Я слегка приоткрыла рот, не зная, что сказать.

Постельное. Одежда. Бельё.

Не уверенна, что женщине можно угодить таким способом, но мне он явно угодил. И даже больше...

Я откровенно счастлива.

Но прежде чем я нашла слова, Николас вновь наклонился и достал ещё один свёрток. Этот был завёрнут в бумагу и перевязан розовой лентой.

Я затаила дыхание.

Он протянул его мне с лёгкой улыбкой, и что-то странное мелькнуло в его глазах.

— Это тебе.

Я не двинулась, только смотрела на него, чувствуя, как в груди медленно разливается тепло.

— Николас… — мой голос прозвучал растеряно.

— Я решил, что глубоко замужней даме не пристало носить чёрное вдовье платье, — спокойно сказал он, но во взгляде читалась настойчивая твердость и нежность.

Млея от слов и поступков я осторожно приняла свёрток и, с трепетом потянув за край бумаги, развернула её.

Краешек ткани выглянул наружу.

Бирюзовый.

Я провела пальцами по мягкой, добротной материи. Простое, удобное платье, без лишних украшений, но оно было… моим. Подобранное с вниманием, с заботой.

Я подняла глаза, не в силах скрыть эмоции.

Николас смотрел на меня, ожидая реакции.

— Оно красивое, — прошептала я.

Он усмехнулся и качнул головой.

— Оно твоё.

Мне пришлось стиснуть губы, чтобы сдержать предательскую дрожь.

Бирюзовый.

Цвет жизни.

И должен чертовски подойти моей новой внешности.

Я опустила взгляд на ткань, а затем снова посмотрела на него.

— Спасибо, Николас, — мои пальцы крепче сжали свёрток.

— Всегда пожалуйста, — с улыбкой сказал он, беззаботно пожав плечами.

Но я видела, догадывалась, что ему это доставляет не меньшее удовольствие чем мне.

С особой нежностью я снова провела пальцами по мягкой ткани, и тут же почувствовала, как глаза предательски защипало.

О, нет.

Только не это.

Я поспешно моргнула, пытаясь сдержать эмоции, но внутри всё равно что-то таяло и растекалось. Чёртовы гормоны! С момента беременности я стала слишком чувствительной. Даже такие мелочи, как малейшее проявление заботы, (которую я не привыкла получать в предыдущем браке) теперь выбивали меня из равновесия.

— Ты чего это? — тихо спросил Николас, делая шаг ко мне.

Я резко вскинула голову, но он уже был рядом. Его тёплая ладонь осторожно коснулась моего лица, а большим пальцем он смахнул едва появившуюся слезу с моей щеки.

— Элеонора, — его голос стал мягче. — Этот подарок должен тебя ободрить, а не довести до слёз. Ведь я принес не самые хорошие новости.

От этих слов сердце мое упало.

— Не самые хорошие? — переспросила я, неосознанно сжимая платье в ставших потными руках.

Николас убрал руку, но его взгляд прикованный ко мне.

— Да, — коротко ответил он, с явной неохотой переходя к разговору, который ему явно не нравился.

— Это связано с Гримсом? — голос мой стал жёстче, чем я планировала, но мне удалось сохранить его достаточно тихим, чтобы никто не услышал.

Сама удивляюсь своей сдержанности.

В ответ Николас просто кивнул, а я судорожно вдохнула. Только этого мне не хватало!!!

Я сжала губы, быстро огляделась и предложила:

— Давай отойдём.

Но Николас, напротив, снова огляделся, словно оценивая пространство вокруг, вдруг изменил свое мнение и покачал головой.

— Нет, — тихо сказал он. — Думаю, тебе лучше услышать это и увидеть прямо здесь.

Я нахмурилась, но ничего не сказала, ожидая объяснений.

— Когда я приехал в сарай, чтобы забрать преступников, люк был вскрыт, а верёвки обрезаны, — голос Николаса был низким, спокойным, но с холодной отстранённостью. — Они сбежали, Элеонора.

Горло сжало от таких ожидаемых, но неприятных новостей.

— Как? — едва слышно выдохнула я.

— Им помогли, — без сомнений ответил он.

Эта мысль, самая очевидная и самая страшная, заставила меня судорожно выдохнуть.

— Кто?

— Пока неизвестно, — признался Николас. — Но теперь мы знаем, что они были не одни.

Я провела рукой по лицу пытаясь собраться и прогнать оцепенение.

— Оставлять все как есть было опасно, и я решил ехать в город и сообщил стражникам о нападении, — объяснил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Сдал повозку Гримса как доказательство и уточнил, что преступникам удалось скрыться. Они пообещали разобраться, но, честно говоря, я не уверен, что это что-то изменит.

Его слова совсем не утешали, а лишь нагоняли еще больше страху, но это был еще не конец истории.

— Именно поэтому нам нужно позаботится о собственной безопасности. — он наклонился чуть ближе и поманил меня за собой — Идём.

Я неуверенно шагнула за ним. Мы подошли к повозке, в которую я ещё не заглядывала. Николас откинул лёгкую занавеску, прикрывавшую внутренность заставив меня охнуть от увиденного.

Внутри, крепко связанные и с перетянутыми пастями, лежали две огромные чёрные собаки.

Я резко сделала шаг назад.

— Николас… — выдохнула я, в ужасе уставившись на него. — Что это?

— Защита, — спокойно сказал он.

Я вновь посмотрела на собак. Их гладкие, угольно-чёрные шкуры мерцали в слабом свете, а жёлтые глаза, несмотря на ограничение, внимательно следили за мной. Это были не обычные псы. Они выглядели свирепо — острые морды, сильные мускулистые тела, крупные лапы, когти, что выглядели острее ножей.

— Это особая порода, выведенная магическим способом — продолжил Николас, изучая мою реакцию. — Агрессивная, бесстрашная, и что самое главное — преданная только своему хозяину. Они сильнее и выносливее любой другой породы и защищают не просто дом, а тех, кого хозяин укажет.

Я судорожно сглотнула.

— Они опасны?

— Для чужаков? Безусловно, — кивнул он. — Для нас — нет. Но только если мы проведём магическую привязку сразу на всех членов семьи.

Я сглотнула снова, не в силах отвести взгляд от этих существ. Мне было их страшно. Очень страшно. Но ещё сильнее мне было их жалко.

Они почти не двигались, но их глаза… Чёрт. Они казались такими умными.

— Магическая привязка, — повторила я, переводя взгляд на мужа. — Как это работает?

— Мы дадим им новые имена и выполним ритуал принятия. Как только они признают нас своей стаей, защита дома станет их единственной задачей.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается странное, противоречивое чувство.

— Это… это необходимо? — спросила я тихо.

— Да, — Николас сказал это твёрдо, не оставляя сомнений. — И лучше сделать это прямо сейчас. позови пожалуйста детей.

Я поспешила исполнить просьбу мужа. Чем быстрее мы привяжем этих собачек, тем лучше будет для них и нас.

Защита по моему мнению была конечно не самая лучшая, но я подозреваю, что на выбор мужа повлияло наше плачевное финансовое положение.

Ведь нанять охрану мы себе сейчас точно не можем позволить. Так что радовало то, что есть.

Николас уже начал разгружать собак, осторожно перенося их в дом, чтобы совершить ритуал привязки. Я же упорхнула собирать детей.

Они всё ещё должны быть в гостиной. Последний раз я видела их там, спящими, укрытыми тёплыми одеялами. После всех событий прошлой ночи они точно должны были проспать подольше.

Но когда я зашла в комнату, её встретила лишь тишина.

Я нахмурилась.

Одеяла были небрежно отброшены, подушки смяты, но ни Теренса, ни Мадлен здесь не было.

Хорошо. Ничего страшного. Возможно, они просто проснулись раньше и пошли на кухню завтракать.

Но на кухне их тоже не было.

Это не понравилось мне еще больше.

— Теренс? Мадлен? — позвала я, обходя стол и проверяя соседнюю кладовую.

Тишина.

Что-то внутри меня тревожно шевельнулось. Я точно знала, что они не выходили на улицу. Дверь была заперта. И они бы не ослушались меня. На удивление детки у меня были воспитанными и послушными.

Только где они?

Моя рука крепче сжалась на подоле платья, пока я медленно направлялась в коридор. Возможно… возможно, они решили заняться уборкой в одной из заброшенных комнат?