— Ах, нет, женщина, — сказал он. — Я не стану принуждать тебя силой или кусать. И я не позволю своим братьям прикасаться к тебе. Я здесь, чтобы договориться с тобой, — его крупная фигура, казалось, стала еще больше, а глаза пронзили ее взгляд, — о твоей руке и твоей верности. Я хочу попросить тебя стать моей парой.

Его… парой? Джул могла лишь таращиться на него, в то время как ее мысли метались и бурлили где-то глубоко внутри. Да, ходили легенды о том, что орки брали себе этих так называемых пар — женщин, которых они оставляли себе, пряча в тайных логовах и заставляя рожать детей только от этого орка. Словно насмешка над браком, пародия на привязанность, уступка, на которую шли лишь ради сохранения чистоты крови.

Но теперь, глядя на этого Гримарра, она понимала: конечно же, в этом был смысл, именно этого он и хотел. Он был капитаном. Он хотел собственных сыновей. Хотел породить свое собственное потомство, продолжить свой род. Прямо как Астин.

— Значит, тебе нужны сыновья, орк? — сказала Джул, решив, что, возможно, чем дольше она будет говорить, тем дольше сможет предотвратить всё это. — Чтобы помочь себе утвердиться в роли капитана?

— Да, — последовал его незамедлительный ответ. — Капитан должен иметь пару и сыновей. За его спиной должна быть сила.

Точно. Сыновья для орков — вопрос жизни и смерти, часто слышала Джул от людей, и в то время это задевало ее, потому что сыновья были вопросом жизни и смерти и для многих людей тоже. Для Астина.

— Тогда почему ты ждал до сих пор, чтобы найти себе пару? — продолжил дрожащий голос Джул. — Несмотря на твои красивые слова об обратном, мы оба знаем, что вы, орки, годами воровали женщин. Разве тебе не было бы выгоднее заранее подготовиться и обзавестись кучей щенков до того, как ты стал капитаном?

Со стороны громоздкой тени Гримарра повисло молчание, а затем он сделал быстрый, пугающий шаг вперед.

— Я предпринимал попытки, — сказал он наконец. — Это не так-то просто.

Сердце Джул продолжало грохотать, колотясь в груди, и с ее губ сорвался звук, который мог быть как смешком, так и всхлипом.

— Как, во имя богов, это может быть непросто? — возмутилась она. — Ты похищаешь бедную ничего не подозревающую женщину под угрозой ножа, приковываешь ее к себе цепью, тащишь под гору и заставляешь вынашивать твоих детей!

Снова повисло молчание, огромные плечи приподнялись и опустились.

— Я усвоил, — произнес его голос, — что это неправильный путь. Когда женщину забирают таким образом, она сбегает обратно к людям, и ее младенцы принимают смерть. В этом нет радости.

В его голосе прозвучало нечто, почти похожее на скорбь, но у Джул не было ни сочувствия, ни терпения к этой кровожадной свинье, похищающей людей.

— И что случилось с твоими предыдущими попытками? — огрызнулась она. — Они сбежали?

— Да, — раздался низкий, полный сожаления голос. — Одна с моим сыном, всё еще крохотным в ее чреве.

Тело Джул сделало еще один резкий шаг назад, и она снова задрожала, потому что да, именно этого он здесь и хотел. Именно это он здесь и делал.

— И что с ней стало, — выдавила она. — Ты убил ее.

Лохматая голова Гримарра дернулась в резком, похожем на судорогу движении.

— Нет. Я не убивал. Теперь она живет с новым мужем, и я оставил ее в покое. Я бы не причинил вреда женщине. Я не желаю причинять вред тебе. Я поклялся беречь тебя.

Если это должно было успокоить, то с треском провалилось; Джул вскинула подбородок и свирепо посмотрела в его уродливое, скрытое тенями лицо.

— Ты причинишь мне вред, — сказала она. — Ты просишь меня стать твоей парой. Рожать тебе сыновей. Сыновья-орки убивают своих матерей.

С его стороны снова повисло молчание, его громоздкое тело неподвижно застыло в тенях.

— Не все сыновья, — произнес его глубокий голос. — Не тогда, когда о женщине хорошо заботятся, и не тогда, когда она крупная, полная сил и пышет здоровьем. А ты именно такая, женщина. Ты сильная. Ты смелая.

Щеки Джул странно загорелись, в глазах внезапно защипало от слез, и она сделала еще один неуверенный шаг назад.

— Это не так, — сказала она, возможно, просто потому, что должна была не соглашаться, должна была перечить всему, что говорил этот орк. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Огромное тело сделало медленный шаг вперед, бесшумно двигаясь в темноте.

— Ты спрятала своих слуг, — сказал он. — Ты встретила меня в одиночку. Даже сейчас ты не умоляешь и не просишь. Ты стоишь прямо и бросаешь мне вызов.

Его голос при этих словах потеплел, в нем слышалось даже одобрение, и что-то странное, казалось, екнуло в животе Джул.

— Я в ужасе от тебя, — резко поправила она его. — Я в жизни так чертовски не боялась.

На мгновение снова повисла тишина — а затем из его горла вырвался глухой, рокочущий звук, который мог быть смехом.

— Да, — сказал он, и его голос зазвучал еще ниже, теплее, чем прежде. — Ты хорошая женщина. Ты родишь хороших сыновей.

Дыхание резко вырвалось из горла Джул, она на секунду зажмурилась.

— Я не могу рожать сыновей, орк, — процедила она сквозь зубы. — Я же сказала тебе: я бесплодна.

— У тебя будут сыновья, если ты того пожелаешь, — последовал твердый, незамедлительный ответ. — Если бы ты не могла, Скен бы это увидел. Его магия сильна.

Ох. Мысли Джул неохотно вернулись к тому моменту в ее подвале, когда старый орк прикоснулся к ней, к тому, как дыхание Гримарра ощущалось на ее спине.

— Что ж, а если бы он это увидел. Если бы он сказал тебе, что я бесплодна.

Она видела, как поднимаются и опускаются огромные плечи Гримарра, но это не сопровождалось никаким звуком, по крайней мере, таким, который она могла бы расслышать.

— Я бы всё равно привел тебя сюда, — сказал он. — Но я бы не стал просить твоей верности как моей пары.

Конечно. С губ Джул сорвался сдавленный смешок, жесткий и горький.

— Как великодушно с твоей стороны, орк, — сказала она, прежде чем успела остановить себя. — Как чертовски типично. Женщины годятся только на одно, верно? И для мужчин, и для орков, по-видимому.

Темная голова Гримарра склонилась набок, и она чувствовала, как эти глаза сверлят ее, проникают в самую душу.

— Если бы я не был капитаном, — сказал он медленно, словно взвешивая каждое слово, — и не нуждался бы в сыновьях, я бы всё равно просил твоей руки. Такая женщина, как ты, годится для многого.

Джул смотрела на него, на это ужасное лицо в тенях. На этого орка — этого зверя — который льстил ей. Делал ей комплименты. Был с ней добр.

— Что ж, — сказала она, потому что что еще оставалось сказать, — в Ярвуде есть один человек, который был бы с тобой категорически не согласен.

Большая рука Гримарра на мгновение скользнула к его боку, сжавшись на пустоте, и Джул смутно отметила, что он, должно быть, снял свой ятаган, оставил его где-то в другом месте. И, возможно, именно поэтому от него больше не пахло кровью, поэтому запах в комнате каким-то образом стал глубоким, землистым и теплым.

— Человек, который не дал тебе сыновей и не оставил тебе стражи? — произнес теперь Гримарр с явным презрением в глубоком голосе. — Этот человек слаб. И он глупец.

В горле Джул заклокотал странный ком, потому что за все пять лет ее брака так много людей видели это, знали это — но никто из них так и не осмелился произнести это вслух. Лорд Норр поглощен обязанностями, — говорили они. С лордом Норром жестоко обращались в детстве. Лорд Норр нездоров.

— Этот человек очень могущественен, — с горечью сказала Джул. — Он один из самых высокопоставленных дворян во всем королевстве. По его зову придут пять тысяч вооруженных людей.

Гримарр сделал еще один бесшумный шаг вперед.

— Да, — сказал он с неоспоримым удовлетворением. — А теперь его женщина принадлежит мне.

Джул дернулась, а затем уставилась в эти затененные глаза.

— Ты выбрал меня специально?! — возмутилась она резким, пронзительным голосом. — Ты… ты забрал меня, чтобы сделать какое-то ебанутое заявление Астину? Чтобы начать войну?