Видать эти сомнения отобразились на моем лице потому, что Мадлен снова запричитала заламывая ручки:

— Но он заснул! Заснул, честно! — сказала она, заглядывая мне в лицо с отчаянием, будто боялась, что я не поверю.

Я молчала, стараясь переварить услышанное. Честно говоря, голова моя отказывалась воспринимать всё сразу. Как будто магии, голода и перевёрнутой с ног на голову жизни было недостаточно и вселенная решила подкинуть ещё одну напасть: таинственный дар маленькой девочки, способный превращаться в отдельную сущность.

Теренс тихо, но решительно добавил:

— Мы даже маме не рассказывали. Она бы нас… Она бы нас бросила, если бы узнала. Маман не любила ничего, что пугало её.

Сердце болезненно сжалось в груди. Я встретила взгляд мальчика, полный грусти и неуверенности.

— Вы… — он сглотнул и опустил глаза. — Вы теперь тоже уйдёте, да? От нас?

Несколько минут я смотрела в эти глаза круглой сироты, а потом тяжело вздохнула.

Слёзы сами собой подступили к горлу. Я с трудом села, игнорируя боль в затёкших мышцах, и посмотрела на них обоих. Маленькая Мадлен, которая выглядела такой напуганной и одинокой, и Теренс, пытающийся быть сильным, хотя в его глазах светился страх. Эти дети прошли через столько ужасов, что их доверие казалось хрупким, словно тонкий лёд.

— Нет, — хрипло ответила я, смахивая подступившие слёзы. — Я не уйду.

Теренс поднял голову, его глаза расширились от удивления. Мадлен всё ещё смотрела на меня настороженно.

— Я не оставлю вас, — повторила я твёрже. — Обещаю. Я не мама, правда, и никогда не заменю её (И слава Богу. Элеонора бы этих детей точно не пожалела). Но я могу быть той, на кого вы всегда сможете положиться. Я рядом. И я вам помогу.

С этими словами я протянула руку и осторожно обняла Мадлен. Она сначала дёрнулась, но я крепче прижала её к себе, обхватив худенькие плечики. Теренс тоже кинулся в мои объятия не раздумывая дождавшись пригласительного знака. Так два теплых тельца прижались ко мне, а я склонилась к их головкам вдыхая приятный запах малышей.

Нет, Яся, как бы там ни было, это твои дети. И права бросать ты их не имеешь. Справляются же как-то женщины с инвалидностью своих детей. Не бросают.

Проходят все круги физического, бюрократического и морального ада, но остаются верными этим маленьким, беззащитным существам, что зависят только от мужества и подвига собственных матерей.

Вот и Мадлен такая же. Маленькая, беззащитная с инвалидностью, но только магической.

Ты справишься, Яся! Главное не отступай и конечно же люби этих малышей.

Смахнув набежавшие слезы еще раз я погладила обоих по спинкам и только сейчас заметила бардак творившийся в комнате.

— Ребята, — спросила я, оглядываясь по сторонам — А что у нас случилось, пока я была без сознания?

Теренс дернулся, сжал маленькие кулачки и потупил взгляд. Мадлен же сидела, угрюмо кусая губу, как будто обдумывая, стоит ли отвечать. Наконец, мальчик заговорил.

— Приходила магическая стража, — сказал он, и в его голосе слышался страх. — Они пришли из-за… из-за долгов маман. По жалобе заимодавцев.

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— И что они сделали?

— Забрали всё, что могли, — пробормотала Мадлен, крепче обнимая свои коленки. — Сначала вещи, потом продукты. Даже мамины старые книги.

— Они хотели арестовать и маман тоже, — добавил Теренс, опустив голову. — Но так как вы были без сознания… они не смогли зачитать решение суда. Сказали, что скоро вернутся.

Я стиснула зубы, чувствуя, как холодеет внутри. Магическая стража, заимодавцы, долги… и всё это в таком доме, где уже нечего было взять. Но больше всего меня напрягало другое.

— А что будет, если они вернутся? — осторожно спросила я.

Мадлен подняла голову, в её голубых глазах блестели слёзы.

— Они говорили про работный дом, — прошептала она.

— Работный дом? — повторила я. Понятия не имею о чем они, но выражение лица Мадлен мне не понравилось — Что это такое?

Теренс помрачнел ещё сильнее.

— Это ужасное место, — объяснил он. — Там люди работают с магической рудой. Её добывают и обрабатывают. Но она… она отравляет. Все, кто там работает, быстро заболевают и умирают.

Я содрогнулась. На ум почему-то пришли урановые рудники и каторга.

— Они сказали, что если маман не сможет заплатить, то нас отдадут в услужение одному из заимодавцев. На двадцать четыре года. — окончательно добил меня Теренс.

— Они хотят забрать вас? — пораженно спросила я, глядя на детей.

Мальчик медленно кивнул.

Хотя, чего ты ожидала? Что о детях позаботится государство пока ты будешь умирать на рудниках?

Но услужение не лучше.

На двадцать четыре года. Слова отдались гулом в моей голове. Это даже хуже, чем работный дом — рабство на всю жизнь.

В этот момент Теренс потянулся к столу и взял в руки конверт. Его пальцы слегка дрожали, когда он протянул его мне.

— Они оставили это, — тихо сказал он. — Сказали, что это решение суда.

Я взяла конверт, но едва мои пальцы коснулись его, как он рассыпался на мелкие кусочки, которые зависли в воздухе. Я резко отдёрнула руку, испуганно глядя на это зрелище.

— Что это? — выдохнула я.

— Маг-вестник, — пояснила Мадлен, всё ещё не поднимая головы. — Он рассказывает, что написано в решении.

Кусочки бумаги начали светиться мягким голубым светом, и из них раздался глубокий, безэмоциональный голос:

— Госпожа Элеонора Абигейл Кларенс. За задолженность в размере пятидесяти тысяч золотых вы приговариваетесь к семи годам работы в работном доме. Все ваше имущество подлежит конфискации и идёт в счёт уплаты долгов. Дети, находящиеся под вашим попечением, переходят в услужение к заимодавцам. Приговор вступает в силу в течение двадцати четырёх часов, если задолженность не будет погашена или ваше финансовое положение не изменится.

С этими словами свет погас, а остатки конверта растворились в воздухе. Тишина накрыла комнату, тяжёлая, как одеяло из свинца.

— Они… — прошептала я, голос дрожал от гнева и ужаса. — Это ужасно!

Мадлен сжалась в комочек, а Теренс просто опустил голову, его плечи безвольно обвисли.

Что... Что же делать!

Мысли заскакали испуганным оленем из стороны в сторону. Хотелось бросится в спальню и пересчитать платья, чтобы понять, что я смогу за них выручить. Копейки, но может смогу договорится, хотя....

Черт! Платья забрали! Нужно перепроверить, но я просто уверенна, что ничего не осталось.

А что если работа? Но где? Мне даже продавать продукты не хотели. Да и судя по указанной суме я и за сто лет не отработаю эти деньги. Думай, Яся, думай.

— Можно использовать дар — вдруг тихо сказала Мадлен врываясь в мои лихорадочные размышления — Мама всегда говорила, что он всегда поможет в безвыходной ситуации.

Сначала я даже слушать Мадлен не хотела. Всё происходящее напоминало кошмар, который не прекращался. Я обыскала дом, проверяя каждый угол, но ощущение безысходности только нарастало. Кажется, магическая стража забрала всё, что можно было унести. Даже оставшиеся пучки травы, те самые, из которых делали чай, исчезли. Полки пусты, шкафы тоже, как будто кто-то выскоблил их дочиста. Платья, аксессуары, даже книги — всё исчезло. Оставили только кровать, на которой я лежала, да ту одежду, что была на нас. Но почему-то мне казалось, что и это продержится недолго.

Ну хоть дневник я нашла на месте. Лежал сиротливо на полу, посреди пустой комнаты. Видно магия не позволила ни увидеть, ни забрать эту семейную "реликвию". И не только ее..

Я проверила карманы и с облегчением обнаружила монеты, вырученные у миссис Ольрис. Видимо, они не решились обыскивать меня. Но этой жалкой суммы было явно недостаточно, чтобы покрыть долг. Всё, что я смогла сделать, — это положить монеты обратно в карман и попытаться успокоить себя.

— Может, бежать? — пробормотала я себе под нос, но голос прозвучал настолько громко в гулкой пустоте, что я сама испугалась.