— Я не стану лгать, — сказал он тише. — Есть орки, которые делали это. Мой собственный отец делал это. Но зачастую это приносит лишь зависть, раздоры и боль как женщинам, так и сыновьям, которых они рожают. А больше всего — тем оркам, которые смотрят со стороны и вообще не имеют пары. Это отравляет братство изнутри.

Джул почувствовала, как её губы дрогнули, складываясь в нечто, возможно, напоминающее улыбку.

— Как это типично для тебя, орк, — сказала она. — Всё всегда сводится к твоему любимому проекту, не так ли? К твоей будущей запланированной утопии семейного орочьего счастья.

Гримарр нахмурился и резко покачал головой.

— Дело не только в этом, — сказал он. — Это разрушает узы пары. Это глумится над волей богов.

Глаза Джул изучали его, не улавливая сути, и он рассеянно поднял руку и погладил новую косу, которую она заплела в его волосах.

— Когда орк и женщина спариваются, — произнес он, — это связывает их. Мой запах никогда полностью не исчезнет с тебя, а твой — с меня. Я буду тосковать по тебе в ночи, а ты по мне, до тех пор, пока мы идем вместе. Разрушить это тяжело. Это жестоко.

Джул обдумала это, и слишком легко распознала невысказанную тяжесть, скрывающуюся за этими словами.

— То есть ты говоришь мне, — сказала она, — что когда… если… я решу уйти после того, как истекут наши сорок дней, твоя орочья магия всё еще будет…

Она никак не могла закончить фразу, потому что вдруг в её мыслях возникло неуместное видение Астина. Её самой, возможно, наедине в комнате с Астином, обязанной касаться, ласкать и целовать Астина, зная… помня… это.

— Это не магия, — сказал Гримарр, упрямый как всегда. — Такова воля богов. И если ты желаешь угодить богам, ты останешься.

— О, так теперь моё пребывание здесь — это только ради того, чтобы угодить богам, — заставила себя сказать Джул, закатив глаза, но по какой-то дурацкой причине уголки её губ тоже поползли вверх. — И ни в коей мере не ради того, чтобы угодить тебе, орк.

— Нет, — согласился он, тоже со слабой улыбкой, и вот его рука, большая и теплая, легла ей на талию. — И если ты желаешь угодить богам еще больше, возможно, отныне ты будешь приходить на все мои советы.

— Ни единого шанса, орк, — ответила Джул, но в этих словах не было настоящего жара, и когда Гримарр притянул её ближе, она не сопротивлялась, лишь вдохнула теплый, мускусный запах его груди. Достаточно сильный, чтобы отогнать те последние затянувшиеся образы Астина и то холодное, неуютное беспокойство, которое они оставили после себя.

— Я бы желал, чтобы ты оставалась в безопасности здесь, со мной, — прошептал низкий голос Гримарра ей в волосы. — Это тоже доставит тебе удовольствие, женщина. Ты увидишь.

Джул не нашла в себе сил отказаться, и вместо этого просто закрыла глаза и вздохнула. Тридцать восемь дней. Она увидит.

Глава 22

Следующий отряд людей прибыл пять дней спустя; они держались как закаленные бойцы и носили цвета кузена Джул, лорда Отто.

— Мы убьем их, Капитан? — спросил жадно выглядящий орк по имени Скирвир, один из первых новобранцев, прибывших из южных отрядов Баутул. — Мой клинок жаждет человеческой плоти.

Говоря это, он одарил Джул злобной ухмылкой, но стоящий рядом с ней Гримарр зарычал и ободряюще сжал её руку.

— Не здесь, — сказал Гримарр. — На этой горе не будет убит ни один человек, пока я не прикажу. Если хочешь сражаться, иди и спроси Сильфаста, можешь ли ты присоединиться к его набегу на восток.

В последние дни это было неизменным рефреном Гримарра: игнорировать людей, которые сейчас ползали по всей горе, предпочитая грабить еду и припасы в многочисленных отдаленных городах и караванах. Это была хитрая стратегия, Джул должна была это признать, особенно с учетом её растущих знаний о горе и истинной мощи её встроенной защиты. Склоны были крутыми и коварными, твердая скала не поддавалась ни огню, ни кирке, а выходы теперь сводились к далеким туннелям внизу, за исключением той недосягаемой ниши у вершины. Даже водоснабжение не было проблемой, как узнала Джул, поскольку орки искусно отвели несколько полноводных ручьев внутрь горы, подальше от возможных попыток отравления или диверсий.

— Ты вообще собираешься вступать с людьми в бой здесь? — спросила Джул Гримарра, как только Скирвир ускакал прочь. — Не то чтобы я это одобряла, но разве не в твоих интересах перебить их поодиночке по мере прибытия, вместо того чтобы ждать, пока их численность не возрастет до тысяч?

Гримарр всё еще хмуро смотрел вслед Скирвиру и бросил на неё короткий взгляд сверху вниз.

— Я готовлюсь ко многим исходам. Я желаю подождать, посмотреть, что предпримут люди, и быть готовым.

Это был не настоящий ответ, Джул прекрасно это понимала, и, хотя её раздражало оставаться в неведении, она обнаружила, что даже не может винить его за это. В конце концов, технически она всё еще оставалась врагом — люди, сейчас бродящие по горе, были посланы её кузеном, — и, несмотря на всю скудость реальной информации от Гримарра, он, казалось, ничуть не сомневался, позволяя Джул следовать за ним от его советов до тренировочного зала и обратно, словно она была его одурманенной комнатной собачкой.

По правде говоря, объективно это был не такой уж неприятный способ проводить время: советы по-прежнему оставались безопасно бессобытийными, а мастерство Гримарра в тренировочном зале было и впрямь весьма занятным зрелищем. Он также со всей серьезностью отнесся к наставлениям Скена относительно здоровья их сына и после собственных ежедневных спаррингов начал настаивать на том, чтобы Джул тоже каждый день проводила время за тренировками.

— Это смешно, — жаловалась Джул в тот первый день, после того как он вложил ей в руку деревянный клинок и приказал попытаться пырнуть его им. — Наверняка, когда Скен говорил о движении, он имел в виду приятную легкую разминку или прогулку? Прогулку вокруг горы, возможно?

Но Гримарр лишь блеснул своей зубастой улыбкой и с отвлекающей легкостью размял свою огромную, обнаженную по пояс фигуру.

— До того, как ты пришла сюда, я часто наблюдал, как ты ездишь верхом и охотишься, — сказал он. — Ты не должна становиться слабой женщиной, пока носишь моего сына. Я желаю, чтобы ты оставалась сильной и здоровой. Я буду нежен.

Под «нежным», как вскоре обнаружила Джул, он подразумевал «доводящим до белого каления» и вдобавок «требовательным». Заставляя её гоняться за ним, пинать и замахиваться, в то время как он с легкостью уклонялся от каждой её попытки, спокойно указывал на все её ошибки и упущенные возможности и приказывал попытаться снова, и снова, и снова.

К концу этого Джул была насквозь мокрой от пота, и Гримарр милосердно подхватил её на руки и зашагал к двери.

— Твой пыл доставляет мне удовольствие, женщина, — сказал он, неся её обратно в их комнату. — Но твои навыки показывают, что тебе еще многому предстоит научиться. Я рад, что Скен натолкнул меня на это.

Джул даже не пыталась протестовать, потому что это было так чертовски типично, и она проспала половину следующего утра — но на следующий день стало легче, а потом еще легче. И вскоре она почти поймала себя на том, что наслаждается их ежедневными занятиями и упивается гордой похвалой Гримарра даже при её малейших успехах.

Было в этом занятии и нечто притягательное — в том, чтобы действительно чем-то занимать свое время, быть при деле и учиться новым навыкам. Вместо того чтобы просто таскаться за Гримарром весь день напролет, сидеть на бесконечных советах, полных непонятного Черного Языка, пока он планирует войну, а она не делает ровным счетом ничего.

— Знаешь, я бы хотела быть более полезной, — сказала она ему несколько дней спустя во время их ежедневной вылазки на свежий воздух. Он продолжал выводить её на улицу примерно на час каждый день, всегда на тот крошечный, недосягаемый утес у вершины, и сегодня было светло и ясно — как раз такой день, когда хочется вершить дела. — Возможно, я могла бы делать здесь какую-нибудь работу, которую нужно сделать. Если ты позволишь.