— Она жива? — прошептал Николас, и в его голосе слышалась настоящая паника.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Но он ушёл...

Николас замолчал, глядя на лежащую девочку. Я прижала её к себе, чувствуя, как её тело становится теплее, как дыхание выравнивается.

— Что это было? — наконец спросил он, его голос звучал глухо.

Я не ответила. Не сейчас. Просто не могла.

Я осторожно подхватила Мадлен на руки, чувствуя, как её маленькое тело почти невесомо в моих руках. Её голова бессильно склонилась на моё плечо, а дыхание хоть и ровное, всё же казалось слишком слабым. Я сделала шаг в сторону комнаты, где оставила Теренса, но не успела пройти и метра, как почувствовала рывок назад.

Николас крепко схватил меня за запястье, его лицо было напряжённым, а в глазах блестело что-то близкое к панике.

— Нет-нет, Элеонора, — его голос звучал глухо, но твёрдо. — Шутки закончились. Она маг! А судя по тому, что произошло со мной и с тобой… что это за магия? Я такого никогда не видел!

Я остановилась, стараясь не показывать, как сильно меня задел его тон. Конечно, он имеет право знать. Он уже видел слишком много, чтобы его успокаивать обещаниями, что всё будет хорошо.

Я глубоко вдохнула, пытаясь совладать с собой. В голове крутились десятки мыслей, но я отбросила лишнее. Сначала дети.

— Дай мне положить её к Теренсу, — сказала я спокойно, хотя внутри всё ещё бурлило. — Тогда я расскажу. Всё, что смогу.

Он прищурился, словно пытаясь понять, не обманываю ли я его. Но через несколько секунд кивнул.

— Хорошо, — сказал он, протягивая руки. — Дай её мне.

Я замялась, но осознав, что он сейчас не враг, осторожно передала ему Мадлен. Николас крепко, но бережно прижал девочку к себе и направился в комнату, из которой уже выглядывал Теренс.

— Что случилось? — спросил мальчик, его голос был тонким, пропитанным тревогой.

Николас аккуратно положил Мадлен на её импровизированную постель, но прежде чем успел что-то сказать, Теренс бросился к нему, сжав кулаки.

— Что вы сделали с ней?! — выкрикнул он, но я тут же вмешалась, удерживая сына.

— Теренс, остановись! — мой голос был твёрдым, но в нём слышалась материнская забота. — Это не его вина. У Мадлен снова случился приступ. Опять.

Мальчик замер, переводя взгляд с меня на Николаса. В его глазах отражались страх и недоверие.

— Правда? — прошептал он.

— Правда, — я кивнула, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ты сам всё видел. Всё это... магия.

Слово прозвучало в тишине, как удар гонга. Теренс прикусил губу, опустив взгляд на сестру. Его плечи слегка задрожали, но он остался на месте.

— Она будет в порядке? — наконец спросил он, голосом полным тревоги.

— Я сделаю всё, чтобы так и было, — ответила я, укрывая девочку. — Сейчас главное — дать ей отдохнуть.

Я повернулась к Николасу. Его лицо оставалось напряжённым, но он больше не задавал вопросов, просто стоял в стороне, наблюдая за нами.

— Я вернусь, — тихо сказала я Теренсу. — Будь рядом с сестрой. Если что-то изменится, сразу позови меня.

Он кивнул, осторожно устроившись рядом с Мадлен, и, когда я вышла из комнаты, его взгляд оставался прикован к её лицу.

Закрыв за собой дверь, я обернулась к Николасу. Он ждал меня, руки скрещены на груди, взгляд строгий, но в нём больше не было паники, только напряжённое ожидание.

— Теперь говори, — коротко бросил он. — Что это всё значит?

Я открыла рот, но он тут же прервал меня:

— Только без игр, Элеонора. Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я не идиот. Ты сама видела, что здесь творится. Магия. Сильная магия. И я хочу знать правду. Немедленно.

Я опустила глаза, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. Юлить бесполезно. Он видел слишком много. Но что именно сказать? Как объяснить то, что сама до конца не понимаю?

Снова подняв глаза я взглянула прямо в его напряженное лицо.

— У нас есть дар, — наконец выдавила я, делая усилие, чтобы глаза не бегали.

— Дар? — переспросил он, прищурившись. — Какой ещё дар?

— Я… не уверена, — честно призналась я, пожав плечами. — Действия этого дара не всегда понятны. У меня он… под контролем. Но у Мадлен… слишком большой. Он вырывается наружу, руководя её действиями по своему усмотрению.

Николас нахмурился, напряжённо размышляя над моими словами.

— Значит, эта сила делает с ней что хочет? — уточнил он.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как в груди сжимается сердце. — Именно так.

— И ты не знаешь, что это за дар? — его голос стал жёстче, будто он подозревал, что я утаиваю что-то важное.

— Не знаю, — покачала головой я. — Никто не знает. Это… просто часть нашей семьи. С ним рождаются.

— Значит, он заставил нас… — Николас замолчал, проводя рукой по лицу, и наконец закончил: — …сблизиться?

Не выдержав я опустила глаза, чувствуя, как лицо заливает красками.

— Да, — прошептала я, слишком подавленная, чтобы что-то ещё добавить.

Николас глубоко вздохнул, будто пытаясь осмыслить услышанное. В комнате повисла тишина, которую нарушил его следующий вопрос:

— У вас есть лицензия? — спросил он так спокойно, что мне на мгновение показалось, будто я ослышалась.

— Что? — выдавила я.

— Лицензия, — повторил он, глядя прямо на меня. — Ты же знаешь, что без лицензии маги не имеют права использовать свою силу. Так есть она у вас или нет?

Этот вопрос был для меня словно удар под дых. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Николас ждал ответа, и я понимала, что он уже догадывается. Но сказать это вслух…

— Нет, — призналась я наконец, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — У нас её нет.

Николас несколько секунд молча смотрел на меня, словно не мог поверить в услышанное. Затем он резко поднял руки, потер лицо и простонал, его голос был пропитан отчаянием.

— Господи, женщина, ты хоть понимаешь, что это значит?!

Я не ответила. Молча стояла, сжав кулаки, чувствуя, как страх медленно затопляет меня. Конечно, я понимала. Вернее, догадывалась. Законы о магии были суровы, и последствия для нелицензированных магов — ужасающими. Но в полной мере осознать весь масштаб угрозы было слишком страшно.

Николас резко сделал шаг вперёд, его глаза горели смесью гнева и паники.

— Ты осознаёшь, что я обязан сообщить о вас? Это мой долг. Если этого не сделать... — он запнулся, стиснув челюсти. — Это смертная казнь для всех нас! Для всех, кто был замешан в укрывательстве!

— Николас, пожалуйста, — начала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Не делай этого.

— Ты просишь невозможного, — отрезал он. — Ты понимаешь, что на карту поставлено всё? Моё имя, моя жизнь, ваша жизнь... Система не делает исключений. Магия — это не шутки. Если я не сообщу...

Он замолчал, но продолжил смотреть на меня, словно сам сражался с собой. Я видела это решение в его глазах. Он уже всё решил. Он сообщит. Вся эта «семейная идиллия» закончится.

— Тогда мы умрём, — тихо сказала я, чувствуя, как горечь заполняет меня. — Я и Мадлен. Но не только.

Он прищурился, явно не понимая, к чему я клоню.

— О чём ты? — спросил он напряжённо.

— Ты не только нас убьёшь, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце стучит в груди. — Ты убьёшь свою дочь.

Эти слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Николас замер, его лицо исказилось недоумением.

— Что ты сказала? — он почти прошипел, его голос был низким и угрожающим.

— Ты слышал, — твёрдо ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Дар... он сказал, что оставляет мне награду. Ты знаешь, как он действует? Он всегда оставляет... наследника. Ты знаешь, о чём я. Я беременна.

Николас отшатнулся, словно я ударила его. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов.

— Это... невозможно, — выдохнул он наконец.

— Возможно, — парировала я. — И теперь ты об этом знаешь. Если ты сообщишь о нас, ты убьёшь не только меня и Мадлен, но и её. Её, Николас. Твою дочь.