена, что эта часть — правда, не так ли?

Кесст отмахнулся от прошлых и будущих женщин Гримарра презрительным фырканьем.

— Возможно, — сказал он. — Он твердо решил стать величайшим капитаном всех времен, а наличие женщины — это всё часть представления, не так ли? Но могу тебя уверить, Джулс, он хочет именно тебя. Он хочет женщину, которая вытрахает ему мозги, высосет его семя, а еще придет сюда и сделает это, — он сделал легкий жест в её сторону, обводя комнату, гору, — и не убежит с криками, не будет реветь на него каждую ночь или замышлять убить его во сне. Ты — откровение, Джулс.

Джул поморщилась, потому что она ведь действительно поначалу думала сделать всё это, не так ли?

— Но Гримарр ни разу не сказал мне этого, — тихо ответила она, глядя в пол. — Он хранил от меня этот огромный секрет всё это время. Он мне не доверяет.

Она чувствовала, как взгляд Кесста покалывает её кожу, оценивающий и изучающий.

— Если хочешь правду, Джулс, — сказал он, — я не думаю, что Грим вообще кому-либо доверяет.

Джул не смогла удержаться от неуверенного взгляда наверх — Гримарр наверняка доверял хотя бы Бальдру, или Скену, или самому Кессту, — но Кесст хмуро смотрел на противоположную стену, покусывая губу острыми зубами.

— Полагаю, Грим не рассказывал тебе о своей семье?

— Он упоминал о них, — с тревогой ответила Джул, возвращаясь мыслями назад. — Не похоже, что там было что-то хорошее.

Кесст фыркнул и пнул когтистой ногой покрытый шкурами пол.

— Нет, — сказал он, — не было. В смысле, у большинства из нас, орков, есть какие-то безумные проблемы с родителями, но когда твой отец — Каугир…

Подождите-подождите-подождите.

— Каугир был отцом Гримарра? — воскликнула Джул, и её голос стал пронзительным. — Тот ужасный капитан, которого вы все оставили изрубленным в поле?